Алексей Губарев – Чистилище. Том 1-2 (страница 4)
Хруст ломаемых костей, бьющийся в конвульсиях длинный хвост, сдавленный сип из переполненной глотки противника. Зайдя сбоку, я нанёс ещё один удар, целясь по толстой шеи ящера. Хрясь!
Хвост твари ещё раз дернулся и замер, а в мою грудь влетел очередной сгусток света, заставив меня шарахнуться от неожиданности. Уронив трубу, я бросился к голове твари, чтобы вытащить птица, но было уже поздно. В пасти ящера обнаружился совершенно безжизненный комок окровавленных перьев.
Сделав пару шагов в сторону, я рухнул на колени от накатившей слабости. Содержимое желулка буквально вырвалось наружу. Дрожащей рукой вытерев рот, бездумно осмотрелся по сторонам. Взгляд зацепился за ручей, едва видимый в надвигающихся сумерках.
Прямо так, на четвереньках добрался до живительной влаги и припал к ней, жадно глотая холодную воду. Утолив жажду, погрузил в ручей всю голову. Такой поступок взбодрил, прогоняя навалившуюся слабость и возвращая ясность ума. Оружие!
Подорвался от ручья, вертя головой на все триста шестьдесят. Подхватил трубу и собрался было бежать обратно, к своему убежищу, но вспомнил про воду. Проклятье! Бутылка, которую я держал в левой руке, при падении разбилась. Сходили за водичкой, бляха муха!
Обратно к убежищу шёл вдвое медленнее, волоча за собой ящера, по весу нисколько не уступающего Малой гончей. Почему-то я был уверен — мясо этой зверюги будет гораздо мягче и вкуснее.
Вернулся, когда уже окончательно стемнело и изрядно похолодало. От дневной жары не осталось и следа, температура опустилась градусов до восемнадцати. Похоже, нужно искать теплую одежду, иначе не долго и заболеть.
До комнаты добирался на ощупь, несколько раз больно саданувшись головой и коленом. Матерясь сквозь зубы, втащил тушу ящера в мастерскую, а сам пошел в комнатку сторожа. С трудом закрыл железную дверь, заскрипевшую так громко, что у меня волосы встали дыбом. Задвинул проржавевший засов и замер, прислушиваясь к внезапно навалившейся тишине.
Где-то вдалеке раздался протяжный вой, выводя из оцепенения. Хрена с два я здесь в безопасности! Где гарантии, что здесь не бродят твари, для которых сорвать с окна решётку — разок взмахнуть когтистой лапой? А ведь им есть, ради чего сюда ломиться — в соседней комнате две туши валяется, одна из которых располосована и от неё за версту несёт кровью…
Я прошёл вдоль стены к оконному проёму и осторожно выглянул наружу. Ничерта не видно. Вернулся к столу и схватился за рукоять воткнутого в столешницу ножа. На душе сразу стало спокойнее. Вот сейчас возьму в другую руку трубу, и тогда, возможно, смогу покимарить немного.
Сложил один матрас пополам и прислонил к стене, а затем уселся в получившееся кресло, прихватив со стола сиденье табурета, на котором лежали остатки жареного мяса.
Медленно пережовывая подгоревший ужин, я тупо смотрел в окно, наслаждаясь тишиной. Так, насыщаясь и заставляя свой перегруженный мозг работать, я уснул.
Из сновидений меня вырвал хлопок выстрела. Подорвавшись, взвыл от боли — на левой ноге закусило мышцу. Чертыхаясь, стиснул зубы и стал сгибать-разгибать затёкшую ногу. Именно в этот момент пернатый ублюдок решил сообщить, что он вернулся — видимо воскрес и сразу направился сюда.
«Новобранец, отставить панику, всё под контролем!»
Голос ворона, прозвучавший у меня в голове, сработал, как эмоциональная граната. Перестав дёргаться, я откинулся на спину и заскулил. Тихо, протяжно. Слезы ручьями текли по щекам, а у меня не было ни сил, ни желания их вытирать.
Не знаю, сколько это продолжалось. Вместе со слезами уходили обида, боль, непонимание происходящего. Нечто похожее я испытывал в глубоком детстве, когда наша семья переехала из города в деревню. Тогда местные мальчишки, встречая меня на улице, окружали толпой и били ногами. Били только потому, что я чужой, приезжий. Потом они уходили, а я, семилетний пацан, лежал и плакал. Больше от обиды и непонимания — за что?
Потом я стал вылавливать этих драчунов по одному и бить. Бить жестоко, не слыша просьб о пощаде, не обращая внимания на крики и плач. К нам домой приходили родители пострадавших, с угрозами, с криками. Отец отвечал — если Максим бьёт ваших детей, значит есть, за что!
Вот и сейчас, что-то щелкнуло у меня в голове, и слезы иссякли. Пошарив руками по сторонам, я ухватил рукоять ножа и поднялся на ноги.
«Сколько тебе лет, боец?»
Вопрос птица застал врасплох и я машинально ответил:
— Восемнадцать.
«Со скольки у вас призывают на службу?»
— С восемнадцати. — да что ему нужно?
«Значит, ещё совсем зелёный. Что ж, новобранец, теперь я понял, почему тебе в помощники выбрали именно меня. Ложись спать, я покараулю до рассвета. И накройся матрасом, иначе к утру совсем замёрзнешь.»
Спокойно поспать не вышло, нас обнаружили. Меня разбудил грозный рык, прозвучавший за стеной. Едва открыв глаза, я замер, даже дышать перестал, вслушиваясь в темноту. В голове раздался спокойный голос ворона:
«Их двое. Старшие адские гончие. Не дергайся, может пронесёт. Пришли они на запах, не по следу.»
Не пронесло. На оконную решетку обрушился мощный удар, сопровождаемый злобным рыком. В проёме появилось что-то тёмное, вспыхнули два багровых огня, а в следующий миг от двери раздался скрежет, словно ножом по железу…
Глава 3 ИЗМЕНЁННЫЕ И МАРОДЁРКА
«Похоже, нас сейчас будут есть.»
— Какого хрена они задумали? — я сбросил с себя драный матрас и поднялся на ноги. Подхватил нож со стола и тут же понял — таким даже шкуру не попорчу. Да и трубой много не навоюю, разве что удачным ударом сломаю конечность. Хотя…
Я бросил нож обратно на стол, схватил свое первое оружие и двинулся к окну. Сзади раздался мощный удар в дверь, заставивший меня присесть от испуга. Мля, страшно то как! Не хочу, чтобы меня живьём жрали!
«Ты чего задумал, парень? Лучше подопри дверь своей зубочисткой, засов уже выгибаться начал!»
Забыв про свои планы — двинуть торцом трубы в оскаленную пасть Старшей гончей, я метнулся обратно к двери. Вбив один конец оружия в выбоину на бетонном полу, вторую упёр в дверь. Только собрался выпустить трубу из рук, как на единственную преграду, отделяющую нас от твари, обрушился мощный удар.
Дверь сорвало с проржавевших петель и она с противным скрипом нанизалась на мое оружие. Не успев вовремя отскочить, я получил сильный удар в левое плечо, сбивший меня с ног и отшвырнувший к противоположной стене. В глазах потемнело от нестерпимой боли — похоже левую руку выбило из плечевой сумки.
Страшный рёв, полный боли и ярости, вернул меня в сознание. Я попытался подняться и тут же ткнулся лицом в пол — левая рука совершенно не слушалась.
«Новобранец, а ну живо отодрал свой зад от пола! Нужно добить тварь, пока сюда не добралась вторая гончая. Встать, я сказал!»
— Сука! — заорал я, с трудом поднявшись на ноги и ошалело оглядываясь по сторонам. Взгляд скользнул по валяющейся на полу двери и тут же замер, встретившись с глазами Старшей гончей. Тварь, словно бабочка, была нанизана на трубу, пробившую ей грудь и вышедшую за правой лопаткой. Её левая передняя лапа яростно скребла железо двери, а из глотки вырывались клокочущие хрипы.
«Да шевелись ты, обморок! Нож, возьми нож!»
Нащупав на столе косяк, я двинулся к твари, заходя с правой стороны. Куда бить? В глаз? Так она башкой дёрнет в сторону. Ещё и левая рука висит плетью, совершенно не слушаясь.
«Эх, была не была! Новобранец, атакуй по моей команде. Постарайся вбить лезвие как можно глубже в глазницу. Начали!»
Ворон, до этого сидевший на столешнице, сорвался с места и чёрной тенью метнулся к гончей. Тварь на миг замерла, а затем забилась ещё сильнее — раздался звук удара и тельце пернатого прижало когтистой лапой к двери. Я рванул вперёд с секундной задержкой, успев краем сознания отметить, что тварь потеряла один глаз.
Миг, и я возле хрипящей твари, которая отвлеклась, заглатывая ворона огромной пастью. Эх, только бы не промахнуться!
Наваливаюсь правым коленом на шею гончей, при этом сильно ударившись рёбрами о торчащую из спины твари трубу. Зверюга захрипела, задёргалась, попытавшись сбросить меня. Дурак, надо было сразу за трубу хвататься и расшатывать её, расширяя рану.
Тем временем моя правая рука раз за разом била коротким лезвием в голову твари, все никак не попадая в этот чёртов глаз. Гончая рванулась, приподнимаясь с двери, но в этот момент я вбил нож в глазницу. Сменив на рукояти хват, навалился, вгоняя острый кусок железа внутрь черепа.
Тварь подо мной ещё раз дёрнулась и обмякла. Я же обессиленно навалился на трубу, ухватившись за неё липкой от крови рукой. Сгусток света, отделившейся от мертвого тела, на миг осветил комнату, а затем влетел в мою грудь.
Грохот, раздавшийся внутри здания напомнил мне, что ещё ничего не кончилось, что есть ещё одна тварь. Грозный рык заставил зашевелиться волосы на затылке, появилось желание забиться в угол, сжавшись в комок, и просидеть там, пока не закончится всё это…
Хрена с два закончится! Я, ухватившись мокрыми пальцами за едва торчащий из черепа край ножа, осторожно вытащил его из глазницы. Перехватил поудобней и лишь после этого поднялся с мертвой твари. Медленно, стараясь не издавать никакого шума, двинулся к дверному проёму. Чуть не запнувшись о валяющуюся ножку табурета, присел. Ухватив нож зубами, поднял с пола деревяшку и вновь двинулся к выходу. У самого проёма замер, прислушавшись, даже дыхание задержал.