Алексей Христофоров – Страшные истории города N (страница 8)

– Угощайся и ничего не бойся, – прозвучал его любезный голос.

Маленькая Елена переминулась с одной ножки на другую. Синие кроссовки сделали небольшой шажок по направлению к решётке, свободная от поводка рука потянулась к сладкому угощению. В этот момент Паркер издал очередной злобный рык и, встав на все четыре лапы, грозно залаял на незнакомца в чёрном плаще. Рука девочки от неожиданности дрогнула и вспорхнула вверх, задев вату, которая сразу же выпала из бледной руки её нового знакомого.

– Паркер, прекрати! – Елена схватила питомца за ошейник и начала оттягивать от решётки, в которую пёс уже норовил вцепиться зубами.

Лица незнакомца девочка не видела, но она явно почувствовала его недовольство. От этой высокой бесформенной фигуры начали исходить колючие вибрации, которые отдавали по телу неприятной дрожью. Казалось, что сам воздух на лестничной площадке наэлектризован. Раздался трескучий щелчок, и лампочка, освещающая небольшую площадку за решёткой, погасла. В сером свете виднелись только очертания безразмерного плаща и цилиндра. Елена вместе с псом сделала несколько шагов назад. Вся фигура незнакомца в один момент сгорбилась. Девочка подумала, что он хочет присесть на корточки, но человек в чёрном просто склонился в неестественном поклоне, полы цилиндра уперлись в железные прутья решётки, однако, несмотря на близость, его лицо всё также утопало в тени.

– Ничего, со всеми может такое случиться, – мелодично проговорил он. Голос стал ниже. – Елена. Я не могу отпустить такую милую девочку, какой являешься ты, без подарка. Надеюсь, твой строгий защитник не будет возражать, если я подарю тебе её?

Сейчас незнакомец держал в руке небольшую светловолосую куклу. На игрушку было надето пожелтевшее (когда-то белое) кружевное платьице старого фасона. Руки, как и у всех кукол, были слегка расставлены, на фарфоровых ножках поблёскивали новые лаковые сандалики, глаза на белоснежном личике были закрыты.

– Это очень старая кукла, ей нужен новый дом, и я почему-то уверен, что вы с ней подружитесь. Ты же умеешь заботиться об игрушках? – спросил незнакомец у Елены, и, хотя девочка не видела глаз, она чувствовала, что мужчина за решёткой пристально на неё смотрит.

Малышка начала рассматривать куклу, и чем больше она изучала игрушку в руке этого странного человека, тем сильнее внутри Елены зрело желание забрать такую красивую вещь себе.

– Красивая, – выдохнула девочка.

– Она очень старая, видишь, не хватает волос? У них такой же цвет, как и у твоих, – бледная рука незнакомца на секунду застыла в воздухе, словно раздумывая, дотрагиваться ли до волос девочки или нет, но рык Паркера заставил чёрную фигуру отдёрнуть ладонь.

– Ты можешь срезать небольшую прядку у себя и просто приложить свои волосы к волосам куклы, уверен, она будет очень довольна, – незнакомец начал поглаживать куклу, а затем перекладывать её из одной бледной ладони в другую, успевая при этом рассказывать, какое у куклы красивое платьице, какое у куклы привлекательное личико, какие у куклы новенькие сандалики и как была бы счастлива любая девочка, окажись такая кукла в её собственности. Голос незнакомца зачаровывал. С застывшим восторгом Елена смотрела на движения этих странных, неестественных рук и, словно находясь под гипнозом слов и движений незнакомца, вытянула свободную от поводка руку и под внимательным взглядом Паркера, бережно забрала куклу себе. Освободившаяся от куклы бледная ладонь легла на прутья решётки и длинные, похожие на восковые, бесцветные пальцы сжали железный прут. Паркер рычал, но девочка не замечала недовольство собаки. Тонкая линия губ незнакомца растянулась в улыбке, но слишком широкой для обычного человека, ведь уголки губ никак не могут достать до ушей. Девочка поглаживала холодное личико новой игрушки. Глаза куклы распахнулись и уставились на Елену своими чёрными, слишком похожими на настоящие, бездвижными зрачками.

– Вот мы и на месте. Остановка, сами видели – рядом, продуктовый магазин рядом, двор тихий, соседи тихие, – старушка распахнула дверь перед Евгением, приглашая его войти в квартиру.

Мужчина шагнул в прихожую, огляделся по сторонам, прошёл вперёд, продолжая изучать интерьер. Бабка закрыла за квартирантом дверь и, неспешно шаркая следом, хищно смотрела ему в спину.

– Снимаю, – Евгений резко остановился посреди маленькой комнатки и обернувшись, посмотрел на старушку, взгляд которой сразу начал излучать радушие и гостеприимство.

– Поверьте, вам у нас понравится, – на старческом лице вытянулась приторная улыбка.

– Нам нужно подписать какой-то договор? Я в командировке, и нужно будет отчитаться перед начальством, – уточнил Евгений, продолжая рассматривать комнату.

– Вы так в этом уверены? – всё тем же услужливым тоном спросила старуха, и, убрав левую руку за спину, начала хрустеть костяшками сухих пальцев. – Вы же всего на одну неделю, обойдемся без этих формальностей, – лукаво протянула бабка.

– И правда, – настроение мужчины быстро менялось. Было видно, что Евгений немного возбуждён, его дыхание участилось. – Кстати, вы не подскажите, где здесь поблизости аптека?

Роман Андреевич вернулся из музыкальной академии. Стрелки на часах уже давно переступили послеполуденную черту. На улице снова собирался дождь, и новые тучки уже начали заполнять собой небосвод. Было очень душно. Учитель снял пиджак и, пройдя в зал, лёг на небольшой диван. Мышцы тела расслабились, Роман выдохнул и закрыл глаза. «Бам», – прозвучало над головой. Невидимый молоточек забил в голову учителя первую корявую ноту.

«Бам, бам» – была вбита вторая нота. «Бам, бам, бам» – глаза Романа Андреевича с ужасом распахнулись. Спина и голова медленно оторвались от дивана, и тело учителя приняло сидячее положение.

Над головой зазвучал чудовищный марш из уродливых нот. В голове пульсировала только одна мысль: отрубить этой негодной пианистке руки… Солнце стремительно блекло под напором новой грозы. Мужчина вскочил с дивана и решительно направился в прихожую. Через минуту он уже стоял у квартиры соседей этажом выше и, гневно нажимая на кнопку звонка, ждал, когда ему откроют. По ту сторону двери кто-то начал поворачивать ключ, и перед учителем музыки из серого полумрака прихожей возникла невысокая женщина с тёмными длинными волосами, собранными в хвост. Дымчатое платье с высоким воротом так плотно сливалось с полумраком, что казалось, будто голова соседки парит в воздухе. Голова улыбнулась и спросила, что случилось.

– Видите ли, меня зовут Роман. Роман Андреевич. Мы с вами не знакомы, но я ваш сосед. Живу этажом ниже, ровно под вами… – мужчина старался говорить очень вежливо, его глаза то и дело отрывались от головы женщины и смотрели в глубь квартиры, из которой продолжали доноситься гадкие звуки исковерканной мелодии. – Хотел бы уточнить, кто учит вашу дочь игре?

– Прошу прощения, а что случилось?

– Просто так сложилось, что я сам учитель музыки и уже не первый раз слышу ошибки, которые допускает ваш ребёнок во время игры.

– Мой ребёнок не допускает ошибок, а играет так, как она считает нужным, – самодовольно процедила соседка.

Ответ обескуражил Романа Андреевича. Музыка в этот момент прекратилась, и в коридоре послышались шаги. Вскоре рядом с мамой появилась невысокая миловидная девочка. Её густые чёрные волосы растекались по плечам, рост едва достигал пояса её матери. Она с интересом уставилась на своего соседа и неловко переминалась с ножки на ножку. Для любого другого человека эта девочка показалась бы маленьким ангелом, но Роман Андреевич смотрел на неё, как на чудовище.

– Ева, почему ты прекратила играть? – спросила свою дочку мама.

– Не хочу сидеть в комнате одна, – пролепетала девочка тонким голоском и уже без явного интереса, а скорее застенчиво, взглянула на Романа.

– Не выдумывай, возвращайся к инструменту и продолжай играть, а я, как закончу разговор, сразу приду к тебе, – рука матери подтолкнула ребёнка по направлению к комнате.

Девочка снова посмотрела на Романа Андреевича и, не попрощавшись, ушла в тёмную глубь квартиры.

– Прошу простить, но мне нужно идти к дочери, – женщина начала закрывать входную дверь.

– Но постойте, так невозможно! Я же слышу все ошибки, позвольте хотя бы показать…

Дверь перед лицом учителя закрылась, замок щёлкнул и наступила тишина. Не успев выдохнуть накопившееся напряжение, Роман Андреевич снова услышал чудовищные звуки, доносившиеся их квартиры. Злоба так и осталась внутри, как и выдох.

Агата пыталась успокоить полугодовалого сына. Малыш плакал и никак не хотел умолкать.

– А-а-а, – напевала колыбельную Агата. – А-а-а… – женщина посмотрела на часы. Муж должен вот-вот вернуться с работы. Она очень рассчитывала на его помощь. Конечно, забота о детях всегда ложится на плечи матери. Но в последние дни Агата понимала, что находится на грани. Готовить, держать чистоту в доме, заботиться о двух детях – она просто не успевала нормально высыпаться. Она втайне мечтала о няне, но зарплата мужа не позволяла осуществить мечту.

– Где же М., неужели всё-таки отправился играть в карты? – продолжая напевать простой мотив колыбельной, Агата вновь вспомнила о своей соседке, о тех стонах, которые она услышала тогда, стоя на балконе, и снова начала завидовать беззаботной, как ей казалось, жизни малознакомой женщины.