Алексей Хапров – Черная повесть (страница 3)
Я ещё раз укоризненно покосился на храпящего Вишнякова, вздохнул, захлопнул книгу и положил её на откидную сетку. Драматизм «Белого безмолвия» при таком фоне совершенно не трогал душу.
– Ванёк! – позвал я.
Попов повернулся ко мне.
– Давай перемахнёмся в картишки.
– Давай, – согласился он.
– Интересно, а нас вы почему не приглашаете? – с шутливой обидой воскликнула Лиля.
– Ну, вы так увлечены беседой, что я постеснялся вас прерывать, – объяснил я, свешивая ноги.
– Одно другому не мешает, – улыбнулся Алан, сверкнув своими ослепительно белыми зубами (Чем он, интересно, их чистит?).
Я вытащил из своей сумки колоду карт, специально купленную мною, чтобы не скучать в дороге, сел рядом с Аланом и принялся тщательно их перетасовывать.
– Во что сыграем?
– В «дурачка», – с недоумением произнесла Юля. Мол, а во что ещё можно сыграть?
– Юля, в «дурачка» – это слишком банально, – с наигранным упрёком возразил Тагеров. – Почти что дипломированным геологам не к лицу играть в такие примитивные игры.
– Твоё предложение? – спросила Патрушева.
– В «очко».
– Давайте, давайте, – захлопала в ладоши Лиля. – Давайте в «очко».
– Хр-р-р! – раздалось сверху.
– Вот! – со значением поднял указательный палец Алан. – Вишняков тоже на моей стороне.
Мы непринуждённо рассмеялись.
– Против такой поддержки, конечно, не попрёшь, – улыбаясь, проговорила Юля.
– Все согласны? – спросил я, поочерёдно оглядев каждого. Возражений не последовало. – Ну что ж, тогда я сдаю.
Лиля повернула голову.
– Вань, а ты что там сидишь? – удивлённо спросила она у продолжавшего оставаться на боковом месте Попова. – Давай ближе к нам. Не бойся, мы не кусаемся.
Ваня с некоторой застенчивостью пересел к девчонкам. Игра началась.
– Ещё, – сказал Тагеров.
– Мне тоже, – добавила Ширшова.
Я протянул каждому из них по карте.
– Джигиты-вакхабиты! – разочарованно воскликнул Алан.
– Самураи-басмачи! – в тон ему произнесла Лиля.
Тагеров в сердцах бросил карты на стол. Ширшова проделала то же самое.
– Не расстраивайтесь, – сказала Патрушева и кокетливо поиграла глазами. – Не везёт вам в картах – повезёт в любви.
Лиля прыснула. Алан загадочно улыбнулся и опустил глаза.
– Мне тоже, – тихо попросил Попов и, получив карту, вздохнул. – Увы. У меня перебор.
– И я пас, – заключил я и вопросительно посмотрел на Юлю.
– А у меня, вроде, двадцать одно, – не без гордости заявила она и продемонстрировала десятку, туза и даму.
– Везучая, – заметил Тагеров.
Из-за перегородки высунулась маленькая седая голова в мощных очках.
– Чем это там молодёжь развлекается? – послышался дребезжащий старческий голосок.
– Какое тебе до этого дело? – раздалось ревнивое женское контральто. – Не лезь, куда не следует.
Мощные очки исчезли. Я с удивлением отметил, что храп наверху стих. Подняв голову, я увидел, что Вишняков смотрит на нас мутными глазами.
– Что это вы там делаете? – хрипло поинтересовался он.
– Не видишь, диссертацию пишем, – ответил Алан и озорно подмигнул Лиле. – О благотворном влиянии храпа на скорость движения поезда.
В сонных глазах Сергея проявилось недоумение. Его лоб нахмурился, красноречиво свидетельствуя о том, что он пытается вникнуть в смысл сказанного. И только поглядев на заливавшуюся смехом Ширшову, Вишняков, наконец, сообразил, что это всего лишь шутка. Ни слова не говоря, он перевернулся на другой бок. Полка жалобно заскрипела.
– Ещё будем? – спросил я, собирая карты.
– Конечно, – сказала Лиля. – Нам же когда-нибудь тоже должно подфартить.
Я краешком глаза поочерёдно оглядел двух подруг и про себя усмехнулся. Не передрались бы они между собой. Невооружённым глазом был заметно, что между ними шла скрытая борьба за внимание Алана. И победу в этом соперничестве, судя по всему, одерживала пока Лиля.
Следующие две партии удачи никому не принесли. Тагеров и Ширшова с картинным азартом выражали досаду, но склонить фортуну на свою сторону им так и не удалось. Зато они окончательно разбудили Сергея. Когда я в очередной раз перетасовывал колоду, с верхней полки, перед самым моим носом, свесились его, пахнувшие отнюдь не духами, пятки.
– Чай! Чай! Кто желает чай? – послышалось в вагоне.
Это была проводница, дородная пожилая женщина в синей железнодорожной униформе.
– Молодой человек, вы не желаете чаю? – обратилась она к Вишнякову, поравнявшись с нами. Но, увидев его помятое лицо, поняла всю неуместность своего вопроса, раздражённо прошипела: «Гос-с-споди!», – и проследовала дальше.
Сергей спрыгнул вниз, уселся между мной и Аланом, обулся и решительно заявил:
– Я тоже буду играть…
Надо заметить, что в нашей группе отношение к Вишнякову было неоднозначным. Одни считали его весёлым малым, другие недолюбливали. Он был шутник и балагур, являлся завсегдатаем студенческих гулянок, и многими воспринимался как чересчур легкомысленный. Но врагов он не имел. Его открытость, беззлобность и бесконфликтность делали его весьма приятным в общении. Правда, когда разговоры касались чего-нибудь серьёзного, его предпочитали в них не вовлекать, ибо любой научный вопрос он неизменно превращал в парад острот, что не всегда бывало к месту.
Лично мне врезалось в память его выступление на одном из семинаров по географии. По-моему, это было ещё на первом курсе, когда мы только начинали притираться к нашей «альма-матер». Сергей читал доклад о Гималаях.
– Гималаи – это очень древние горы, – бодро рапортовал с кафедры он. – В их лесах обитает очень много диких обезьян. Толщи составляющих их горных пород неоднократно подвергались воздействию мощных сил. Таких, как землетрясения, извержения вулканов, а также нашествие нашей популярной певицы Маши Распутиной. Машу всё-таки отпустили в Гималаи, где она смогла раздеться догола, чего так страстно желала. Климат в Гималаях очень дождливый. Он отличается резкими перепадами температур в дневные и ночные часы. Так что, если вы соберётесь в Гималаи, не забудьте прихватить с собой зонтики и тёплые вещи…
Ну и так далее, в том же духе.
Мы держались за животики, слушая его рассказ, чего нельзя было сказать о профессоре, преподававшем нам этот курс. Это был долговязый, брюзгливый сухарь, начисто лишённый чувства юмора. Он смотрел на Вишнякова с нескрываемым негодованием, а когда тот закончил свою речь, не преминул обрушить на него весь свой гнев.
– Молодой человек, – заявил он. – Вы, по-моему, не понимаете, где находитесь. Это не цирковое училище! Это Московский Государственный Университет! Здесь занимаются наукой, а не клоунадой. Мне кажется, вы немного ошиблись в выборе профессии. Но ещё не поздно всё исправить.
Мы притихли, а густо покрасневший докладчик сошёл в аудиторию с обескураженным видом. К слову, у него были потом серьёзные проблемы с экзаменом…
После того, как несколько следующих партий снова не выявили победителя, Сергей решительно отобрал у меня карты.
– Димон, отдохни, – сказал он. – Какая-то у тебя не лёгкая рука.
Я пожал плечами.
– Пожалуйста.
Вишняков принялся тщательно перетасовывать колоду. Причем, делал он это довольно своеобразно. После двух-трёх пасов он неизменно вытаскивал из середины какую-нибудь карту и клал её сверху. До нас не сразу дошло, что эти его действия имели вполне определённый смысл.
Закончив тасовку, Сергей принялся раздавать карты. Когда у каждого из нас в руках оказалось по три штуки, раздался неуверенный голос Попова.
– У меня, кажись, очко.