Алексей Ивакин – «Тигры» на Красной площади. Вся наша СМЕРТЬ - игра (страница 17)
Правда, сразу после речи полковник пристрелил подпоручика Ангеличкова и его товарища, за то, что тот пытался Красной Армии сдаться. Советские солдаты, видимо, во время церемонии за углом стояли, ага.
Ну как бы и эпическая битва должна тут состояться. Фермопилы и триста болгарцев с болгарками наперевес. Однако вечером даже немцам чего-то воевать остоебенило. Командующий войсками в городе Хорн генерал Людде вступил в переговоры с командованием советской 46-й армии и договорился о капитуляции. Ибо не фиг. Навоевались…
Только вот болгары еще не навоевались! Узнав о капитуляции, полковник Рогозаров поднимает бригаду по тревоге и вместе с эсэсманами и прочими гестаповцами пытается взять генерала Людде в плен. Вермахт такой подлянки не ожидал и со всей своей остаточной мощью болгарам и СС ответил. И начался бой. Бой в ночь с 7 на 8 мая 1945 года. В это время довольные советские солдаты курят махорку в «козьих ножках», валяются на весенней травке и, ковыряясь в носу, разглядывают красивое зарево пожаров над немецким городом.
В конце концов, болгары потеряли двадцать своих гладиаторов, и всю бригаду схватило нервное расстройство желудка, в просторечии паника. Потери немцев — неизвестны. Вермахт их выбил из города да так, что они бросили все свои 88-миллиметровые орудия и автотранспорт и свалили в лес. Там и сидели, не высовываясь, пока не узнали — все. Война кончилась. Начштаба Бриллинг тут же застрелился, а за компанию с ним еще несколько человек.
Остальные решили пойти и сдаться американцам.
«Илиада» кончилась, началась «Одиссея».
Болгары — народ хозяйственный. Тяжелое вооружение побросали. А вот шмотки, которые с пленных сняли, — прибарахлили. И что они сделали?
Тридцать человек натянули советскую форму и, типа конвоиры, остальных повели на запад. Прямо по дорогам, забитым на этот раз советскими войсками. Раненых положили на повозки, реквизированные на каком-то фольварке. Под раненых спрятали оружие.
Впереди шел полковник Рогозаров, облаченный в форму советского капитана. Он русским хорошо владел.
Шли почти весь день. Мимо неслись механизированные колонны, руками и танкошлемами махали болгарам, наверное… Вечером их остановили советские мотоциклисты, документы проверить. Просто сама по себе ситуация подозрительная… Пленных немцев (а болгары были в немецкой форме и в немецких шлемах) ведут в американскую зону. Да еще и конвоиры в немецких сапогах — болгары не догадались переобуться. После недолгих переговоров у полковника нервы не выдержали и он стреляет из пистолета. И его тут же пристреливают. Однако силы не равны. Против двух сотен болгар человек двадцать советских солдат.
Болгары смели заслон и рванули дальше на запад.
История еще не закончилась.
Идут себе болгары. А тут из леса чехи вываливаются. Партизаны чешские. Они всю оккупацию с немцами яростно боролись. Надевали черные рубашки в знак протеста и шли на заводы. Клепать в знак протеста для немцев танки да самоходки. А тут вдруг война к концу стала подходить, они в лес и пошли. Но не тут-то было! Чехи на болгар напоролись! А болгары и так упоротые, а тут еще и ракия закончилась. Отобрали братья-славяне у братьев-славян оружие и выпороли их. Натурально выпороли! А потом расстреляли? Нет. Отпустили. Братья же…
В конце концов, болгары добрались до Третьей американской армии, где и сдались в плен, после чего были отправлены в фильтрационный лагерь, в котором просидели от полугода до двух лет.
Большая часть из них была завербована ЦРУ. В частности, ротмистр Замфиров трижды выбрасывался с парашютом на территорию Болгарии. Почему только трижды? А на третий раз парашют не раскрылся и земля родная его приняла с распахнутыми объятьями.
Однако в пятьдесят четвертом году, после амнистии, они начали возвращаться. А в девяносто втором — создали братство ветеранов «Противотанкового легиона». А как и почему это все произошло — я понятия не имею. Мое дело — факты собирать и в копилочку их. Анализировать же их… ТАМ их анализируют. И вряд ли мне и вам эти раскладки покажут. Все. Пришли.
— Хуяссе… Болгары дали жару… — покачал головой Лисицын. — А ты откуда знаешь?
— Я же спецназер, — ухмыльнулся Измайлов. — А нас разному учат… Не только разбрасывать камни, но и собирать их.
— Тогда объясни, каменоид, как мы сюда-то попали? — заворчал Прохоров.
— Скоро узнаешь, — коротко отрезал гэбист. — За мной!
Около мертвого танка Измайлов опять достал странный нетбук, открыл его, нажал что-то…
И горизонт опять полыхнул ярким.
Реальность вернулась.
Через два часа после совещания Прохоров и Лисицын стали похожи на буратин — такие же деревянные на всю голову. Поток информации, обрушившийся на них, был настолько неожиданен и нелеп, что поистине казался правдой. Да еще какой правдой… Параллельные миры, бляха муха. Вот скажи кто Лисицыну вчера про эти самые миры — поржал бы да отправил бы к психиатру. А оно вот оно как… И, казалось бы, при чем тут Лисицын?
Однако, как долго и нудно объясняли какие-то высоколобые в белых халатах, — это у вас, товарищ капитан, биоритмы и прочие энцефалограммы до последней альфы совпадают с мозговыми волнами некоего вашего троюродного братца из славного города Пензы. Дмитрия Брамма. Знакома фамилия? Нет? Ну, что же вы… Разве ж не помните, как двадцать пять лет назад вы с Митькой на реку тайком от бабушек бегали — рыбу поудачить? Митёк тогда еще ногу поранил о разбитую бутылку. Да, да. Тот самый Митёк-Малёк.
И вы, товарищ Прохоров, глаза не пучьте. Не надо было любовь крутить с Риммой Сибагатуллиной из бывшей столицы Казанского ханства. Да, мы в курсе. Что вы не родственники. Однако, товарищ капитан, как показывают последние научные исследования в области нейропсихологии, — любовь это не только химический процесс. Это еще и совпадение альфа, бета, гамма, дельта и других ритмов. Вот вы и попали, так скажем…
А майор Измайлов? Какой майор Измайлов? Нет тут никакого майора Измайлова. И не было никогда. А если и был — вы его немедленно забыли.
Да шутим, шутим… Товарищ майор наш, так сказать, первопроходец. Гагарин двадцать первого века. Первый, кто не только увидел пыльные тропинки иных миров, но и трофеи оттуда приносил. Вот вы вместе с ним и составите первый экипаж по изучению…
— Отставить! — рявкнул вдруг незнакомый генерал. Правда, он был в штатском. Но так рявкать могут только генералы. Это все люди в погонах прекрасно знают. Чем больше звезды — тем грознее начальственный рык. Проверено армией.
Из кабинета выгнали всех. Включая Прохорова с Лисицыным. Майор же там остался. Отчитываться перед начальством. Заодно либо звёзд получить, либо звездюлей. Второе было привычнее…
Но ни того, ни другого Измайлов не получил.
Буквально через десять минут, не успели капитаны и по сигарете нормально выкурить, он выскочил как ошпаренный из кабинета:
— За мной!
— Майор, да ты хоть объясни толком… — успел крикнуть в спину Прохоров, но Измайлов только отмахнулся.
Нда… По кабинетам управления ФСГБ капитаны еще не бегали. Особенно тяжко пришлось Лисицыну — а не фиг такой комок нервов отращивать. Хорошо, что бежали недолго. До лифта. И поехали вниз.
— В кровавые подвалы? — банально пошутил Прохоров, разглядывая зеленые циферки на маленьком табло: «Минус один, минус два, минус три…»
На выходе из лифта их буквально под руки схватили какие-то люди, опять в белых халатах, потащили к очень нехорошо выглядевшим столам. Такие операционные столы…
Легкий укол в предплечье, и они даже переглянуться не успели — уснули.
И древняя мелодия забилась в бессознательном:
«И снится нам не рокот космодрома…»
Майор проследил, чтобы его внезапные подчиненные уснули, и сам последовал их примеру, вскарабкавшись на кушетку. К нему подошел санитар и наклонился, заглянув в глаза майору. Но тот остановил его:
— Подожди! — потом вздохнул, помолчал и продолжил: — Я тебе не верю…
— …я тебе не верю, — жестко сказал крепко сбитый мужик. Его ледяные глаза буквально сверлили собеседника. — Я. Тебе. Не. Верю. Понял?
— Понял, понял, — грустно кивнул Второй. — Ты мне не веришь.
Второй был молод, но паутинки седины в густой шевелюре отсвечивали Вечностью.
— Ты где был, когда нас убивали там… — замешкался Первый.
— Я не знал, — виновато поджал губы Второй.
— Врешь. Ты не мог не знать.
— Откуда? Ты же мне не сообщил.
— Врешь, сволочь, — зло бросил Первый.
Второй повернулся к мимо пробегавшей девушке.
— Барышня! Две порции картошки фри. Тебе пива взять?
Первый угрюмо кивнул.
— И пива бокал. Светлого? Светлого.
Ноги у официантки были длинны и загорелы.
— Красивая, — сказал Второй и улыбнулся.
— Ты с темы-то не спрыгивай.
— Жениться тебе надо, — упрямо сказал Второй.
— Да на ком?
— Да хоть на официантке этой. Зовут Лида. Не замужем. Вернее, была замужем. Но как-то неудачно. Сейчас живет с родителями. Сына воспитывает. Славный такой мальчишка. Через два года ему в школу…
— Откуда ты знаешь? — подозрительно прищурился Первый.
Второй не ответил.
— А… Ну да… — отмахнулся собеседник.
— Она тебя будет ждать, — Второй голосом выделил слово «будет».
— Не верю я им. Ты же знаешь.