Алексей Ильин – Рискованный путь (страница 38)

— Я что, в твоих вещах копаться буду? Мне это не нужно, — пожал плечами Дубов, разглядывая содержимое шкафа, наполовину заполненного женскими вещами.

— Егор. Она съехала полгода назад, так какого чёрта…

— Рома, Ванда жила именно здесь, в этой комнате, — прервал Гаранина Егор. — Скорее всего, после того как ты завалил её в койку на приёме у Моро, она как-то неправильно всё поняла и решила, что жить вы станете вместе. Что сказать, Ванда довольно странная, за это мы её и любим. Кто же, кроме неё, мог вообще додуматься до того, что любовники будут жить в одной спальне? — усмехнулся Дубов. — В Древних Родах всё как-то иначе? Мне Лео пытался что-то не так давно объяснить. Раздельные спальни у супругов, все дела… — произнёс Егор, следя за реакцией Гаранина на его слова.

— Что ты вообще несёшь? — нахмурился Рома, потирая переносицу.

— Ну, судя по твоей реакции, ты не планировал с ней жить, и это для тебя стало неожиданностью, — улыбнулся Дубов. — Рома, всё что с ней случилось, было внезапно, и свои вещи она по понятным причинам не забрала. А сейчас пока просто про них не помнит. Дима заблокировал ей все воспоминания, даже те, которые не попали под влияние артефакта, чтобы с ней было легче работать, — развёл руками Егор. — Кстати, об этом я и хотел с тобой поговорить…

— Убери это всё и отправь посылкой ей домой, — прервал Дубова Гаранин. — Я пока поживу в какой-нибудь другой комнате.

С этими словами он вышел из комнаты, не заметив, как кивнули друг другу Андрей с Егором, и открыл дверь комнаты напротив той, что всегда с самого детства принадлежала ему.

— А эта комната занята, да, — проговорил Егор, заходя следом за Романом. — Здесь Томаш живёт, когда находится с визитами в Москве. Не притеснять же дочь в её крохотной квартирке. А учитывая обстоятельства, он здесь появляется довольно часто.

— Он не ведёт дела моей Гильдии! — возразил Рома, делая глубокий вдох.

— Да, но он держит руку на пульсе и контролирует, чтобы ничего непоправимого не произошло. Кстати, соседнюю комнату занимает Агнешка. Бабуля стала часто приезжать в столицу, всё-таки она привыкла к другой жизни. Вот эта комната принадлежит Демидову. Эти две застолбили за собой Дима и Эдуард. А…

— Хорошо, ладно. Скажи мне, пожалуйста, где я могу поселиться в своём же собственном доме⁈ — процедил Роман. — Я чувствую себя здесь лишним, — тихо добавил он, чтобы его никто не услышал.

— Ну тебя слишком долго не было, а допуск всем ты открыл сам, — ехидно проговорил Егор. — Так, вон та дальняя комната вроде свободная.

— Отлично, — прошипел Гаранин, направляясь к дальней комнатушке на этаже, которая по своему виду напоминала конуру, вмещающую в себя одну лишь кровать и небольшой шкаф. Это была, наверное, единственная комната в особняке, где не было своей душевой. Осмотревшись, он покачал головой и, вернувшись в свою комнату, достал из шкафа сменную одежду и пару полотенец.

— Всё в порядке? — деловито уточнил Бобров у прошедшего мимо него подопечного.

— В полном. Всё равно хотел приобрести что-то поменьше. Ненавижу этот дом, — ответил ему Рома, спускаясь вниз в подвал и направляясь в комнату с бассейном. Ему нужно было взять себя в руки, а вода на него всегда действовала успокаивающе.

Отворив дверь, он бросил на скамейку вещи и уставился на мантикору, которая, урча, плавала в бассейне. От её игл и хвоста распространялись зеленоватые мутные круги, отравляя воду, в которой она плескалась.

— Да, кстати, забыл тебя предупредить, Соня полюбила плавать, — торопливо проговорил Дубов, влетая в помещение.

— Я заметил, — прикрыл глаза Роман, хлопая по карманам в поисках телефона, чтобы позвонить в единую службу и заказать номер в каком-нибудь отеле. В любом. Главное, чтобы его никто там не трогал и дал возможность немного подумать. Поняв, что оставил телефон в кармане куртки, которую бросил в гостиной, Рома поморщился. — Что-то ещё мне нужно знать?

— Ну, Эд починил пентаграмму в ритуальной комнате, сделал контур замкнутым…

— Я специально разомкнул контур, — уставился на Дубова Гаранин.

— Да, он так и предположил. Сказал, чтобы ты поставил в центр кровать, если так хочешь использовать суккуб для развлечений, — рассматривая ногти, прокомментировал Егор.

— Она нужна мне не для этого, — тихо ответил Роман, отворачиваясь от Дубова и глядя на барахтающуюся в воде мантикору.

— Ну да, считай, я тебе поверил. Где ты, а где какие-то низшие демоницы, — усмехнулся Егор. — Вроде, больше ничего.

— Отлично. Спасибо, что предупредил заранее, — выдохнул Рома, массируя виски. У него впервые за несколько месяцев заболела голова, и ему захотелось только одного: уснуть, и чтобы всё вернулось на свои места, когда он жил в этом огромном доме один, не пуская сюда никого постороннего. — Я спать, — посмотрев на Андрея посветлевшими глазами, Роман вышел из помещения.

— Это обязательно? — тихо спросил Егор у Боброва.

— Да. Если он сорвётся, не справившись даже с такими мелкими бытовыми потрясениями, то в обществе обычных людей ему делать пока нечего, — резко ответил Андрей.

— Надеюсь, после подобной социализации я всё-таки останусь живым, — покачал головой Егор. — Вылезай, — махнул он рукой Соне. — У меня для тебя задание есть.

Последний сеанс с Вандой затягивался. На часах было уже три часа ночи, и мы с Рерих вымотались до предела. Я поймал потухший взгляд подруги и погрузился в её разум, чтобы соединить эти эмоциональные точки и разблокировать оставшиеся воспоминания. Они не были изменены, поэтому такой тщательной работы с ними не требовалось.

Чёрные нити, словно иглой, прошили три воспоминания, выделенные Гертрудой Фридриховной, соединяя их вместе. Неожиданно все картинки пришли в движение, упорядоченно занимая свои места в голове девушки. Ну вот и всё, осталось немного. Я направил тончайший поток магии к своеобразной клетке и разрушил её, выпуская наружу все воспоминания, включая тот месяц, когда пропал Ромка.

Вынырнув из головы Ванды, я на мгновение прикрыл глаза, стараясь справиться с накатившей усталостью, после чего прямо посмотрел на замершую девушку.

Ванда отрешенно на меня смотрела, а из её глаз начали литься слезы.

— Как я могла? — прошептала она, переводя взгляд на Рерих, словно искала необходимые ответы у своего психолога.

— Ванда, успокойся, — тихо произнесла Гертруда Фридриховна, активируя дар эмпатика. — Сейчас к тебе вернулись все эмоции, которые были для тебя недоступны долгое время. Я помогу со всем этим справиться…

— Нет, — она тряхнула головой и вскочила с кровати, сжимая кулаки. — Я хотела, чтобы ты умер. Чтобы вы все умерли и наконец оставили меня в покое. Дима…

— Ванда, — я поднялся на ноги и обнял всхлипывающую девушку, стараясь её успокоить. Ветер, возникший в комнате, поднял вещи, и они начали кружить вокруг нас. Краем глаза я заметил, как Рерих вышла из комнаты, выводя вбежавшую Лену. Правильно. Им здесь делать сейчас абсолютно нечего. — Всё будет хорошо.

— Он жив? Дима, скажи, что он жив? После того, что он пережил, я так мечтала о его смерти… Он же тогда едва не умер, а я так хотела, чтобы он больше никогда не появился в моей жизни.

— Да, с ним всё в порядке. Ромка сегодня вернулся в Москву после полугодичного отпуска на базе у Рокотова, — я погладил её по спине. Ветер начал стихать, и все вещи беспорядочно попадали на пол.

— Я так не могу. Слишком много всего, — она отстранилась, потирая лоб. Её глаза блестели, а лицо стало бледным с каким-то нездоровым румянцем на щеках.

— С тобой всё в порядке? — осторожно поинтересовался я.

— Нет. Мне нужно подумать, — решительно произнесла она. — Мне нужно подумать и понять, как всё исправить.

— Ты ни в чём не виновата, — я говорил, наблюдая, как Ванда достаёт из шкафа небольшой рюкзачок, начиная скидывать в него какие-то вещи. Мне даже показалось, что она не видела, что именно хватала и отправляла в сумку.

— Да, наверное. Я пойду, поживу некоторое время в отеле. Скажи Громову, что мне нужно несколько дней в счёт отпуска, больничного, да пусть даже уволит меня за прогулы к чёртовой матери. Я не хочу никого видеть, — она застегнула рюкзак дрожащими руками и вылетела из комнаты, наткнувшись на Рерих, стоявшую в коридоре возле дверей.

— Я тебя провожу, — проговорила Гертруда Фридриховна, глядя на неуверенно кивнувшую Вишневецкую. — Так будет лучше. Я поработаю с ней ещё немного. Если что-то пойдёт не так, и я пойму, что одиночество ей навредит, я вам позвоню, — твёрдо произнесла Рерих и направилась вслед за Вандой к выходу из квартиры.

— С ней всё будет в порядке? — ко мне подошла Лена, обхватив себя руками за плечи.

— Не знаю, — я потёр лоб рукой и обессиленно рухнул на стоявший рядом с кроватью стул. — Но она сильная, должна справиться. Я, пожалуй, пойду, — выдохнул я, глядя на пристально смотревшую на меня девушку. Выглядела она в этот момент очень сосредоточенно, словно пыталась решить какую-то сложную задачу. — Тебе идёт эта рубашка, — неожиданно произнёс я, не понимая, почему мне так нравится смотреть на Лену в моей рубахе.

— Она тёплая и мягкая, — тихо произнесла Лена и сделала неуверенный и робкий шаг в мою сторону. — Дима, ты…можешь сегодня остаться?

— Могу, — так же тихо произнёс я, рассматривая привлекательное личико, никогда не оставлявшее меня равнодушным.