Алексей Хапров – Петля анаконды (страница 22)
Волны повседневности точно сомкнулись над пучиной, поглотившей его жизненный путь и, не считаясь с его чувствами, заставляли его покоряться своей воле.
Селенский тяжело вздохнул. Когда же, наконец, закончатся эти денежные проблемы? Вот, опять дают о себе знать. Хозяйке квартиры нужно отдавать очередную квартплату. Дочери на выпускной нужно хорошее платье. Не в школьной же форме ей туда идти! На всё нужны деньги! Деньги… Деньги… Чёртовы деньги! Да будьте вы все трижды прокляты!..
– Хм, простите, Василий Павлович?
Раздавшийся прямо над ухом голос заставил его вздрогнуть. Он повернул голову. Обратившийся к нему человек был ему не знаком.
– Да.
– Меня зовут Мурад. У меня есть к вам разговор. Вы не позволите ненадолго занять ваше внимание? Нам очень нужна ваша помощь.
Селенский оглядел незнакомца: дорогой цивильный костюм, кавказские черты лица.
– На предмет чего? – осторожно осведомился он.
– На предмет заключения.
– Какого заключения?
– О причинах смерти.
Когда незнакомец объяснил ему суть дела, Селенский поначалу встретил его предложение в штыки.
– Как я могу определить, умер ли ваш потерпевший от удара кулаком в голову или в результате падения на асфальт? Этого не установишь.
– Василий Павлович, мне бы хотелось попросить вас не торопиться с окончательным ответом. Если этого нельзя установить – значит, нельзя доказать и подлог. Чем вы рискуете? Чего вы боитесь? Ведь мы не просим вас изменить суть. «Умер от кровоизлияния в мозг» – это остаётся. Мы только просим вас добавить нюанс, что произошло это в результате неудачного падения, ну и как-нибудь грамотно это обосновать. При вашем богатом опыте грамотное обоснование наверняка найдётся.
Селенский помотал головой.
– Нет, уважаемый, нет. Отстаньте от меня.
– Василий Павлович, а я вам разве навязываюсь? – прищурил глаза незнакомец. – Если ваше «нет» окончательное – воля ваша, я отстану. Вопрос с экспертным заключением мы, поверьте, решим и без вас. Но, может быть, вы всё-таки подумаете? Я же не прошу вас сделать это за так. Я уполномочен предложить вам очень даже неплохое вознаграждение.
Незнакомец назвал сумму. У Селенского перехватило дыхание. Квартплата, платье дочери на выпускной, долгожданная поездка на юг…
Его мысли заметались, как встревоженные выстрелом птицы.
А ведь, действительно, практически никакого риска. Подлог – это когда, скажем, смерть наступила от отравления, а в заключении пишут: «инфаркт»…
А гори они все в огне, все эти «общечеловеческие ценности»! Будешь их соблюдать – останешься гол, как сокол…
Кто у нас живёт в достатке? Тот, кто способен находить выгоду, кто умеет её не упустить…
В жизни есть давно устоявшиеся правила, и сложившийся порядок вещей не изменить. А коли так, то чего стесняться? Чем он, в конце концов, хуже остальных?…
– Так каков ваш ответ, Василий Павлович? – поинтересовался незнакомец.
– Я подумаю, – выдавил Селенский.
– Я могу позвонить вам завтра?
– Да, звоните. У вас есть мой телефон?…
Через несколько дней Селенскому передали бумагу следующего содержания:
«Направление
на повторное судебно-медицинское исследование трупа.
В связи с необходимостью уточнения обстоятельств по уголовному делу, направляю для повторного судебно-медицинского исследования труп гр. Боброва Игоря Петровича,… г.р., проживавшего по адресу: г. Москва,…
При исследовании необходимо ответить на следующий вопрос:
Имеется ли прямая причинно-следственная связь между смертью потерпевшего и ударом в голову, нанесённым ему подозреваемым Идиговым М.А.?
Акт исследования направить в прокуратуру Замоскворецкого района г. Москвы.
Заместитель прокурора Леонова Р.К.»
Мелкий, но густой дождь, начавшийся ещё после полудня, казалось, и не думал затихать. Откуда-то с севера, одна за другой, наползали чёрные тучи. И всё, что находилось под ними, пронизывалось неприятным холодом и сыростью.
Люба Короткевич вбежала в подъезд и энергично отряхнула налипшую на её красный дождевик влагу. Из её рта непроизвольно вырвался тяжёлый вздох. Радоваться было нечему. Предстоял ещё один унылый и гнетущий вечер.
После той истории со смертью Игоря она не могла никуда пойти. Весть, что она стала причиной его убийства, мгновенно распространилась по округе, и даже лучшая подруга Любы – и та предпочитала теперь отводить от неё глаза.
Переложив сумочку в другую руку, Люба стала подниматься по лестнице. За дверью одной из квартир визгливо залаяла собака. И тут на стене перед Любой нарисовалась какая-то тень. Её сбили с ног. Чья-то крепкая, задубевшая рука плотно прижала её к перилам.
– Мало того, что парня погубила, ещё и его убийцу защищаешь!
Люба приподняла голову. На неё смотрели чьи-то злые глаза. Лицо незнакомца покрывала балаклава. На Любу дохнуло впитавшейся в одежду прокуренностью.
– Слушай меня хорошенько, шлюха, – желчно процедил незнакомец. – Если ты своими показаниями «отмажешь» от тюрьмы этого урода, то очутишься там, где по твоей милости находится сейчас Игорёк Бобров.
В голосе незнакомца клокотала ярость. Он ударил Любу головой о перила и, грубо отшвырнув от себя, стал неторопливо спускаться вниз…
– Ну что, поговорил с ребятами? – осведомился Прудиус.
– Поговорил, – кивнул усевшийся подле него Пригодин.
Их разговор происходил в центральном офисе партии «Свободная Россия».
– На сколько человек можно рассчитывать?
– Да все придут.
– Всех пока не надо, – помотал головой Прудиус. – Всех позовёшь потом. А на первую акцию требуется человек пятьдесят, не больше.
– Пятьдесят – так пятьдесят, – пожал плечами Егор. – Значит, будет пятьдесят.
Он сосредоточил внимание на стоявшем в углу кабинета большом аквариуме, в зеленоватой, опалесцирующей воде которого степенно плавали разноцветные петушки. Он старался не смотреть в глаза своего куратора – этого холёного, глянцево выбритого щёголя, к которому он испытывал стойкую неприязнь. Но Степанцов обязал его координировать свои действия именно с ним, и Егору ничего не оставалось, как подчиниться. Права новичка куцые, и диктовать свою волю глупо.
Ничего, пройдёт немного времени, он оперится, и уж тогда-то он этому «фанфарону» задаст!
– Значит, запомни, – наставительно проговорил Прудиус, – на этом пикете никакой бузы. Никаких беспорядков, никаких стычек. На этом пикете вы – хоть и возмущённые, но вполне мирные ребята. Развернули транспаранты, толкнули эмоциональную речь, поработали на телевизионную картинку и разошлись. Не лезте раньше времени в пекло. Ключом к удачной охоте является терпение. Ты меня понял?
– Понял, понял, – проворчал Егор.
Прудиус положил перед Пригодиным несколько листков.
– Вот тебе, кстати, текст твоей речи. Её нужно выучить наизусть. На первой странице то, что будешь говорить в мегафон, а на второй – что следует говорить в интервью телевизионному корреспонденту. Самое главное, контролируй свои эмоции. Народу ты должен понравиться. Держи себя солидно, никакой истерики, демонстрируй праведный, но всё же сдержанный гнев. Убили твоего лучшего друга! А убийца оказался блатным! И следственные органы не собираются привлекать его к ответственности! Только не переиграй…
Прудиус будто споткнулся. Он пытливо посмотрел на Пригодина и, забросив руки за голову, откинулся в кресле назад.
– А знаешь что, давай-ка прорепетируем, – предложил он. – Становись-ка у той стены и говори так, как собираешься говорить…
Следовавшие снаружи мимо прохожие удивлённо косились на приоткрытую форточку: уж не завёлся ли в партийном офисе театральный кружок? Доносившиеся из форточки реплики наводили именно на такие мысли.
– Перед этой фразой сделай паузу… Здесь повысь интонацию… Здесь понизь…
И никто даже не подозревал, что репетируемая сейчас в партийном офисе сцена есть прелюдия большой пьесы, которой очень скоро суждено поднять на уши всю страну.
Денис Чистоклетов, – тот самый парень, что ехал на «Жигулях» четвёртой модели перед машиной Олеси Куркиной, – лежал на нарах и, зажмурив глаза, пытался как бы телепортироваться домой. Перед его мысленным взором мелькали знакомые картины, виртуальное пребывание в которых позволяло ему хоть немного сбросить с души тот невыносимый гнёт, что преследовал его все последние дни.