Алексей Ильин – Рискованный путь (страница 7)

— Начальник тюрьмы прибыл со своими заместителями и адвокатами, — сообщил Шехтер, получив необходимую информацию по рации.

— Замечательно, их-то мы как раз и ждали, — зловеще улыбнулся Гомельский. — Надеюсь, у вас и вашей организации хватит денег, чтобы оплатить хотя бы работу наших лучших юристов.

— Я вам ещё нужен? — осведомился Рокотов у Гомельского.

— Да, ваше присутствие не помешает. Роман Георгиевич плохо выглядит. Можете уводить его отсюда. Вот ему здесь точно нечего делать. Мы здесь застрянем надолго, — в очередной раз улыбнулся Виктору Гомельский.

— Что нам делать? — серьёзно спросил Андрей, подходя к Рокотову, в то время как Залман, протянув руку, помог Гаранину подняться на ноги и вывел его из допросной.

— Ему нужно поспать, Андрей. Сам он точно не сможет уснуть, его нервная система перевозбуждена. Вколите ему снотворное из нашей аптечки, пусть перегрузится. Диме я позвоню, отчитаюсь, — подумав, ответил Иван, наконец определившись с тем, что его помощь всё-таки не потребуется. — Как только он придёт в норму, отправляйтесь на нашем самолете в Москву, я улечу на самолете Гомельского.

— Думаешь, с ним всё будет нормально? — с сомнением спросил Бобров. — Я был на его месте, и сам я в своё время не справился.

— С ним будет Дима. Роман тебе доверяет, не отходи от него пока, понаблюдай. Если что-нибудь тебе не понравится, сразу звони. И да, Андрей, ничего пока не говори ему про Ванду. Пускай Дима с Эдом как менталисты всё сами расскажут, — остановил он Боброва.

— Хорошо, Вань. Тебе виднее. Если что, мы на связи.

Я сидел в гостиной Ромкиного особняка и крутил в руках телефон. Операция должна была уже начаться, и теперь я ждал звонка хоть от Рокотова, хоть от Гомельского. Мне было не особо важно, кто именно это сделает. Сегодня я тратил свой заслуженный выходной на то, чтобы караулить Ванду, которая с особым упорством и маниакальным желанием старалась выбраться из дома и отобрать у нас свой телефон. А Эдуард, в свою очередь, караулил Марину и Лео, попутно строя дома бассейн.

В эту ночь я честно ночевал дома, так что вроде бы Марина не злилась на то, что я надолго оставляю её на попечение своего брата и Лео, который, похоже, не собирается возвращаться домой.

— Есть какие-нибудь новости? — в гостиную зашёл Томаш Вишневецкий и, опустившись в кресло напротив меня, устало прикрыл глаза рукой.

— Пока нет, — ответил я, рассматривая отца Ванды. Прошло не больше суток с того момента, как мы виделись с ним на том злополучном складе, и мне показалось, что за это время он слегка сдал. По крайней мере, я впервые увидел морщины на его лице.

— Что с Вандой? — прямо спросил он, провожая взглядом свою дочь, которая спустилась вниз по лестнице и прошла мимо нас, даже не посмотрев в его сторону. — Она изменилась.

— Я всё исправлю, — ответил я, продолжая наблюдать за ним. — Сейчас она под остаточным влиянием артефакта и, как бы сказать, это не совсем она. Всё изменится, когда Ванда увидит Романа. Ну а дальше будем работать. Вы что-нибудь знаете про этого Влада?

— Нет, — развёл руками Томаш. — Только то, что он похож на Романа и представился инженером-теплотехником. Я не думаю, что ей с ним следует встречаться.

— Я такого же мнения, — проговорил Егор, входя в комнату. Ему выходной никто не давал, поэтому он честно отработал свою смену и только сейчас вернулся домой. — Мне нужно вам кое-что показать, — он подошёл к нам, держа в руках портативный компьютер, которые выдавали всем сотрудникам Службы Безопасности. — Я попросил Ожогина, помощника Романа, переслать мне видео с камер наблюдения, расположенных над входом в Гильдию, в то время, когда там находилась Ванда. Что происходило внутри здания, без специального запроса получить нельзя. — Он поставил на столик компьютер и включил запись. Мы с Томашем наклонились, пристально вглядываясь в картинку.

Вот Ванда выбегает из Гильдии, явно находясь в каком-то раздрае, оступается и летит вниз, где её подхватывает Клещёв.

— Вот же сволочь, — протянул я.

— Это не всё. Они следили за ней. Вот два непонятных типа, — он указал на две размытые фигуры в отдалении. — Подошли к зданию вместе с ней, с кем-то связались, и через минуту подъехала машина, из которой вышел Клещёв.

— Это не мои ребята, — нахмурившись, произнес Томаш под удивленным взглядом Егора. — Дима потом всё тебе расскажет. И да, ни Ванда, ни Ветта не знают, — исполняющий обязанности главы второй Гильдии и бывший глава первой посмотрел на меня. Я кивнул. Это их семейное дело, в которое я вмешиваться точно не стану.

— Ожогин сказал, что их охрана опознала в них фландрийских наёмников, — через несколько секунд проговорил Егор, возвращая нас к записи с камер.

— Это кто? — я указал на человека, к которому подошла Ванда, тронув за плечо, после чего вместе с ним куда-то отправилась. И она больше не выглядела напряжённой, взволнованной и дёрганной, как последние несколько недель.

— Понятия не имею. Он ни разу не попал в объектив камеры лицом, словно знал, где они расположены, и старался всегда стоять к ним спиной, — серьёзно сказал Дубов. — Он похож на Влада?

— Честно? Не знаю. Я его не слишком хорошо рассмотрел, — потёр подбородок Вишневецкий. — Но, похоже, что да, это он.

— На записи не видно, что он как-то связан с Клещёвым или наёмниками. Просто какой-то парень, оказавшийся не в то время не в том месте. Я с вероятностью в восемьдесят девять процентов уверен: то, что произошло внутри Гильдии, способствовало активации артефакта, и Клещёв это узнал, когда столкнулся с ней. Зрительный контакт был от силы несколько секунд, поэтому ничего конкретного с мозгами нашей Ванды он точно сделать бы не успел.

— Томаш, что происходило в это время в здании Гильдии? — быстро спросил я у Вишневецкого.

— Ничего особенного. Знакомство подчинённых с новым руководством… Стой, — он нахмурился и посмотрел на меня. — Тогда впервые чары оповещения заорали, сообщая, что глава Гильдии находится в смертельной опасности. И когда Ванда пришла в приёмную, Ольга как раз распаковывала венок.

— Какой венок? — я помотал головой, стараясь понять, о чём говорит Томаш.

— Красивый и дорогой, — усмехнулся Вишневецкий. — Начальнику от преданной секретарши. Похоронный. Не спрашивай, это долгая история.

— Я понял, что именно послужило триггером, — я закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. — Ромкина смерть. Не забывай, что он вообще не должен был выжить после того, как я бы получил «Феникс». Я вообще ничего не понимаю, — помассировал я виски, стараясь хоть как-то сложить все детали этой мозаики вместе.

— Я не думаю, что Клещёв такой заботливый, что решил убрать воспоминания о Роме в момент его смерти и облегчить страдания нашей Ванде, — покачал головой Егор. — Здесь что-то другое. Больше похоже на план «Б».

— Или на кривые руки Клещёва и недоделанный артефакт. Егор, я не знаю, что происходит, — я покачал головой. — И Громов мне запретил пытать эту тварь, чтобы всё выяснить. Надеюсь, Андрей Николаевич мне в ближайшее время всё расскажет, или, клянусь, я спущу Эда с поводка и позволю ему поразвлечься так, как он хочет. И не факт, что натравлю я его на Клещёва, — злобно процедил я, вздрагивая от звонка телефона, который всё ещё сжимал в руке, и ловя странный удивлённый взгляд Томаша.

Ну да, взаимоотношения в Древних Родах и Семье всегда были странными, вам, ребята, не понять. Я бросил взгляд на дисплей телефона. Звонил Ваня, и я тут же принял вызов, напряженно закусив губу:

— Что у вас?

— Всё нормально, — ответил Рокотов на фоне монотонных голосов. — Всё прошло гладко, даже силу не пришлось применять. По-моему, Бобров расстроился. У Андрея особое, весьма нежное отношение к этой тюрьме. Романа мы вытащили, сейчас всю фландрийскую Службу Безопасности препарирует Гомельский со своими адвокатами. И я им, если честно, не завидую.

— Ваня, что с Ромой? — задал я самый важный вопрос. В гостиную зашла Ванда, напряженно вслушиваясь в мой разговор, с чашкой чего-то горячего в руках.

— Дима, я не знаю. Он слишком закрывается от всех. Посмотрим завтра. Сейчас Андрей с Залманом находятся с ним, может, что-то прояснится. Но я предупреждаю, что он совсем не в форме и может в любой момент сорваться. Я могу его забрать к себе на Базу, у меня есть опыт работы с последствиями подобного заключения, но ты говорил, что ему нужно обязательно вернуться в Москву, — отчитался Рокотов, в то время как я сжимал в руках трубку так сильно, что начал опасаться за её целостность. Я боюсь себе представить, что с Ромкой творится, если Ваня сам предложил им заняться.

— Ему нужно вернуться. Мне надо объясниться насчёт того, что он теперь вроде как Наумов, и без него мы не сможем начать лечение Ванды, — принял я решение. — Если я увижу, что мы не справляемся, то отдам его тебе.

— Смотри сам, но Романа доломать может любое потрясение. Поэтому насчёт Ванды говори с ним аккуратно. Он маг, он должен понять, — с некоторой заминкой проговорил Рокотов.

— Когда вы вернётесь? — я посмотрел на Ванду, которая, не мигая, смотрела на меня в упор. Да, если бы она была магом огня, я бы уже превратился в горстку пепла.

— Завтра вечером.

— Вань, сделайте так, чтобы этой тюрьмы вообще больше не существовало, — выпалил я.