Алексей Хапров – Наследник. Книга вторая (страница 5)

– Проходите, располагайтесь, – приветливо сказала Ксения. – Сейчас будем кушать с вами карельскую уху. Вы когда-нибудь пробовали карельскую уху?

– Именно карельскую? Нет, – честно ответил я.

– Это наше национальное блюдо. По-карельски она называется каларуока.

– Ка-ла-ру-ока, – по слогам повторил я.

– Да, – кивнула Ксения. – Радику она очень нравится. Я ему часто её готовлю.

– А может его подождём, и лучше вместе тогда поедим? – предложил я.

Ксения помотала головой.

– Он придёт очень поздно, после одиннадцати. Да вы за него не беспокойтесь, он и в монастыре хорошо поест. А когда он придёт, я буду вас угощать ещё и калитками.

– Это ещё одно национальное блюдо? – улыбнулся я.

– Да, – в ответ улыбнулась Ксения. – Это такие очень вкусные карельские пирожки.

Я вручил ей духи, присел на скамеечку и стал разуваться. И тут я ощутил на себе чей-то изучающий, пристальный взгляд.

Я вскинул голову. Сквозь щёлку между закрывавших дверной проём портьер на меня смотрели чьи-то проницательные, сверкающие глаза.

– Артём, выходи. Познакомься со своим дедушкой, – позвала Ксения.

Портьеры раздвинулись, и моему взору предстало озорное, чуть смугловатое мальчишеское лицо.

Непокорные вьющиеся кудряшки! Ослепительная белозубая улыбка!

Я прямо-таки обомлел. Это был главный герой кинофильма «Мальчик ищет отца»!

Нет, в самом деле, он как будто только что сошёл с экрана!

– Здрасьте! – звонко воскликнул Артём.

– Привет, дружище! – пожал ему руку я. – Как дела?

– Хорошо.

– Мне говорили, ты в этом году пойдёшь в школу. Хочешь в школу?

Мой внук пожал плечами и выпятил губу.

– Ой, тут такая школа! – отмахнулась Ксения. – Одна учительница на все классы, и учеников – всего лишь двенадцать человек.

– На все классы всего лишь двенадцать человек? – недоверчиво переспросил я.

– Да, – горько усмехнулась Ксения. – Да хорошо, что хоть такая есть! – вздохнула она. – А вот представьте, её закроют! А до ближайшей школы – сорок один километр! Или, вот, Раиса Ильинична захочет уйти на пенсию! Кто к нам заместо неё придёт?

– Раиса Ильинична – это ваша учительница? – уточнил я.

– Она и учительница, и директор, и завуч. Ей уже шестьдесят семь лет!

Я почувствовал, что меня настойчиво теребят за рукав. Это пытался привлечь к себе моё внимание Артём.

– А правда, что ты из Москвы?

– Правда, – подтвердил я.

– А хорошо там у вас, в Москве?

– В чём-то и хорошо, а в чём-то, наверное, и плохо, – ответил я. – Там очень много развлечений, там есть очень много куда сходить. Но при этом там очень шумно, и там очень загазованный воздух. А у вас здесь всё чисто и тихо… Ба, да у меня же есть для тебя подарок! – спохватился я.

Вытащенный мной из сумки планшетный компьютер произвёл на Артёма восторженное впечатление.

– Ух ты! – восхищённо воскликнул он, но тут же помрачнел. – Ой, а у нас ведь нет интернета!

– Я знаю, – ответил я. – Но я закачал сюда уйму игрушек, а в игрушки можно и без интернета играть.

Мы прошли в гостиную, и я принялся обучать своего внука компьютерной грамотности. Мальчик оказался смышлёным и схватывал буквально всё на лету. Но через некоторое время от планшета нас оторвала Ксения:

– Евгений Николаевич, Артём, прошу к столу!

Каларуока оказалась просто восхитительной. Уха не была для меня в новинку, но такой вкусной ухи, уж поверьте, я ещё никогда не ел.

– Вы не разочарованы? – осведомилась Ксения.

– Напротив, я в полном восторге, – ответил я. – А если не секрет, как вы её готовите?

– Тут самое главное, чтобы была свежая рыба, – заметила Ксения. – Из замороженной рыбы, что продаётся в ваших магазинах, вы вкусную уху не приготовите. Ну, а помимо рыбы, я добавляю в неё ещё сосновые почки, яйца, молоко и ржаную муку.

– А-а-а, сосновые почки! – хлопнул себя по лбу я. – А я-то всё думаю, откуда здесь такой оригинальный хвойный привкус!

Я не успел съесть ещё и половины порции, как тарелка Артёма уже полностью опустела.

– Чего это ты сегодня так быстро? – удивилась Ксения. – Я уже и не помню, когда ты в последний раз с такой охотой ел!

Артём с хитрецой посмотрел на меня. Ему явно не терпелось вернуться к компьютеру.

После ужина Ксения принялась возиться с карельскими пирожками, – теми самыми калитками, – а мы с Артёмом снова уткнулись в планшет, но я то и дело поглядывал на часы.

Без пяти одиннадцать… Одиннадцать десять… Одиннадцать двадцать пять…

– Что-то он сегодня задерживается, – посетовала, словно извиняясь за мужа, Ксения. – Обычно он в это время уже бывает дома.

…Одиннадцать сорок пять.

Снаружи послышались торопливые шаги. Моё сердце бешено заколотилось.

Негромкий щелчок щеколды, порывистый скрип калитки.

– Хозяева, к вам можно? – раздался чей-то хриплый и грубый голос после символического стука в дверь.

Я в недоумении напрягся. Неужели это был голос Радика?

Сквозь портьеры в комнату просунулась продолговатая давно не стриженая голова. Но она тут же скрылась, едва из прихожей раздался рассерженный возглас Ксении:

– Ну куда ты пошёл обутым?!

Это был однозначно не Радик, и я вопросительно посмотрел на Артёма.

Артём недовольно нахмурился.

– Это дядя Сеня, – пояснил он. – Мамин брат. Он раньше сидел в тюрьме.

Когда разувшийся «дядя Сеня» вошёл в гостиную, в мои ноздри ударило удушливым перегаром.

Узкий покатый лоб, скошенный подбородок, колючие близкопосаженные глаза.

Мне он, помнится, сразу тогда не понравился. Черты его лица расположения к себе не внушали.

«Дядя Сеня» вытащил из-под свитера прозрачную поллитровку, – очевидно, это был самогон, – поставил её на стол и после этого подошёл ко мне.

– Ну, будем знакомы! – воскликнул, протягивая мне руку, он. – Семён.

И мы обменялись крепким рукопожатием. Ладонь у него была задубевшая, тяжёлая.

Семён обшарил глазами углы и вопросительно развёл руками.