Алексей Хренов – Московское золото или нежная попа комсомолки. Часть первая. (страница 5)

– А у вас явное сотрясение мозга, – вырез вернулся на место, – Вот вернётся товарищ военврач второго ранга и осмотрит вас на предмет диагноза. А пока я прописываю вам постельный режим до завтра.

Глядя на медработницу, Лёха ощутил прилив интереса в своей нижней и, как он считал, лучшей половине тела.

– Интересно, могло ли быть что-то у этого тела с девицей, – подумал Лёха.

Нырнув в воспоминания тела, Лёха с удовольствием увидел, как предыдущий владелец этого тела задирает чью-то тёмную юбку и, обхватив руками объёмную белую попу, совершает сначала пихательные, а потом и развратно-поступательные движения. Действие происходило в каком-то слабо освещённом помещении, комсомолка лежала крупной грудью на столе и упиралась руками в стену. Лицо комсомолки воспоминания не сохранили. От таких картинок нижняя часть Лёхи принялась наливаться кровью и пытаться выскочить из шаровар.

– Почти как меня тогда растянули и чуть не отпердолили прямо на столе, – не кстати подумал Лёха. Прилив крови мгновенно прошёл, яйца сжались, и всякое желание сошло на нет.

– Нафиг, нафиг, – украдкой перекрестился Лёха, направляясь за девушкой в палату.

Вчера, попав в палату, Лёха попробовал проявить интерес к обладательнице шикарного выреза в халате, и в качестве ответных чувств получил болезненный укол в зад нежными женскими руками – как лошадь лягнула, подумал он, – отвернулся к стене, и тут его захлестнула волна воспоминаний полученного тела. Минут через тридцать Лёха освоился с системой управления воспоминаниями, если можно так выразиться. В нормальном режиме воспоминания о предыдущей жизни особенно не лезли в его голову. Иногда, правда, они проявлялись как яркие картинки под конкретную ситуацию. Если хотелось что-то вспомнить или понять специально, нужно было отключиться от окружающей действительности и буквально нырнуть в интересующий период или событие.

Что-то вспоминалось легко, как, например, обучение в Качинской авиашколе по призыву партии – комсомолец, на самолёт. Зато какие-то моменты были покрыты мраком. Было вообще не понятно, есть ли такое воспоминание в сознании этого тела.

Промучившись в поиске ответов на самые актуальные вопросы типа "кто я" и "где я", Лёха не заметил, как уснул.

*****

Проснувшись от необходимости облегчить мочевой пузырь, Лёха постарался аккуратно сползти со скрипучей кровати с панцирной сеткой. Часа в два ночи он осторожно вылез из-под одеяла, надел тапочки без задников «ни шагу назад» и отправился в туалет, прихрамывая на раненное медсестрой полужопие.

Палата ответила ему дружным храпом раненых молодых организмов.

Справившись с кальсонами на завязках и как следует облегчившись, наш товарищ отправился в обратное путешествие. По пути он заметил полоску света, пробивающуюся из-под двери в ординаторскую. Живо представив вчерашнюю блондинку в развязанном халатике на голое тело, Лёха тихонько поскребся и отворил дверь.

Перед ним предстала картина: вчерашняя медсестра, что-то вытаскивающая из открытого шкафа. Её филейная часть в коротковатом халате и крепкие ноги, призывно покачиваясь, торчали из шкафа.

Лёха ощутил, как член моментально напрягся и попытался вырваться из-под больничного халата. Он решительно шагнул вперёд, прижался к блондинке и обнял её нежную попу.

– Меня Лёша зовут, – зачем-то представился он.

«Сейчас она меня точно убьёт», – мелькнула у него в голове мысль.

С удивлённым видом блондинка распрямилась и повернула голову, держа в руках какую-то коробку. Её нежная попа ещё сильнее прижалась и, казалось, слегка потерлась о торчащий прибор. Лёха, не думая, впился в её губы долгим поцелуем. Слабая попытка отстраниться провалилась – медсестра держала в руках коробку с ампулами. Лёха аккуратно отобрал её и поставил на стол. Затем, не отрываясь от поцелуя, перенёс медсестру на небольшой диванчик у стены. Халатик распахнулся, и, падая на спину, молодая женщина увлекла Лёху за собой, крепко обхватив его ногами.

– Презервативов-то в этом времени, наверное, ещё и нет, – запоздало подумал Лёха, провоцируя методичный скрип дивана…

Когда через полтора часа довольный, как удав, Лёха пробрался в палату, он уже знал о Маше – так звали его новую знакомую – почти всё. И что ей уже целых двадцать восемь лет, и что она второй год как в разводе, и у неё давно никого не было, хотя особист пытается оказывать ей знаки внимания. И что Лёха ей сразу понравился, и хотя она знает, что болтушка, но ей не с кем поговорить, так что он пусть не волнуется. А вообще, она учится в мединституте заочно, на педиатра, потому что любит детей, а в части подрабатывает для практики…

Лёха в это время лежал, закинув руки за голову, даже не пытаясь говорить, слушая в пол-уха местный аналог Телеграмма и прочих информационных каналов.

*****

Появившийся с утра местный аналог доктора Айболита в форме с двумя прямоугольниками в петлицахвнимательно прочитал вчерашние записи блондинки, потом прослушал Леху, заглянул в глаза, простукал всю Лёхину голову, плечи и спину, долго заставлял крутить руками, нагибаться и даже подпрыгнуть. В результате обследования доктор вынес вердикт, что падение особенно ни на что не повлияло, может быть был небольшой ушиб головного мозга.

– Ага, был бы мозг, может и было бы что ушибать, а так там же кость одна, – влез в рассуждения доктора Лёха.

Доктор посмеялся и прописал пару дней постельного режима в профилактических целях.

– От полетов я вас отстранять не буду, но на внеочередную лётно-врачебную комиссию запишу. Так и вам и мне спокойнее, – озвучил вердикт эскулап от медицины.

*****

Лёха залез на крышу медицинского блока и, удобно устроившись за невысоким ограждением, скрывавшим его от посторонних глаз, валялся на спине, уставившись в высокое голубое небо.

– Ни единого облачка, – подумал Лёха.

После вчерашнего дождя откровенно дерьмовая погода, накрывшая полуостров Крым с конца февраля, закончилась, и начало весны радовало его ранним теплом.

– Да, похоже, что-то подкрутили в организме зелёные человечки. Сотрясение точно было, но прошло за ночь. Да и энергии стало безумное количество, прёт меня, как быка перед случкой, – с удовольствием вспомнил Лёха предыдущую ночь.

Солнце пригревало, и тело разомлело под его жаркими лучами.

– Вот понять бы ещё, на хрена меня занесло в этот мир, – лениво шевелились в голове мысли. – Коллайдеры, переходы, фашисты недоделанные, сверхновые! Нет бы методичку прислать! – Лёха лениво перевернулся на бок и закрыл глаза. – Об этом я подумаю завтра, – задремал он в лучших традициях Скарлетт О’Хары.

На улице был конец марта 1936 года.

Придремавший Лёха сквозь сон услышал мелодичный женский голос:

– Ой, Лена! Что вчера было…

Лёха удивительно быстро перестал нервничать по поводу своего загадочного переноса в прошлое. Вся эта ситуация, которая сперва показалась абсурдной и пугающей, неожиданно стала для него чем-то вроде захватывающего приключения. Теперь его охватило не страх, а безумное любопытство к происходящему вокруг. Всякий раз, сталкиваясь с чем-то, чего он не понимал или не знал, Лёха просто погружался в воспоминания тела, ставшие теперь его собственными.

Со стороны это выглядело так, словно он просто замолкал и глубоко задумывался, как человек, размышляющий о чём-то важном. На самом деле Лёха в эти моменты «нырял» в воспоминания, пытаясь найти ответы на вопросы о том, как устроен этот мир. Его ум, привыкший к современным технологиям и обилию информации, легко сумел адаптироваться к новой, старой реальности, каждый раз находя в ней что-то удивительно интересное для себя. Прибыв на попутном грузовичке в расположение части из госпиталя, Лёха, ориентируясь на странные, но всё более привычные воспоминания этого тела, довольно быстро нашёл своё «место жительства». Оказалось, что он снимал чистенькую комнату с отдельным входом в небольшой мазанке у пожилой, дородной украинки. Дом стоял несколько в стороне от части, на краю небольшого посёлка Кача, метрах в пятидесяти от обрывистого берега моря. До аэродрома отсюда можно было добраться быстрым шагом за пятнадцать, ну, максимум двадцать минут, но среди военлётов это считалось далеко и не пользовалось популярностью. Для Лёхи, привыкшего к шуму и транспорту, такое место показалось даже забавным – уединённое, тихое, да ещё и море рядом.

Хозяйка, Мария Петровна, похоже взяла над Лёхой шефство. Ей было лет за шестьдесят, крепкая женщина с властным голосом. Она предложила за небольшую доплату готовить ему завтраки, но предупредила:

– Девок не води, – строго сказала она, покачивая головой. – Кровать сломаете, а где новую брать? На пляж ходите тешиться!

Прежнее тело, как узнал из воспоминаний Лёха, не особо это беспокоило. Лёха задумался – такой профсоюз его не устраивал, и он решительно пошёл к хозяйке на переговоры.

*****

Лёха, используя весь арсенал навыков из двадцать первого века, решительно направился к Марии Петровне для переговоров. Прежде чем постучаться, он слегка поднёс к носу кусочек лука, предусмотрительно подрезанный с кухни, чтобы придать глазам нужную драматичность. Лук не подвёл. Лёха зашёл в комнату с глазами, полными слёз, и начал свою речь:

– Мария Петровна, – начал он чуть дрожащим голосом, – боюсь, придётся мне от вас съезжать…