Алексей Исаев – Наступление маршала Шапошникова. История ВОВ, которую мы не знали (страница 4)
Под ударами советских войск 3-я и 4-я танковые группы противника в ночь на 10 декабря начали отход на линию Истринского водохранилища. Севернее последнего противник пытался удержать за собой район Клина, где к вечеру 11 декабря сосредоточил сильную группировку своих войск в составе четырех танковых и одной моторизованной дивизий. В связи с выходом на рубеж Истринского водохранилища 16-я армия утратила свое ключевое значение, и из ее состава в резерв фронта были выведены 7-я и 8-я стрелковые дивизии. Для действий на флангах и в тылу противника командующим 16-й армией были созданы две ударные группы, одна для действий севернее водохранилища, а вторая – южнее его. Обе группы перешли в наступление с утра 10 декабря.
Основные бои на правом крыле Западного фронта развернулись вокруг Клина, где войска 20-й, 1-й ударной и 30-й армий пытались окружить и уничтожить отходящие от Москвы соединения противника. Уже к вечеру 13 декабря наступающие армии полуокружили клинскую группировку противника в городе и его ближайших окрестностях. Однако сам город и его окрестности были к тому времени «крепким орешком», в котором собрались части нескольких механизированных соединений, отошедших от Москвы. Собственно Клин обороняла с 9 декабря 1-я танковая дивизия. Вследствие невозможности взять Клин штурмом борьба развернулась за коммуникации. Основным «коридором» для отхода немецким командованием было избрано шоссе Клин – Высоковск, ведущее на запад в направлении Волоколамска. Советские войска, наступавшие в обход Клина с запада, встречали сильные контратаки противника и не смогли перерезать шоссе Клин – Высоковск.
Важным узлом коммуникаций на пути из Клина в Волоколамск была Теряева Слобода. Этот небольшой населенный пункт на какое-то время стал притчей во языцех в оперативных документах советского и немецкого командования. После охвата Клина оба танковых корпуса 3-й танковой группы оказались лишены возможности отступить тем же маршрутом, каким они шли к Москве в ноябре 1941 г. Соответственно и XLI, и LVI корпуса отходили по одной дороге. Захватом Теряевой Слободы войска 30-й армии могли перехватить маршрут для отхода основных сил 3-й танковой группы. Задача захвата Теряевой Слободы была возложена на подвижную группу командира 107-й мотострелковой дивизии П. Г. Чанчибадзе (полк 107-й мотострелковой дивизии и 82-я кавалерийская дивизия). Со стороны немцев основным участником оборонительных боев в районе Теряевой Слободы стала 1-я танковая дивизия. Захват этого населенного пункта был настолько заманчивым, что командование Западного фронта даже приняло решение выбросить в этом районе парашютный десант. Для десантной операции было выделено 14 самолетов ТБ-3 23-й авиадивизии. Приказ на высадку последовал на исходе ночи 14 декабря. Однако вследствие организационных неурядиц вместо двух рейсов с переброской по воздуху 300 человек каждый самолет сделал всего по одному вылету. Высажено было в общей сложности 147 человек. Такой отряд не мог оказать существенного влияния на отход немецких механизированных соединений. Группа Чанчибадзе взяла Теряеву Слободу только в середине дня 18 декабря.
Уже в ходе наступления 30-я армия была усилена 363-й стрелковой дивизией из Свердловска, прибывшей 14 декабря. Но гарнизон Клина был выбит из города еще до вступления свежей дивизии в бой. Наступление войск 30-й армии в районе севернее и северо-западнее Клина и выход правофланговых частей 1-й ударной армии на юго-восточную окраину города завершились его освобождением. 14 декабря город покинули части 7-й танковой и 14-й моторизованной дивизий. В ночь на 15 декабря части 371-й и 348-й стрелковых дивизий 30-й армии вошли в Клин. Ожесточенный бой за город шел в течение суток. После его завершения, 16 декабря 1941 г., 30-я армия была передана в состав Калининского фронта.
В то время как 1-я ударная и 30-я армии вели бои за Клин, 16-я и 20-я армии продвигались на запад. Двигались они по тому же маршруту, которым войска К. К. Рокоссовского были вынуждены отходить в ноябре 1941 г. Только теперь 16-я армия делила свою прежнюю полосу с 20-й армией А. А. Власова. Для овладения истринским рубежом командующий 16-й армией генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский создал две ударные группы. Первая в составе 145-й танковой бригады, 44-й кавалерийской дивизии и 17-й стрелковой бригады предназначалась для обхода Истринского водохранилища с севера. Вторая в составе 9-й гвардейской стрелковой дивизии, 17-й танковой, 36-й и 40-й стрелковых бригад и 89-го отдельного танкового батальона – в обход водохранилища с юга. Часть сил 16-й армии переправилась через водохранилище и нанесла фронтальный удар.
На рубеже водохранилища немецкие войска пытались оказать нашим войскам серьезное и длительное сопротивление. Вода из водохранилища была противником спущена, лед опустился на несколько метров и у западного берега был покрыт слоем воды в 35–40 см. Кроме того, западный берег водохранилища был заминирован. Артиллерия быстро продвигавшейся вперед 16-й армии отстала. Все это создавало дополнительные трудности для наших наступавших войск и облегчало врагу ведение оборонительных действий. Однако 15 декабря выход двух фланговых группировок севернее и южнее водохранилища заставил немецкое командование быстро отступить в западном направлении. Тем самым оборона противника на рубеже Истринского водохранилища была прорвана. Наши войска получили возможность развивать наступление в направлении на Волоколамск. Однако следует указать, что форсирование войсками 16-й армии Истринского водохранилища затянулось на три дня, вследствие того что своевременно не были приняты меры по обеспечению переправы. Это облегчило немцам отход и организацию обороны на р. Рузе.
Во второй декаде декабря к наступлению правого крыла Западного фронта присоединилась 5-я армия генерал-лейтенанта артиллерии Л. А. Говорова. Эшелоном развития успеха в армии был 2-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора Л. М. Доватора, переданный 7 декабря из состава 16-й армии в 5-ю армию. 13 декабря фронт немецких войск в 10 км юго-западнее Звенигорода был прорван. Корпус Доватора при поддержке стрелковых соединений 5-й армии начал развивать наступление на северо-запад в направлении на оз. Тростенское в тыл войскам противника, оборонявшимся западнее Звенигорода. Прорыв 2-го гвардейского кавалерийского корпуса поставил под удар не подвергавшийся атакам в первые дни наступления LVII моторизованный корпус и исключил его использование немецким командованием на волоколамском направлении.
Нужно сказать, что кавалерия сыграла исключительную роль в сражении за Москву как в оборонительной, так и в наступательной его фазах. Самостоятельные механизированные подвижные соединения класса танковой или моторизованной дивизии у советского командования в тот период отсутствовали. Самым крупным подвижным соединением были кавалерийские дивизии. Танковые бригады численностью около полутора тысяч человек сами по себе в качестве самостоятельного средства борьбы были слабоваты. Поэтому преследование отходящих немецких войск в декабрьском наступлении велось подвижными группами, состоявшими из кавалерийских и танковых частей.
16 декабря командование Западного фронта поставило задачу на преследование всем(!) армиям, входящим в его состав. Теперь наступательные задачи ставились не только армиям правого и левого крыльев фронта, но и доселе оборонявшимся в центре построения советских войск на московском направлении 33, 43 и 49-й армиям. Главная задача армий была сформулирована как «безостановочное преследование врага» (Русский архив: Великая Отечественная. Т.15(4–1). М.: ТЕРРА, 1997, с.191). Как средство решения тактических задач Военный совет фронта требовал «более активного использования подвижных передовых отрядов для захвата узлов дорог, мостов и тактически важных рубежей. Для параллельного преследования противника широко использовать для движения по целине лыжные отряды» (там же, с.192).
В этот период немецкое командование направляло своим войскам приказы, во многом напоминавшие директивы советского командования в октябре и ноябре месяце. В частности, командующий группы армий «Центр» фон Бок 16 декабря 1941 г. адресовал штабам 2, 4, 9 и 2-й танковой армиям следующие слова: «Только там, где противник будет встречать ожесточенное сопротивление, он будет вынужден отказаться от новых попыток прорыва. Отступлением его к этому не побудить. Полностью оторваться от противника при существующем положении не удастся. Отступление только тогда имеет цель и смысл, когда оно создает более благоприятные условия ведения борьбы или же высвобождает резервы. Так как любой отход сказывается на соседях, то кажущиеся незначительными локальные движения могут привести к тяжелым оперативным последствиям. Поэтому я приказываю, что любой отход может быть произведен с разрешения командующего арми[ей], а отступление соединений от дивизии и выше – только с моего личного разрешения. Мнение, что оборонительный бой является делом пехотных дивизий и что моторизованные соединения должны быть выведены из боя, в настоящий момент неправильно. Никто не может быть снят с передовой. Подкрепление в ближайшее время не ожидается. Действительности нужно смотреть в глаза» (Русский архив: Великая Отечественная. Т.15(4–1). М.: ТЕРРА, 1997, с.213).