Алексей Хапров – Наследник (страница 8)

Под воздействием рассказов старика у меня по спине забегали мурашки, а на душе появился какой-то неприятный осадок. Все, что находилось вокруг, вдруг начало казаться мне каким-то необычным, загадочным и таинственным.

Ох уж эта моя впечатлительность! Я полагал, что с возрастом она из меня навсегда исчезла. А получается, что она лишь притаилась в глубинах моего сознания, и теперь снова дает о себе знать.

В детстве я много натерпелся от силы своего воображения. Когда я читал какую-то книгу, или смотрел какой-то кинофильм, я всегда воспринимал все в них происходящее, как переживаемое лично мною.

Помню, как-то раз, когда мне было еще семь лет, мы всем классом пошли на «Вий». Фильм оказался страшным. Он произвел на меня очень сильное впечатление. Ночью потом я никак не мог заснуть. Мне в темноте мерещилась всякая нечисть. После этого мои родители стали тщательно следить за всем, что я смотрю, и что я читаю. И если в книге или в фильме, ставшими предметами моего внимания, содержалось что-то щекочущее нервы, на них тут же накладывалось решительное «табу»…

По тропинке проскакал черный дрозд. Заметив меня, он остановился и склонил головку. Его темные, круглые «бусинки» выражали немой вопрос. Я топнул ногой. Дрозд испугался и перелетел к другому склону оврага. Я поднял глаза. Макушки произраставших на той стороне деревьев покрылись ярким багрянцем последних лучей спустившегося за горизонт солнца.

Спустившегося за горизонт? Я вздрогнул и словно очнулся от забытья.

Каким образом мог так быстро наступить вечер? Ведь буквально только что было начало третьего. Я это прекрасно помнил. Я взглянул на часы сразу же после того, как уселся рядом со стариком.

Кстати, а почему не слышен его голос?

Я повернул голову и обомлел. Вокруг никого не было. Ни старика, ни сидевших у другого валуна старух. Куда же они подевались?

Что происходит? Что за чертовщина?

Я судорожно сглотнул. Мой лоб стал покрываться тонкой ледяной пленкой.

Случившееся заставило меня резко изменить ракурс восприятия места, в котором я находился. Оно стало представляться мне опасным и зловещим.

Я вскочил на ноги и бросился прочь.

Перед моими глазами вдруг возникли татарские всадники из войска Девлет-Гирея. Они словно гнались за мной. Я как будто слышал топот их коней.

Не хватало еще только переместиться в будущее или прошлое!

Выбравшись из оврага, я, сгорая от волнения, внимательно огляделся по сторонам и направился домой. Все, вроде, осталось таким же, каким и было.

Вроде таким же, а вроде и нет.

Как бы мне уточнить, какой сейчас день?

И тут на мои глаза попался краешек газеты, торчавший из почтового ящика, врезанного в калитку одного из заборов.

Ага! Идея!

Убедившись, что на меня никто не смотрит, я осторожно вытащил пахнувший свежей типографской краской номер «Сельской жизни». Взглянув на дату, я облегченно вздохнул. Дата была сегодняшняя.

В этот момент калитка резко распахнулась, и из нее вылетела разъяренная бабка с клюкой.

– А ну, положи на место! – завопила она. – Люди добрые! Что же это такое делается! Дóжили! Газеты стали воровать!

Не дожидаясь, пока на улицу повыскакивают ее соседи, я быстро вернул ей «Сельскую жизнь» и скрылся в близлежащем проулке…

Глава восьмая

Сзади меня раздалось легкое покашливание:

– Кхе, кхе.

Я поднял голову и оглянулся. В будке стоял Карпычев. Будучи полностью погруженным в свои мысли, я даже не заметил, как он вошел.

– Сколько я тебе должен? – спросил он.

Я сосредоточенно наморщил лоб, пытаясь понять, о чем идет речь.

– За ремонт скутера, – пояснил хозяин.

Я в замешательстве пожал плечами. Поломка была настолько примитивной, что материальная благодарность за ее исправление казалась мне излишней.

Но Карпычев был другого мнения. Он подошел к столу и положил передо мной купюру.

– Столько хватит?

– Хватит, – ответил я. – Но, вообще-то, за такую ерунду…

– Что хоть с ним случилось?

– От аккумулятора отошел провод. Его нужно было просто припаять.

– Ах, вот оно в чем дело. А я-то думал, что мотор накрылся.

– Да нет, мотор в порядке.

– Что ж, спасибо. Теперь буду знать.

Хозяин вышел. Я проводил его глазами и растерянно посмотрел на оставленный им «гонорар». Однако, щедро! Мне даже стало как-то неловко. А впрочем, чего комплексовать? Это же не моя, а его инициатива.

Я взял купюру и положил ее в карман. При моем скудном материальном положении она была не лишней.

Бросив дежурный взгляд на монитор, я снова перенесся воспоминаниями в Голосов овраг. Мне никак не давала покоя вчерашняя история. Что же, все-таки, со мной произошло? Как объяснить этот резкий временной скачок? Может я попросту заснул? Да нет, не похоже. Я все время чувствовал себя в сознании.

Явная щекотливость темы, слишком тесное ее соседство с гранью, разделяющей разум и безумие, не давали возможность обсуждать ее открыто. Но одну попытку навести справки я, все же, предпринял. Это произошло за ужином.

– И чего это ты так поздно пришел? – хитро поинтересовалась тетя Клава, когда мы уселись за стол.

– Гулял, – ответил я. – Походил по заповеднику, спустился в овраг, поглядел на валуны, послушал диковинных историй.

– Что за истории? – с любопытством спросил дядя Саша.

– Да так, ерунда всякая, – отмахнулся я. – Был там один дед. И вот он рассказывал, что однажды, гуляя по оврагу, присел отдохнуть. Посидел, посидел, потом глядь – а день вдруг превратился в вечер. Как будто во времени переместился.

– Хе! – ехидно усмехнулся дядя Саша. – А ты, часом, не обратил внимания, на нем не было больничной пижамы? По радио передавали, что из Кащенко один псих сбежал.

– Все тебе шуточки! – прикрикнула на него жена. – А ты помнишь, что Людка Дорохова рассказывала?

– Помню, помню. Прошла через овраг, пришла домой. На наручных часах стрелки показывают три, а на домашних – пять. Сначала думала, что во времени переместилась, а в результате оказалось, что у нее часы сбились.

– Она так специально сказала, чтобы над ней смеяться перестали, – не сдавалась супруга.

– Ну, конечно! – иронично воскликнул дядя Саша. – Эх, жаль, что сейчас не семидесятые годы.

– Почему? – спросил я.

– А тогда с болтунами не церемонились. Объявится какой-нибудь «путешественник во времени» – его тут же, без лишних разговоров, в психушку.

– И много таких было? – осторожно осведомился я.

– Немного, но были, – сказала тетя Клава. – К той же Людке как-то раз один такой заявился. Весь перепуганный, дрожит. «Я, – говорит, – не понимаю, где я оказался». Твердил, что он живет в тридцать каком-то году.

– А она?

– Вызвала милицию.

– И что с ним стало?

– Откуда я знаю? – пожала плечами тетя Клава. – Увезли – и с концами.

– С головой не в порядке у твоей Людки, – пробурчал дядя Саша. – Ей бы мужика найти. Сразу вся дурь из головы вылетит.

– Да ладно тебе! – махнула на него жена…

Мои размышления снова прервал какой-то стук. Я обернулся и увидел Катерину.

– Ты что, оглох? – набросилась она на меня. – Зову, зову, и все без толку. Пойдем со мной.