Алексей Имп – Останется только одна… (страница 13)

В сарай зашел огромный белокурый детина, с борцовской толстой шеей, со сломанными, торчащими как у чебурашки ушами, и кулачищами как кувалды. Внешне его образ напоминал древнерусского былинного богатыря — с эмалированным ведром в руках, разукрашенным ягодами клубники на бежевом фоне.

— Машка, Машка, Машка! — стал приманивать он меня, шаркая большим пальцем об указательный, на вытянутой в мою сторону руке. — Иди ко мне, не бойся! Два дня как не доенная ходишь, поди, заболят сиськи-то!

— Меня зовут Марик, а не — Машка! — возмущенно проблеял я, со страху пятясь в дальний угол хлева.

А жена, покатываясь со смеху, стала валяться на соломе и истерически бякать. Вот она, по ее мнению, вселенская справедливость — пришла еще при этой жизни! Все-таки, все козлы одинаковые. Даже те, кто недавно ими стал — очень быстро перенимают их характер.

Видя, что я выказываю полнейшее нежелание добровольно отдать молоко повышенной полезности в «нежные, заботливые руки», здоровый орясина растопырил свои грабельки в стороны, и давай меня имать по всему звериному гаражу.

Только зря он полез на бывшего охранника торгового центра, в одиночку справившегося с бандой вооруженных грабителей. Во всяком случае, мне так рассказали сослуживцы, потому, что сам этого не помню. Хоть и в козьем обличье, подстегиваемый страхом перед неестественной унизительной процедурой, мои рефлексы просто заработали на форсаже. Я умудрялся изворачиваться от шейного захвата этого «здорового чемпиона» в самый последний момент, когда казалось, что меня уже загнали в угол.

Несколько раз, на адреналине я перескакивал заботливого дояра через голову. Еще пару раз, проскочил между ног, попутно ткнув рогами в нависающий зад. Дабы, пресечь хулиганское не спортивное намерение его опустить мне на спину. Один раз даже умудрился своими отростками на голове произвести залом руки, с последующим броском через бедро (извиняюсь — через копыто).

В конце концов, в поисках выхода из сложившейся ситуации, я обнаружил открытую дверь со стороны вольера со свиньями. Оставалось только преодолеть двухметровую изгородь из редко сколоченного горбыля, чтобы выйти из замкнутого пространства.

С разгону я запрыгнул на спину уставшему от погони человеку. А оттуда, как северный олень (изображенный на капоте старенькой «Волги») одним красивым прыжком преодолел барьер.

Приземление оказалось неприятным, точнехонько в центр грязевой ванны, окатив при этом не только довольных свиней, но и преследователя вместе со смеющейся женой. Грязь была жирная, густая и черная, с примесью и запахом продуктов жизнедеятельности хозяев вольера. Она залепила одежду и лицо парню, он, матерясь странными терминами, выскочил вон к ближайшему рукомойнику с водой. Кора, недовольно фыркая, тоже отправилась следом, не обращая внимания на то, что сама тут находится на козьих правах.

Выскочив во двор, я стал озираться вокруг. Меня окружали старинные деревенские постройки образца тридцатых годов прошлого столетия.

Старая изба с резными окнами и сенями. Монументальный, приподнятый на толстых деревянных сваях амбар. Сарай с торчащим из него кузовом от какой-то телеги. Уже знакомый хлев с сеновалом на втором ярусе. Туалет — а-ля «библиотека Шрека» с валяющимися вокруг твердыми обложками книг без страниц, не сгодившихся вместо туалетной бумаги. В общем, все из чистого дерева. Хотя, дерево, пошедшее на строительство этого музея, не было сгнившим. Но уже высохло основательно и кое-где даже потрескалось.

— «Что за прошлый век? Это в какой же части Российской федерации так продолжают жить? Может, это заброшенная глубоко в сибирской тайге деревенька старообрядцев, скрывающихся от цивилизации? И так уж они совсем без цивилизации? А это, что за странный флюгер на крыше? Очень напоминает телевизионную антенну… А вот, кстати, и провод, заходящий в дом с наружного столба освещения, как я его сразу не заметил! Значит, старообрядцы, говорите? Мы не так и далеко оторваны от мира».

Тут в сенях появилась седая, высохшая от старости женщина. Увидев меня, она досадно всплеснула руками, и стала приближаться в мою сторону, подманивая краюшкой хлеба.

Делая вид, что поддался на дешевые уговоры, я типа двинулся навстречу. Но, не доходя нескольких метров, ловко обскакал вокруг наивной старушенции. Она же не в курсе, что телом козы управляет ум взрослого мужчины, бывшего борца с преступностью (как все окружающие меня уважительно называли), иначе бы приманивала не хлебом, а самогоном, например.

Вы только не подумайте, что я сильно пьющий человек, раз Вам такие алкогольные примеры привожу. Просто в тот момент моя нервная система была на грани срыва, и требовала небольшой «допинг» для успокоения и снятия стресса. Я бы с удовольствием поддался на эту приманку, чтобы немного расслабиться. Но вожделенной плошки наполненной до краев в руках не наблюдалось. И я решил проследовать в избу и воспользоваться нерасторопностью нерадивых хозяев, самому взять огненную жидкость.

В считанные секунды проскочил сени и уже хозяйничал в доме среди нехитрого деревенского скарба.

С улицы послышался несколько запоздалый крик бабули:

— Кудаж ты, грязная така, как боров, в избу ломишся! Митрич! Да гдеж тебя непутевого черти носят? Пошто ты ее выпустил из загону? А ну, имай теперича ее живо.

— «Ага, имай ее! Извините, не на того напали!»

Я изловчился и потянул зубами за деревянную ручку входной дубовой двери и рогами передвинул металлическую задвижку в положение «заперто, приходите позже». И заметьте, вовремя это сделал, буквально следом раздался мощный удар в дверь «веселого молочника», который она с честью выдержала.

— Лукерья! Она тут заперлась за дверью! — промычал обиженно детина.

— Да что ты там такое несешь, бестолковый! Гдеж энто видано, чтобы скотина двери запирала? Отойди, пустомеля, в сторону. А ведь, правда, закрыто! Что за нечистый над нами потешатся? А ну, милок, иди с другой стороны избы. Там окошко открыто, влезь в дом через него, только стекла не попорти. Где потом новые купим без денег? — старушка оказалась опытным штурмовиком, а также командиром отряда специального назначения, взяв захват здания под свое командование.

Не обратил внимания на отвлекание моего козьего сознания ласковыми речами престарелой переговорщицы о немедленной сдаче дома. Я потопал, оставляя грязные следы от копыт по светелкам в поисках открытых окон. Буквально в последний момент, на глазах изумленного Митрича зубами затворил фрамугу и копытом задвинул шпингалет.

Из озорства показав ему длинный козий язык с протяжным:

— Меееее! «Выкуси!» (и как же удобно и красиво можно дразниться в этом обличье), я отправился покорять буфет с различными чугунками и склянками на полках.

— А она окно тоже закрыла! — проорал шокированный, присевший на траву, парень.

— Да не могет такого быть! — бабка подошла к увальню, дав ему отеческую оплеуху, и критически посмотрела на окно.

— Действительно, закрыто, но я ж точно помню, что распахнула его, когда услышала, как ты за козой сигаешь!

— Да клянусь тебе святым Перуном, сошедшим на землю в образе божественного Козла! Что она сама зубами захлопнула окошко!

— Ишь ты! — бабка вытаращила глаза на окно. — А, ну-ка, милок, двигай к соседям за лесенкой, полезешь через чердак. Уж его-то наша строптивица его не закроет.

Я с тоской поглядел на люк в потолке. Увы, но его действительно запереть было нечем. И бог с ним, пойду, напьюсь с горя, пока время есть.

Оглядев кладовую, я нашел несколько полезных бочонков. Один из них доверху наполнен солеными огурцами, а другой свежеприготовленной бражкой.

— «Как хорошо жить в деревне! Сплошь экологически чистые продукты!» — думал я, запивая легкий алкогольный напиток и похрустывая вкусными огурчиками.

Как ни странно, много выпивки не понадобилось, чтобы слегка окосеть и забыть о невзгодах.

Выйдя, шатаясь из кладовки, я увидел первое, что должно давно было броситься в глаза. Старый черно-белый ламповый телевизор! Одержимый нетерпением, перемешанным с удивлением, одним ударом копыта включил тумблер. В ответ, внутри ящика стало что-то потрескивать и нагреваться, экран медленно нагнетал яркости.

— «Хоть любимых «Интернов» погляжу, пока они меня не достали!» — подумал я, вольготно развалившись на старой лежанке, вытянув вдоль потяжелевшие копыта. Но на улице послышался шум от приставленной к стене лестницы и поднимающегося по ней дойбомолодца. Я же флегматично уставился в экран, пусть лезет, если ему охота шею сломать!

Послышался треск и грохот падения тела. Кажись, Митрич приземлился мягким местом, лестница не выдержала его молодецкого веса.

Я не стал обращать внимание на дальнейшие шумы от криков и ругани за окном, так как изображение на экране полностью захватило мое сознание.

— Мыр Вам, свободныэ гордыэ житэли Пэпэнской фэдерации! Пэрэдаем для вас послэдние новости из нэспокойного низмэнного рэгиона Самарской рэспублики. Оставайтэсь на пэрвом Обще Пэпэнском Тэлеканале и увидите:

Как, в рэзультате провэдэния спэцоперации в охраняэмой зоне окрэстностей сэла Жюковки, фэдеральные силы разгромыли тайную лабораторию лжэ-ученого шайтаныста Омара Кхуяна, незаконно проводывшего экспэрымэнты над животными. Сам организатор бесчэловечных опытов арэстован, и направлэн в слэдственный изолятор в пригороде Молнебада, — молодой диктор сообщил новости с экрана телевизора с нескрываемым акцентом.