Алексей Хапров – Петля анаконды (страница 4)
После стандартного в таких случаях обмена любезностями, он перешёл непосредственно к делу.
– Ты, Билл, конечно понимаешь, что я пригласил тебя сюда не просто так. Насколько мне известно, твой концерн «Сагмал Фармасьютикал» начинает через полгода крупные поставки в Россию одного из своих препаратов.
– Да, господин Президент. Это препарат Неореферон. Русские решили использовать его для вакцинации своих детей.
– Так вот, Билл, нужно сделать так, чтобы наряду с настоящим Неорефероном, под его видом, в Россию поставлялся ещё и другой, очень похожий на него препарат. Тебе дадут его формулу. Не спрашивай меня, зачем это нужно. Это государственная тайна. Могу только сказать, что начинается одна большая игра, завершать которую предстоит уже следующему поколению. И эта моя просьба к тебе имеет непосредственное отношение к нашей национальной безопасности.
Упоминание о национальной безопасности отрезáло всякую попытку отказа.
Сенатор развёл руками.
– Ну что ж, – пробормотал он, – надо – так надо…
Главный врач районной детской поликлиники № 37 Светлана Павловна Добролюбова, оседлав очками нос, изучала анкету новой медсестры. Точнее, не медсестры, а пока всего лишь претендентки на эту должность. Сидевшая перед ней чернявая, похожая на цыганку, девушка ещё не была принята на работу. Но в том, что она будет зачислена в штат, сомнений быть не могло, ибо работать в поликлинике было практически некому. Молодёжь, ввиду оскорбительно низкой зарплаты, сюда не шла, вся деятельность поликлиники держалась в основном на давно перешагнувших пенсионный рубеж стариках, и каждый сотрудник в ней был на вес золота.
«Дубровская Жанна Михайловна, 21 год, закончила медицинское училище № 19 города Москвы, присвоена квалификация „медицинская сестра…“»
Светлана Павловна вскинула брови и пытливо посмотрела на недавнюю выпускницу.
– Ну что ж, молодым кадрам мы всегда рады, – изрекла она. – Правда, в последние годы молодые кадры нас не жалуют. Предпочитают трудоустраиваться в частных клиниках или, на худой конец, в больницах, где помимо официального оклада существуют ещё и неофициальные источники. У нас же таковых источников нет. Вся наша зарплата складывается из того, что указано в платёжной ведомости. Но вы, тем не менее, решили поступить именно к нам. Что же стоит за таким решением? Если это, конечно, не секрет.
Девушка застенчиво улыбнулась.
– Тут никакого секрета нет. Просто мы с мужем купили квартиру в этом районе. Я живу на соседней улице, в пяти минутах ходьбы. Работать рядом с домом, сами понимаете, удобно. А что касается материальной стороны, то она меня не волнует. Мой муж – бизнесмен, гражданин Соединённых Штатов Америки, зарабатывает прилично, так что никаких затруднений с деньгами я не испытываю.
Добролюбова помрачнела.
«Вот она, ещё одна баловница судьбы, – зло подумала она. – Кукла. Думает, что её рай будет вечным. Погоди, погоди, девочка. Постареешь – уйдёт твой заграничный суженый к кому-нибудь помоложе. Поймёшь тогда, почём фунт лиха».
Во вспыхнувшем в ней негодовании говорила её собственная судьба.
Светлана Павловна снова пробежала глазами анкету.
– Мне требуется медсестра в процедурный кабинет, – сказала она. – Участок, предупреждаю, сложный. Дети есть дети. Уколов боятся. Каждый день крики, шум, плач. Женщина, которая там сейчас работает, уже в возрасте. У неё от каждодневного гвалта болит голова. Просит её оттуда перевести. Вот я и ищу, кого вместо неё поставить.
Дубровская кивнула головой.
– Я согласна.
Главный врач поликлиники снова вгляделась в её круглые, пуговичные глаза: «И впрямь, кукла. Закваска домохозяйки, стремлением к карьере не обременена. Ладно, если хочет – пусть работает», – и положила перед посетительницей чистый листок бумаги.
– Пишите заявление…
Стояло утро. Медсестра Жанна Дубровская, которая работала в поликлинике уже полгода, протиснулась сквозь сгрудившуюся у регистратуры толпу, поднялась на третий этаж и зашла в процедурный кабинет.
Воровато оглянувшись по сторонам и убедившись, что в процедурной больше никого нет, она подошла к лекарственному шкафу, вытащила оттуда коробку с ампулами, достала из сумочки точно такую же, как две капли воды похожую на ту, что лежала в шкафу, и спешно поменяла их местами.
На упаковках было написано: «Неореферон».
Захлопнув приоткрытую форточку, Дубровская сняла плащ, облачилась в белый халат, покрутилась, наводя макияж, у зеркала, села за стол, включила компьютер, после чего крикнула:
– Заходите.
Первым пациентом её смены оказался мальчик лет пяти. В его глазах отчётливо светился страх.
Жанна ласково улыбнулась.
– Боишься уколов? Ну какой же ты мужчина? Мужчины уколов бояться не должны. Как тебя зовут?
– Денис, – тихо ответил мальчик.
– А фамилия?
– Токарев.
– Любишь болеть гриппом?
– Не-е-ет.
– Вот я и сделаю тебе сейчас укол, чтобы ты не болел. Это очень хорошее лекарство, которое не пускает в организм микробов. Оно, правда, горькое, и когда я начну его вводить, будет немножко больно. Но ты же мужчина, и должен потерпеть. Потерпишь?
– Угу.
Дубровская подошла к шкафу, достала оттуда ампулу подложного Неореферона и наполнила препаратом шприц.
Когда ребёнок вышел из кабинета, Жанна настороженно посмотрела ему вслед. После каждого такого укола её охватывало чувство вины и беспокойство.
В её памяти снова всплыл разговор с мужем:
«– …С детьми ничего не случится. Не волнуйся.
– Но почему я должна подменивать препарат? Что я должна колоть за раствор, и чем он отличается от настоящего лекарства?
– У нас в Америке есть такая поговорка: „Это не ваши похороны“. У вас в России она звучит несколько по-иному – „Не ваше дело“. Я тебе ещё раз повторяю, что с детьми ничего не произойдёт. Они будут живы и здоровы. Мы с тобой, по-моему, договорились, что ты не станешь задавать лишних вопросов. Делай, что тебе говорят – и всё…»
Жанна вздохнула: вот она – плата за удачный брак. Делай, что тебе говорят, и ни о чём не спрашивай. Странное какое-то задание – вкалывать детям не настоящий, а фальшивый препарат. Какой же в этом всё-таки смысл, и что за всем этим скрывается?…
Минуло ещё девять лет.
Денис Токарев, который за это время из боявшегося уколов ребёнка превратился в четырнадцатилетнего, стремящегося быстрее вступить в самостоятельную, взрослую жизнь подростка, получил вдруг по почте красивую, по-праздничному оформленную открытку.
«Уважаемый Денис! – было написано там. – Молодёжный патриотический клуб „Сокол“ приглашает тебя принять участие в летнем тренировочном военно-спортивном сборе. Сбор проводят опытные инструкторы. Участие в сборе бесплатное.
Задачей нашего клуба является воспитание подрастающего поколения в духе патриотизма, подготовка молодёжи к службе в рядах Вооружённых Сил.
Программа сбора:
1. Воспитание физической выносливости.
2. Обучение боевым единоборствам.
3. Обучение навыкам владения оружием…»
Обучение боевым единоборствам! Обучение владению оружием! Да ещё бесплатно! Вот это класс!
Обуянный нахлынувшим на него воодушевлением, Денис схватил телефонную трубку и набрал номер своего друга Виталика Сычёва, который не только учился с ним в одном классе, но и так же, как и он, входил в фанатскую болельщицкую группировку популярной футбольной команды «Гладиатор». И тут выяснилось, что и Виталик, и многие другие члены их фан-клуба получили точно такие же приглашения на летний тренировочный сбор.
Мать Дениса против поездки сына в военно-спортивный лагерь не возражала. Ознакомившись с открыткой, она без колебаний дала добро: уж лучше заниматься спортом, чем орать всякие глупости на стадионах и бесцельно шататься по улицам.
Когда после сборов Денис вернулся домой, в его глазах светился восторг.
– Знаешь, как там было здорово! – восхищённо поведал он матери.
– И чему же тебя там научили? – спросила та.
– Многому. Я теперь набью морду любому, – с гордостью ответил Денис.
– И кто же тебя учил там бить морды? – вздохнула мать.
– Наш инструктор, Бадри Ревазович.
Имя-отчество инструктора Денис произнёс почтительно, даже с каким-то придыханием. Причём сделал он это не специально, это получилось как-то само собой. Бадри Ревазович Гогричиани, экс-сотрудник спецподразделения ФСБ «Альфа», – так он им представился, – имел в их подростковом кругу непререкаемый авторитет. Его солидная (в их подростковом представлении) внешность: огромный мужик с ногами сорок пятого размера и пудовыми кулачищами, – негромкий голос, спокойная размеренная речь, отсутствие какой бы то ни было нервозности, сразу вызывали к нему уважение. Человек бывалый и много чего успевший повидать! Но что особенно в нём подкупало – так это его манера себя держать. Нет, он не пытался быть среди них своим, он не держал себя с ними на равных. И это было абсолютно правильно, ведь при таком различии жизненного опыта, не говоря уже о возрасте, о каком-таком равенстве можно, вообще, вести речь? Но и чисто как начальник он перед ними тоже себя не ставил. Его отношение к ним чем-то напоминало отеческое, и они этим прониклись. К концу сборов они как-то непроизвольно даже стали воспринимать его своим вторым отцом.
Бадри Ревазович тренировал их не только физически. Он заставил их по-новому взглянуть на жизнь. Как-то, что ли, более широко. Как-то более глубже, что ли. Сколько интересного и поучительного рассказал он им, сидя у вечернего костра!