Алексей Исаев – Битва за Крым 1941–1944 гг. (страница 17)
ТАБЛИЦА 2
Численность дивизий 11-й армии на 1 декабря 1941 г.[167] [168] [169]
По приведенным данным видно, что в наилучшем состоянии находилась 24-я пд (которая в итоге была поставлена на направление главного удара), но в целом к декабрю 1941 г. у немецких дивизий имелся значительный некомплект. При этом в среднем они были более многочисленными, нежели советские дивизии.
Германским командованием была собрана достаточно сильная артиллерийская группировка для штурма Севастополя. В ее состав входили 73 150-мм гаубицы sFH18, 28 150-мм трофейных чешских гаубиц, 25 150-мм гаубиц чешского производства (в составе румынских войск), 24 100-мм пушки завода «Шкода», 12 10-см пушек К18, 8 150-мм пушек К18, 8 240-мм гаубиц, 11 210-мм мортир, 4 305-мм мортиры чешского производства и 1 355-мм мортира M1[170]. Однако эта артиллерия располагала недостаточным в сравнении с поставленными задачами запасом боеприпасов. Вечером 16 декабря все четыре дивизии LIV АК имели по 1,5 боекомплекта для легких и тяжелых полевых гаубиц, что составляло не слишком внушительную величину для штурма развитой обороны СОР. Корпусная артиллерия Хансена располагала в начале наступления 0,7–2 боекомплекта (для различных калибров разные цифры)[171]. Даже с учетом меньшего расхода боеприпасов тяжелой артиллерии ввиду узости решаемых задач цифры не впечатляющие. Имелись также сугубо технические проблемы. Так, позднее в докладе LIV АК по итогам боев указывалось, что «24-см гаубицы имели полубронебойные снаряды, которые не подходили для обстрела земляных укреплений»[172] (очевидно, имеются в виду камуфлеты).
Основной проблемой обороняющей Севастополь Приморской армии, как и практически любых войск, решающих оборонительную задачу, было выявление направления главного удара противника. Бывший начальник штаба армии Н.И. Крылов вспоминал: «И 17 декабря, не располагая, к сожалению, достаточными разведданными, мы немало ломали голову над тем, какое из направлений вражеских атак следует считать главным. Вырисовывалось это постепенно»[173]. Бывший командующий артиллерией Приморской армии Н.К. Рыжи писал: «Мы затруднялись определить, где именно противник нанесет теперь главный удар… Командование армии допустило определенный просчет, не использовав всех возможностей для усиления войск на этих направлениях»[174]. Вскрылось направление главного удара уже после начала немецкого наступления. Вместе с тем, как справедливо отмечает П.А. Моргунов, «все резервы армии были сосредоточены на северном и северо-восточном направлениях, т. е. в III и IV секторах, где предполагался главный удар врага». Наиболее сильный резерв (388-я сд) располагался в районе Инкермана, с тяготением к северному участку обороны Приморской армии. 40-я кд и танковый батальон располагались в районе станции Мекензиевы Горы, также в непосредственной близости к III и IV секторам. То есть общая оценка плана немецкого наступления как удара с севера оказалась верной, хотя конкретный участок обороны, где последует удар, вскрыт не был. Также не была определена дата перехода противника в наступление.
Второй штурм Севастополя (в терминах советской историографии) начался на рассвете 17 декабря 1941 г. внезапным ударом немецких штурмовых групп. Первая запись в ЖБД 11-й армии за этот день гласит: «Наступление в полосе LIV АК начинается в 6.10 планомерно без артиллерийской подготовки»[175]. Артиллерию предполагалось задействовать далее, поддерживая огнем атакующие части. В отечественной историографии принято описывать начало второго штурма с указанием на «короткую, но мощную артиллерийскую подготовку»[176].
Однако, согласно данным противника, схема перехода в наступление немецких войск была более сложной и не предполагала сильной артподготовки, предваряющей атаку пехоты. Как указывается в ЖБД одной из дивизий немецкой ударной группировки LIV АК, 24-й пд генерала фон Теттау, «еще в темноте начинается планомерное наступление глубоко эшелонированных штурмовых групп без артиллерийской подготовки. Они наступают через боевые порядки находящихся на позициях подразделений»[177]. В ЖБД немецкой дивизии также отмечалось, что наступление оказалось для советских частей внезапным, вплоть до отправки части личного состава передовых рот в этот период на помывку в тыл (это было выяснено путем прослушивания телефонных линий).
Наиболее энергично и результативно продвигалась 22-я пд, наступавшая вдоль долины Бельбека. Именно здесь, на высотах южнее и севернее долины р. Бельбек, развернулись наиболее ожесточенные бои, в стыке III и IV секторов обороны города. Помимо 22-й пд здесь наступала также 132-я пд. 22-й дивизии удалось потеснить наши войска на 4–6 км. Командир 16-го пп 22-й пд Д. фон Хольтиц писал в мемуарах: «Успехи, достигнутые в первые часы, были значительными, но и потери оказались тяжелыми и болезненными»[178]. Потери 22-й пд за 17 декабря составили 87 убитых, 21 пропавший без вести и 284 раненые [179].
Командующий ЧФ вице-адмирал Командир 24-й пд генерал-майор
Ф.С. Октябрьский. Ханс фон Теттау.
Самый сильный удар немцев пришелся по 8-й бригаде морской пехоты. Следует сказать, что бригада была в неплохой форме: на 16 декабря она насчитывала 3725 человек, располагала 23 станковыми, 31 ручным пулеметами, 24 82-мм минометами, 5 76-мм пушками[180]. В оперразведсводке Приморской армии от 20.00 17 декабря без обиняков признавалось, что противник в полосе 8-й бригады «прорвал фронт [в] направлении г. Азиз-Оба, выс. 133, 3»[181]. Серьезный удар получил 241-й полк 95-й сд. Причем в оперсводке IV сектора уже в 15.00 17 декабря говорится о «мелких группах пр-ка», которые просочились до Камышловского моста, т. е. довольно глубоко в построение войск сектора[182]. Сам мост был взорван еще 10 ноября 1941 г. К исходу первого дня немецкого наступления в отношении подразделений 8-й бригады в оперсводке IV сектора употреблялись обороты «остатки» и «отошли»[183]. Нельзя не отметить, что отход имел место на рубеж 2 км западнее Азиз-Оба, т. е. эта высота была уже в первые часы наступления захвачена немцами.
Однако оперсводки IV сектора на тот момент не в полной мере отражали обстановку. Имела место потеря управления, по крайней мере частичная. Истинные масштабы немецкого прорыва в первый день еще не были ясны командованию сектора и армии. Уже 17 декабря 1-й и 2-й батальоны 241-го сп попали в окружение и на следующий день выходили из него мелкими группами по 5–6 бойцов и командиров [184].
Тем не менее успех немцев 17 декабря не был повсеместным. Можно даже сказать обратное: успехи 22-й пд были исключением из правила. 50-му и 24-му пд корпусам Хансена, наступавшим с востока в направлении на бухту Северную, почти не удалось продвинуться в поросшей почти непроходимым кустарником гористой местности. Несмотря на общую внезапность наступления, одной из первых пришла в себя артиллерия СОР. В ЖБД 24-й пд отмечается: «С 7.30 мощный заградительный огонь артиллерии всех калибров»[185]. Командование 24-й пд также было неприятно удивлено, «как быстро противник пришел в себя»[186]. Противником 24-й пд стал 3-й морской полк подполковника С.Р. Гусарова, насчитывавший к 17 декабря 1144 солдата и командиров[187]. Надо сказать, что в 24-й пд оценили, что перед ними моряки: «Противник перед левым крылом умело использует местность и выстроил связную систему ДЗОТов с гарнизонами из отборных частей (морская пехота), здесь его боеспособность очень высокая»[188]. По итогам боев до 27 декабря одних МГ-34 моряки набрали 14 единиц.
В ЖБД 24-й пд советские инженерные сооружения описываются следующим образом: «Укрепления противника весьма устойчивы, имеют тройное перекрытие балками и возвышаются над землей всего на 50 см. Они находятся в кустарнике, так что контактные взрыватели неэффективны, а ручные гранаты повисают на ветвях. Гарнизон дзотов – до 14 солдат с большим количеством боеприпасов. Поскольку все укрепления прикрывают друг друга огнем, часто расположены на обратном склоне, подходы к ним заминированы, а гарнизоны сражаются очень упорно, бой за каждое укрепление занимает очень много времени и ведет к потерям»[189]. Потери 24-й пд за 17 декабря составили 102 убитых, 31 пропавший без вести и 490 раненых[190]. Результаты наступления при этом были достаточно скромные.
Наступающим немецким штурмовым группам удалось сбить с позиций левофланговые части III сектора обороны. 287-й сп[191]25-й сд оставил высоту 319,6. Был взят в клещи 3-й батальон 287-го сп 25-й сд, занимавший на вынесенной вперед позиции важную высоту 278,4 (г. Яйла-Баш)[192]. Выдвинутые для контратаки две роты местного стрелкового полка успеха не имели. 2-й перекопский полк потерял безымянную высоту в 1,5 км южнее высоты 319,6[193].
Также сильной стороной советской обороны стал заградительный огонь артиллерии и минометов. В ЖБД 24-й пд указывалось: «В обороне принимают активное участие минометы и артиллерия противника, которые без колебаний ведут огонь, в том числе по собственным укреплениям»[194].
Здесь нельзя не отметить, что в первой советской работе, посвященной обороне Севастополя, обращалось внимание именно на управление огнем артиллерии в обороне. В частности, подчеркивалось, что защитниками Севастополя «особенно тщательно была подготовлена система неподвижного заградительного огня (И30), закрывавшая выход из всех лощин, балок и других складок местности»[195]. В последующем в литературе этому уделялось гораздо меньше внимания.