Алексей Губарев – Чистилище. Трудовик (страница 11)
— Пётр, ты не против, что я выбрала возрождение рядом с лидером? — справа раздался голос Дарьи. Хм, и когда это я успел стать лидером?
— Нет, не против, — поднялся на ноги, осмотрелся. Серое марево вместо стен, источник воды в центре, из которого прямо в преграду уходит тонкий ручеёк. В метре от меня сидит напарница, рядом с ней на полу лежит копьё. Снял со спины рюкзак, бросил его на пол и сел рядом. — У меня такое предложение — сейчас мы быстренько перекусим, чем бог послал, а затем ложимся и спим. Часов семь сна нам точно не помешает.
Глава 7
Локация «Обитель Тьмы»
Нас выбросило из зоны воскрешения, словно мусор. Только что я поднимал вещмешок и чехол с битой, намереваясь закинуть лямки на плечи, а в следующую секунду уже стою посреди какого-то двора, и на меня орут:
— Руки в гору, мля! Оба н-на! Пристрелю н-на! Чё за н-на тут происходит⁈ Вы откуда нарисовались н-на, такие упакованные?
— Ты сначала стрелялкой обзаведись, — проворчал я, разглядывая мужика, выглядывающего из оконного проёма двухэтажного здания. Школа, что ли? — Эй, сиделец, давно здесь торчишь?
— Я те н-на ща покажу, как торчу н-на! Вторые сутки н-на!
— Ты бы н-накать перестал. Непонятно же, что говоришь.
— Да я волнуюсь н-на! Ночью собачки приходили, чуть не сожрали н-на. Псины — такому амбалу, как ты, по грудь н-на!
— Вторые сутки, говоришь? Чем питаешься? — спросил я словно невзначай.
— Не поверишь, семечками, н-на. Тут их мешков десять стоит. Так это, водички дадите попить н-на?
— Внизу родник, — усмехнулся я. — Ты что, не спускался ни разу, что ли?
— Та мне и тут неплохо было. Я, конечно, хотел спуститься, но собачки отбили всё желание н-на.
— А семечки жареные? — вдруг спросила Дарья.
— Тыквенные н-на! — заржал мужик. — Шучу, подсолнечника. Нет, просто сушёные. Здесь ещё жмыха навалом. Знаете, что такое жмых н-на?
— Может, и масло подсолнечное имеется? — заинтересовался я.
— Ну да, есть. Целая алюминиевая бочка н-на.
— А бутылки пустые?
— Ёп! Мужик, ты откуда такой умный взялся? На раз всё просчитал н-на! Есть бутылки, ага. Стеклянные, много. И ветошь есть.
Через час мы втроём сидели у небольшого костра. На огне стоял старый, закопчённый чайник, а рядом котелок, в котором варилась каша. Мужичок, которого звали Сава, непрестанно трепался, изображая из себя туповатого зека, не понимающего, за что его сюда закинули. Параллельно он пытался выведать, что здесь и как. Пришлось рассказать сидельцу, что его ждёт при смерти, что он получит за убийство твари и что потеряет за убийство себе подобного. Больше ничего рассказывать не стал, хватит с него и этого.
— Ну, спасибо за кров, Савелий, — произнёс я, допивая остывший чай. — Еды у тебя навалом, дерева для розжига огня тоже. Если что, отобьёшься от тварей горящим маслом. А нам, уж извини, пора двигаться дальше.
— Куда н-на? — удивился Сава. — Или я чего-то не знаю?
— Должник у меня имеется. Рядом где-то бродит, хочу найти его. А Дарья — мой оруженосец. — Я подмигнул напарнице.
— Я с вами пойду н-на! — воспрянул было сиделец, но, встретившись с моим взглядом, поник. — Что, думаешь, мешать буду?
— Будешь, — спокойно произнёс я и развёл руками. — Видишь ли, Савелий, это Чистилище. Здесь человек человеку волк. Закон джунглей, мать его. Каждый сам за себя. Жаль, нет ориентиров по сторонам света и самой захудалой карты. Тогда я бы показал тебе направление к большой группе людей.
— Чё, прям много заключённых в одном месте?
— Да. И пахан у них имеется, Антифризом кличут. — От моей последней фразы у Дарьи вырвался смешок. — Но, сразу говорю, без оружия здесь делать нечего. Сооруди себе копьё или ещё что посерьёзнее.
— Ну, раз такой расклад, спасибо за науку. — Савелий тоже поднялся на ноги. — Я добро помню, а ты многое мне рассказал н-на.
Уходили почти по темноте. Позади негромко ругался Сава, у которого в одной из бутылок на донышке обнаружилось масло, из-за чего набранная вода была испорчена.
— Ты так и не сказала, почему считаешь, что идти нужно в ту сторону? — в который раз поинтересовался я.
— Не знаю. Чувствую — в той стороне то, что нам укажет верный путь.
Ночь в Чистилище тёмная, зато слышимость хорошая. Если днём довольно душно, градусов двадцать восемь, то ночью прохлада. Да, именно в это время из нор вылезают самые крупные твари.
— Замри! — шёпотом произнёс я, услышав посторонний шум. Мы остановились, завертели головами. — Так, а теперь медленно опускаемся на землю и ждём.
Чёртовы обезьяны. Десятка два, не меньше, двигались параллельно нам, метрах в двухстах справа. Вели они себя шумно, перерыкиваясь друг с другом, и, если бы мы не залегли, могли бы и увидеть нас. К счастью, обошлось.
— Сдаётся мне, я знаю, куда направляется эта компания, — прошептал я, когда твари исчезли из поля зрения, и лишь благодаря рычанию и повизгиванию мы знали, в какой стороне находится стая. — Мне рассказывали, что иногда звери объединяются и нападают на густо заселённые оазисы. Вроде как специально, чтобы заключённые не сидели на одном месте.
— Что делать будем? — так же шёпотом спросила Дарья.
— За ними пойдём, — улыбнулся я. — Это же провожатые, выведут нас к нужному месту.
Дальше шли, ориентируясь на звуки. Обезьяны были перевозбуждены, иногда останавливаясь и поднимая шум. Было такое впечатление, что они сами не знают, куда идут. Дважды нам с Дарьей приходилось выжидать, когда звери успокоятся и продолжат движение.
— Похожи на толпу пьяных сельских подростков, не знающих, куда бы им податься, — прошептала напарница, когда мы остановились в очередной раз. — Идут в соседнее село.
— Чтобы устроить там драку, — подытожил я и неожиданно для себя самого улыбнулся, представив всю эту картину. — Поднимаемся, похоже, они снова начали движение.
К оазису вышли затемно. На горизонте замаячил гротескный силуэт, который сложно было с чем-то перепутать. Твари последние пару километров притихли, но сейчас в них словно бесы вселились. Заорали дурниной и рванули вперёд, набирая скорость. Откуда-то слева их ор подхватили завыванием и лаем — похоже, не только обезьяны пришли на веселье.
— Привал, — произнёс я, останавливаясь. — Подождём немного, может, обороняющиеся факелы зажгут, чтобы нам увидеть эту проклятую спутниковую антенну.
— Тревога! — разнеслось по округе. Явно использовали какое-то приспособление вроде рупора. — Тревога!
Местные оказались не готовы к нашествию тварей. Бой продлился чуть больше десяти минут, после чего крики обороняющихся совсем потерялись в обезьяньем рёве и рычании другого зверья. Похоже, на оазис напали одновременно с нескольких сторон и у заключённых просто не хватило народу, чтобы сдержать натиск.
А потом, когда всё вроде стало утихать, началось землетрясение. Твари, до этого рвавшиеся внутрь оазиса, словно одержимые, с такой же поспешностью рванули обратно. Теперь в их рычании и визге слышался ужас, а не жажда крови.
— Твою через колено! — выругался я, срываясь с места. — Дарья, за мной! Держись рядом!
Мимо пронеслась огромная псина, даже не взглянувшая в нашу сторону. Бежать по дрожащей земле — то ещё испытание. Ощущение такое, словно почва под ногами вот-вот перевернётся, и всё встанет с ног на голову.
Два десятка шагов. Три. Вот я уже начал различать очертания сооружения. Нет, здесь точно нет огромной тарелки. Значит, меняем направление и бежим по кругу. Чёрт, нога разболелась совсем не вовремя.
— Дарья, вправо! Не отставай! — прихрамывая, двинулся вокруг сооружения. Землетрясение усиливалось, бежать стало практически невозможно. Ещё пара шагов, и я повалился на бок. Ругаясь сквозь зубы, встал на четвереньки. Ну уж нет! Я должен увидеть эту антенну! Должен успеть!
Почва начала уходить из-под ног, и меня потянуло в направлении оазиса, в один миг просевшего метров на десять под землю.
— Пётр! — раздался крик напарницы. — Хватайся за копьё, я вытяну!
— Назад! Оба погибнем! — заорал я в ответ, но было уже поздно. По спине что-то чиркнуло, обжигая болью, а в следующую секунду в правое плечо пришёлся удар. Я попытался сбросить навалившуюся тяжесть, но рука наткнулась на человеческую ногу. Дарья!
Перехватив напарницу за щиколотку, я потянул на себя — и вскоре уже крепко держал её за талию. Грохот стоял такой, что кричать не было смысла, всё равно ничего не услышишь. Пришло понимание — всё! Если о реинкарнации оазиса говорят правду, то я сейчас сдохну окончательной смертью, и мои любимые останутся неотмщенными.
Почва под нами исчезла, и мы стремительно понеслись вниз. Секунда свободного падения, вторая, а затем в один миг всё исчезло. Не было грохота, не было тела. Одно лишь сознание.