Алексей Губарев – Квантум (страница 5)

Я покачал головой. Учёный тут же обернулся на Никиту Сергеевича, и тот лишь отмахнулся.

– Бумаги он подписал.

Первые мои ощущения, когда я узнал правду, даже сложно объяснить. Обрадовался, или наоборот, разозлился – «какую гадость о моём отце они придумали на этот раз?!»

Но я… вся наша семья даже не могла предположить, насколько горькой может оказаться истина.

В наш век гонки между снарядом и бронёй, между энерго-оружием и энерго же защитой, когда фронты остановились уже на много лет по одной линии, победить сможет тот, кто создаст что-то новое.

И, кажется, американцы создали такое оружие…

– Кроты, – серьёзно сказал профессор.

– Что? – не поверил я, – Кроты?

Мой разум, конечно же, уже рисовал огромные машины, проламывающие горные породы в сотнях метрах под землёй. Правда, в чём их новизна и опасность, я не представлял. Это же была тупиковая ветвь развития техники, которая закончилась, так и не начавшись толком.

– При нынешнем развитии сейсмографов… – начал было я.

Профессор Горячев рассмеялся.

– Да не эти кроты, – он постучал по датчику на моей голове, – Вот эти! Вот тут!

Как мне пояснили, в моего отца прямо посреди сражения проник чужой разум. И не просто чужой, а вражеский… Который и заставил моего отца направить боевую машину туда, где её легко уничтожили.

Фёдор Евгеньевич Кирков не был первым «поражённым», но в то же время он был первым с таким высоким званием. До этого «кротов» замечали лишь среди младшего персонала.

– Чисто теоретически мы, конечно же, мечтаем создать абсолютную защиту, хотя наработки у нас уже есть… И весьма успешные, надо сказать, – профессор потряс пальцем, гордо воздев подбородок, – Но в данный момент, чисто технически, мы создаём такое же оружие. То есть, пытаемся заслать наших кротов в стан врага.

– Отставать тут от американцев нельзя, Максим, – генерал покачал головой, – Высшее руководство под угрозой.

Надо признаться, в этот момент я меньше всего думал о высшем руководстве. Но тревожность генерала передалась и мне.

– Но это… это же… – только и вырвалось у меня, и я с лёгкой паникой закрутил головой. Сам того не замечая, я пытался поймать взгляд каждого в помещении, и каждый казался мне подозрительным.

– Вот именно поэтому, – хмыкнул Никита Сергеевич, – всё это и держится в строжайшей тайне. Представь, какая паника будет среди солдат? Ты думаешь, кто-то ещё захочет, чтобы он собственными руками убил своих же…

Тут он кашлянул, заметив мой взгляд.

– Извини, Максим.

Да, я злился. Я охренеть как злился.

– Неужели… – процедил я сквозь зубы, – Неужели нельзя было нам рассказать?! Нам с матерью!

– Тебе вот рассказал, – Никита Сергеевич положил мне руку на плечо, – И назад уже пути нет, Максим.

– Да я же… я…

Слова застревали в горле. Как рассказать, что у меня и вправду были моменты, когда я сомневался в своём отце? Моменты злости, когда верил, что он и вправду ради того, чтобы сделать сыну операцию, пошёл на предательство.

И за это мне сейчас стало так стыдно, что я желал провалиться прямо сквозь этот лаборантский стул.

– Спасибо, – только и выдавил я.

– В смысле? – Никита Сергеевич нахмурился, – За что?

– За то, что отца вернули…

Я не ожидал, что меня вдруг схватят за ворот и как следует встряхнут.

– Слышь, ты! – рука у него была мощная, – Кого мы вернули-то?! Ты думаешь, мне легко таскать это в себе? Легко знать правду и молчать?!

Он резко остыл и отпустил меня, едва не свалив вместе со стулом.

– Не серчай на меня, Максим, – генерал нервно поправил мундир, – Но только мы ни хрена его не вернули… Его имя должно висеть на доске почёта! Его должны восстановить во всех званиях. Ты понимаешь, что только когда у тебя получится, мы сможем снять секретность?

Я медленно кивнул.

– Когда там… – он ткнул пальцем вверх, – …на стол ляжет толстая папка с хорошим отчётом от этих оболтусов! –

Теперь он ткнул в профессора.

– Я вас попрошу, Никита Сергеевич!

Генерал лишь отмахнулся:

– А, Горячев, извини, погорячился.

– Да что уж там.

– Но ты понял, Максим? Я, может, потому тебя и притащил сюда. Тебе это самому надо, понимаешь? Им не надо, ему не надо…

– Я вас попрошу, Никита Сергеевич!

– Да иди ты! А нам с тобой надо, Максим! – Никита Сергеевич, схватив меня за плечи, аж покраснел, так разволновался, – Мы засылаем и засылаем, а толку нет! Эти вот говорят, что порог разума у них маленький… А я считаю, что не в этом дело. Стержня в них нет!

– А скольких вы уже засылали?

– Ну, чисто технически… – неуверенно начал профессор.

Но Никита Сергеевич уже встряхнул меня.

– Неужели это так важно, Максим? Можешь подозревать меня в чём хочешь, в заинтересованности, в лицемерии… Но мы тут уже пару лет болтаемся на одном месте! Ты думаешь, мне было легко пойти к сыну лучшего друга и притащить на этот эксперимент?!

Он снова отпустил меня и отвернулся, гулко шмыгая. Стул подо мной уже жалобно поскрипывал.

– Мы сейчас работаем над одной теорией, – начал профессор, – Решили попробовать инверторный вариант, когда напряжение электромагнитного поля будет регулироваться само, в зависимости от электропотенциала мозга испытуемого. У нас есть подозрение, что существует некая система…

Генерал кашлянул.

– Ох уж эта ваша секретность, – буркнул Горячев, – Тут не чавкни, там не пукни.

– Не я этим заведую.

Профессор отмахнулся.

– Вам надо погрузиться и… эээ… ну… попытаться проснуться.

Один из лаборантов вдруг поднял руку.

– А если не получится, то найти способ оттуда связаться с нами!

Горячев кивнул.

– Знаете, так тоже сойдёт.

– Звучит так, будто… – начал было я.

– Будто! – подтвердил генерал, – Вот именно, что будто. Да, что там тебя ждёт, никто не знает. Как это всё работает, тоже никто и ни хрена не знает. Ну, может, американцы знают? Вот только твой отец погиб два года назад, и, как видишь, Федерация всё ещё живёт и процветает. Значит, у них тоже не всё гладко.

– Да потому что они не сами эту технологию… – начал было Горячев, но потом сам же и кашлянул, поймав взгляд Никиты Сергеевича.

Покосившись на меня, генерал виновато поморщился. Мол, секретность, я тут не властен.

– В общем, пойди туда, не знаю куда, и принеси то, не знаю что, – усмехнулся я.

– Почему не знаю что? – послышалось от лаборанта, – Нам хотя бы одно успешное подселение в тело противника.