Алексей Имп – Останется только одна… (страница 27)
Со стороны людей, волнующихся за причитающийся размер вознаграждения в тотализаторе, послышались возмущенные крики с требованиями побыстрее объявить результат, а то победа может скоро обернуться ничьей.
— Ура! — взлетели в воздух шапки ушанки и военные кепки, чтобы затем упасть на грязную землю.
Ответом ему было протяжное разочарованное уканье топорников, которые все, как один почему-то поставили на этот счет… Крыс! Вот кто их надоумил, предсказатель от сохи, блин!
Молодец, Базовый кибер! Настоящий пройдоха! Лихо он подвел моих лодырей с топорами к мысли, что за арты нужно немного поработать на пользу Родине. Даже Прохор бы не смог их так мотивировать.
На ров снова опустилось маскировочное поле, превращая раздутые закормленные черные шары Хрум-хрумов в неестественно ЖИРНЫХ белых лебедей. Они были настолько жирными, что каждый полностью перекрывал весь ров от берега до берега, и еще свешивался за его края. За их здоровье я не беспокоилась, они обладали отменным метаболизмом… А вот, кстати, он уже начал действовать в виде серии поднимающихся из-под воды и схлопывающихся пузырей. Теперь, наверное, неделю придется ждать с закрытыми окнами Замка, пока атмосфера очистится, они похудеют, и картина за окном снова придет в порядок.
Ведь муж создавал маскировку из расчета на этих крабо-осминогов, а как бы она работала с членистоногими пиявками? Б-р-р-р… в окно не выглянешь!
Я нажала на кнопку голографического 3Д пульта трона, и он плавно поплыл, увозя меня с балкона за герметичные створки дверей обратно в «свой» зал. Там, грустно глядя на пустую стену «красного уголка», мысленно представила свой портрет в полный рост. Где я в облегающем белом брильянтовом платье, облокачиваюсь на плечо моего любимого супер-человека Алекса, одетого в черный блестящий скаф. А между нами стоит наш сын Сашенька, в белой рубашке, черных брючках, с черной бабочкой на шее. Супруг так настроил приемную аппаратуру умного Замка, что она реагировала на любые мои осознанные мысли. И теперь по моему желанию эта впечатляющая по своей детализации и размерам картина возникла и засветилась в положенном для нее месте.
— Ах, как красиво! — послышался удивленные голоса за спиной, это Крыс с Прохором присоединились к созерцанию моего мысленно-художественного произведения искусства.
— Хозяйка, а это что за милый мальчуган там стоит? — поинтересовался Крыс
— Чаго ж ты сягодня такой тупой! Энтож сынок ихняй деревня! — одернул его дед.
— Сам ты, сельпо из Мухосранской губернии! С чего ты взял, что ихняй? Со свечкой стоял что ли?
— А с того! Дурья башк…
В этот момент я повернулась, и из моих глаз брызнули слезы. Два непримиримых спорщика сразу заткнулись, чутко понимая деликатность ситуации.
— Что с ним? — почти синхронно задали вопрос они.
— Его похитили.
Глава 25
Ночь я провела дома, выйдя из игры, оставив заботы о развитии соты на своих помощников. Но до утра все же уснуть не удалось, ворочалась, пытаясь себя успокоить и сосредоточиться. Не давали покоя мысли о сыне, вызывая снова и снова приступы депрессии и плача. Он томится в руках не просто людей, злоумышленников. С бандитами еще как-то можно договориться за деньги, а вот с фанатиками, подконтрольными Небожителям договориться невозможно. Они неукоснительно выполнят волю Всевышнего, для которого все вокруг только тлен и не более. И не факт, что если я исполню их требование, мне и ему оставят жизнь. Был бы Алекс рядом, то смог бы решить эти проблемы.
— Где же, ты милый? Мне так тебя не хватает!
Я попыталась прислушаться к своим ощущениям, но не почувствовала никаких изменений. Видимо, он очень далеко.
Игорь должен был уже добраться до Марка и Карины, оповестить их и пригласить в Москву. Одна надежда только на них, у Марика там какие-то дружеские завязки в полиции появились после задержания им грабителей-инкассаторов.
Теперь бы вспомнить, что говорил мне супруг про эту Генезис. Эх, я его тогда от радости совсем не слушала, думая о том, что он свободен и только мой. Вроде они служили вместе на корабле, и она была ученым. Пусть будет так, главное не боевиком-десантником, а то с этими верзилами мне точно не справиться. А ученые обычно круглосуточно не вылезают из лабораторий, тряся там перед носом пробирками. Когда уж им тренироваться в стрельбе и рукопашном бою?
С этими мыслями, не выспавшаяся я зашла в игру и очутилась в Замке. Все вроде бы нормально, полы помыты, пыль с доспехов рыцарей протерта, цветы политы. Но что-то в атмосфере чувствуется не так, не как обычно. Может, на кухне посуду не убрали или мусор не вынесли?
Аааа! Вот, что меня смутило. Люди вокруг тоже какие-то помятые, грязные ходят, зевают, носом клюют, от тени шарахаются. Прошка зверь, наверное, всю ночь без отдыха заставлял их наводить порядок. Разве можно так с прислугой? Ну, я ему сейчас сделаю выговор с занесением в шапку-треух…
Только я набрала в грудь воздуха, чтобы сиреной призвать моего экономического советника, как он сам появился из-за угла и бегом направился ко мне. Похвальная расторопность, нужно будет тогда поменьше его ругать, только пожурить слегка.
— Хозяйка! Хозяйка! — подбежал он ко мне, запыхавшись и из-за одышки неспособный произнести больше ни слова.
— Я тоже тебя очень рада видеть, Прохор.
— Хозяйка!
— Да, здравствуй, здравствуй, — остановила жестом его потуги, старый человек, пусть отдышится, обойдусь без политесов с приветственной и хвалебной речью.
— Ты мне лучше вот что скажи, почему людей без сна заморил?
— Даж не хонтят они спать-то, Ваше Высочество! Не заставишь! — наконец смог он выдавить членораздельную фразу.
— Неужели? И что же они всю ночь делали?
— Дык, все что должно. Убирались, мылись, строились, караулились.
— Какие молодцы! В первый раз такую похвальную инициативу встречаю.
— Тут попробуй засни, выепут во все щели, прости, Матушка, за солдатский жаргон
— Ну, зачем же сразу так строго, есть ведь другие более гуманные наказания. Например, я слышала от мужа: провинившимся дают наряд вне очереди, сажают на губу, — прямо веселые развлечения, а не наказания.
— Так тож для провинившихся, а тут всех без разбору — и хороших и плохих…
— Это Ментор что ли гайки закручивает? Дисциплину свою наводит? Я сейчас с ним поговорю.
— Поговори, хозяйка, пусть энтот Ментр перенесет быстрея наш Замок в другое место отседова. Местные работяги гутарят, грязен и проклят чертов остров-то!
— Что ты болтаешь? Такое красивое место проклятое и грязное? Может вы за собой там, на берегу, вчера не убрали? — строго посмотрела я на стушевавшегося деда, у которого глазки сразу забегали.
— Дык, Госпожа, ночью на улице темно было и страшно. Тут и в замке-то за просто так могут того…
— Чего того?
— Ну, я ж говорил, выепать… Молодым, особливо девахам, может, это и в удовольствие, а мне старому некчиму энтот стресс!
— Я не поняла, этот Ментор что ли ходит и всех насилует в буквальном смысле?
— Ась?
— По-настоящему, то есть, а не фигурально выражаясь?
— Не знаю, хозяйка, причем тут Ментр, но здеся на острове ночью так епут по-настоящиму и такие фигуры выписывают! Еле тесаком отмахалси!
— А, ну дыхни, ирод! Что это за запах противный от тебя исходит? Вы что вчера на радостях пили? А? Уже забыли про мораторий и клинья в клиниговой компании?
— Прости, Матушка! — бухнулся на колени Прохор, где-то давным-давно я эту сцену уже видела. — Не забыли мы энтот мораторий и не пили ничегошеньки, окромя водицы студеной, особливо после проведенного Генералом-Батюшкой курса массового лечения от запора.
— Запоя, — машинально поправила его.
— Ага, запоя.
— Что ты мне сейчас лапшу вешаешь! Запах-то откуда?
— Я и хочу растолковать. Прилег я вечерком-то на балкончике, свежим значится воздухом надышаться. Думаю — вздрямну часок-другой. Закрыл глазоньки, потом чувствую, что меня хто-то нежно так обнимает под бочок. Наверное, думаю, девки пришли с местной деревни, как прознали про мою высокую, стало быть, должность и сексуальные подвиги во Флиртауне энтом! Ну, хгде мы вместе Отцом родимым всех ведьм до одной в городе перепоили-переепали вдвоем, — добавил, поясняя он, увидев мои удивленно расширившиеся глаза.
— Что ты там сказал? Это кого и с кем вы там трахали? — со злостью нависла я над ним черной тучей.
— Не гневись, Матушка, неужто Наташа тебе все не рассказывала там, в гостях у Виниту?
— А причем тут Наташа или она тоже в этом участвовала? — чувство ревности меня уже захлестнуло через край. Еще немного, и я бы задушила этого несносного советника собственными руками.
— Не слушай его, Госпожа, дурной он после ночи, до сих пор в себя прийти не может, — отвлек меня от расправы Крыс.