Алексей Губарев – Аскет. Чистилище (страница 3)
Innocens N 13, ты уничтожил двух Молодых адских гончих. Получено 2 осколка души (конфигурация Чувство добычи).
Формирование первой сферы души – 2/50 (будущая конфигурация неизвестна).
Формирование ядра души – 2/5000.
Innocens N 13, твоя Чистота души составляет 94.2 %.
Справка:
Чистота души влияет на несколько параметров:
1. Процент потери памяти при возрождении.
2. Изначальный облик.
3. Преобладание разума над инстинктами.
Дополнение:
Innocens N 13, при падении Чистоты души ниже 75 %, умение Чистая душа будет утеряно»
– И вот что мне со всем этим делать? – спросил я в пространство, не надеясь получить ответ. – Птиц, ты где?
Тишина. Никто не оскорблял, отвлекая от тяжёлых мыслей, от осознания, что я больше никогда не вернусь домой… На меня сокрушающей волной обрушилась суровая действительность, заставив взвыть раненым зверем. Мама, я не хочу так!
– Верните меня обратно! Слышите, экспериментаторы хреновы?! Я хочу домой! – лишь журчание ручейка стало мне ответом. – Твари! Я найду ту суку, что засунула меня в этот грёбаный мир. Слышишь, урод?
Накатила слабость, а вместе с ней лютое желание завыть. Возможно, я бы так и сделал, но перед глазами вновь появилась надпись:
«Время пребывания в безопасной зоне подходит к концу. Innocens N 13, удаление произойдёт принудительно через: 10. 9. 8…»
Грубый толчок в спину, и я вновь очутился в мире, где низко нависают свинцовые тучи, воняет гарью и разложением, и вдобавок очень душно.
«Вернулся? Жаль, я надеялся, что тебя загрызли окончательно, без возможности возрождения»
– Да пошёл ты, ворона тряпочная, – беззлобно огрызнулся я на птица, сидевшего на плите и разглядывающего меня одним глазом. Окинув взглядом недавнее место моей гибели, я увидел лишь две звериные туши и остатки кровавого пиршества. – Адские гончие ушли?
«Ага. Сожрали твою тушку, побегали туда-сюда, и свалили. А ты молодец, не сдрейфил. Правда, вёл себя как беременная свиноматка, но это поправимо. Боевой дух в тебе имеется, а мозги – дело наживное»
Слушая голос ворона, я поднял с земли трубу, так и лежащую на туше одной из убитых тварей. Хорошая дубина получилась, только слегка длинновата.
– Почему гончие не стали жрать своих? – спросил я, переворачивая башку псины концом трубы.
«Закон Чистилища. Подобных себе нельзя убивать, нельзя есть»
– Чистота души? – задал я очередной вопрос.
«Мне начинает казаться, что ты не настолько туп, насколько выглядишь. Кстати, нам нужен огонь, потому что жрать это сырым я не буду»
– Жрать гончих? – меня всего передёрнуло. Словно в насмешку, громко заурчал желудок, а к горлу подкатила тошнота. Чёрт, мне однажды приходилось есть собачатину – я, когда узнал, чем меня накормили, чуть морду не набил шутнику. Но жрать это?!
«Тебе нужен клинок. Я тут провёл тщательную разведку на местности, пока ты отсутствовал, и кое-что нашёл. Одну тушу прихвати с собой и топай к тем развалинам, где ты разжился дубиной. Заодно и логово себе сделаешь»
Тащить одновременно пятидесятикилограммовую тушу, норовящую постоянно соскользнуть с плеча, и кусок трубы – дурацкое упражнение на выносливость. К тому же я постоянно оглядывался и вообще вертел головой на все триста шестьдесят. Ещё раз умереть мне совершенно не хотелось.
«Шевели булками, дохляк!»
Я точно прибью этого ворона. А затем скормлю гончим. Интересно, а птиц после смерти возродится?
Находкой пернатого оказалась небольшая одноэтажная постройка, в которой раньше располагалось какое-то производство. Окна здания были забраны самопальными решётками, сваренными из арматуры, а главный вход полностью завален какими-то строительными отходами.
«Есть вторая дверь, с торца, туда иди»
Ворон, хитрая скотина, влетел в окно и пропал из виду, оставив меня в растерянности. С какого торца, мне что, бегать вокруг здания?
Через пять минут я уже протискивался в дверной проём, наполовину заблокированный потолочной плитой, рухнувшей внутрь здания одной стороной. Нихрена это не укрытие – крыша в нескольких местах имеет такие дыры, кто угодно пролезет.
– Эй, старая курица, куда спрятался? – бросил я в царящий полумрак, медленно двигаясь вперёд по коридору и волоча тушу гончей за заднюю лапу.
«Ещё десять шагов вперёд и свернёшь налево»
Я толкнул изрядно проржавевшую железную дверь и очутился в маленькой комнатке с одним-единственным окном. В прошлом помещение явно использовалось, как ночлежка – несколько рваных, прокопчённых матрасов справа от оконного проёма, груда поломанных табуреток в противоположном углу и колченогий стол, стоящий посередине комнаты. Всё.
– И где обещанная находка?
«Левый нижний угол рамы, видишь рукоять?»
В углу, между рамой и внутренней облицовкой торчала короткая рукоять, плотно обмотанная грязной верёвкой. Она почти сливалась с грязным подоконником.
– Твою бабушку, пернатый! – сдавленно выругался я, сжимая в руке косяк – сапожный нож с изрядно убитым лезвием. Гвозди им, что ли, рубили? – Получше ничего не мог найти?
Ответ ворона прозвучал слишком устало:
«В соседнем помещении есть кусок точильного камня. Разбудишь меня, когда разделаешь тушу. Надеюсь, огонь ты разводить умеешь?»
Вы когда-нибудь разводили огонь без спичек, зажигалки и прочих приспособлений, вплоть до огнива? Я это делал впервые. Причём действовал не как наши далёкие предки, а воспользовался способом, услышанным от одного старого шахтёра. Благо, всё нужное имелось в наличии.
В соседней комнате я обнаружил не только точильный камень. Ещё там нашлась здоровенная наковальня, молоток с железной ручкой и пара сильно заржавевших скоб. Что ж, сначала стоит выправить лезвие косяка.
Через двадцать минут работы ножом можно было если не бриться, то уж строгать древесину вполне сносно. Вернулся в спальню – так я решил называть эту комнату, и забрал оттуда пару сломанных табуреток. Ворон в это время спокойно дрых, сидя на краю столешницы и спрятав клюв под крылом. Появилось желание напугать птица, но я сдержался – пернатый всё же заслужил отдых.
На улице поднялся сильный ветер, что было на руку – мой способ добычи огня был довольно шумным. Расколов несколько принесённых деревяшек на щепки, я выбрал пару из них и принялся делать тонкую стружку, благо древесина была сухая – самое то для моих нужд.
Приготовив трут для розжига, я собрал с пола несколько тряпок. Половиной обмотал один конец скобы, а другой рукоять молотка. Теперь и руку не отсушит, и удержать смогу при нагреве. Положив скобу одним краем на наковальню, я взял молот и начал с силой бить по заострённой части скобы – она плоская, а потому площадь удара больше.
Знакомый говорил – достаточно девяти-десяти ударов, чтобы железо нагрелось столь сильно, что можно от него прикуривать. Мне потребовалось ударить двадцать три раза, чтобы скоба накалилась. Тут же поднёс раскалённое железо к труту, лежащему на сиденье от табурета, и легонько подул. Сначала стружка стала чернеть и скручиваться, над ней появился дымок, а затем вспыхнуло пламя.
«Хм, впервые вижу такой способ разведения огня. Ты меня удивил, новобранец. Правда, шума поднял – если бы не ветер снаружи, все твари с округи сбежались бы на огонь. Где такому розжигу научился?»
– Люди добрые подсказали, – ответил я, шалашиком устанавливая дрова вокруг разгорающегося пламени. – Может, на разведку слетаешь, пока я ужин готовлю?
«Мясо знаешь откуда лучше срезать?»
– Я вырос в сельской местности, так что разберусь.
Спустя полтора часа я с жадностью поглощал слегка подгорелое жёсткое мясо гончей, наплевав на отсутствие соли и специй. Как говорила бабушка – голод, вот лучшая приправа для любой пищи!
Ворон, проголодавшийся не меньше моего, уже съел свою порцию и ждал, когда я наемся.
«Горазд ты пожрать, салага! Может я и повторяюсь, но из тебя и правда может выйти толк. Кстати, снаружи темнеет, похоже, скоро наступит ночь. Я бы на твоём месте прогулялся до источника, пока относительно светло. Заодно посмотрим, что за твари подтянулись на труп гончей»
– Пошли! – согласился я, вытирая руки о ветошь. – Кстати, может ты видел где-нибудь ёмкость под воду?
«Под матрасом лежит стеклянная бутылка с отколотым горлышком, больше ничего не видел.
– Ну, хоть что-то, – я ухватил трубу и поднялся на ноги. – Выходим.
Пока я выбирался из здания, ворон успел облететь окрестности и доложить – тварей поблизости нет. И всё же я не стал рисковать, передвигаясь короткими перебежками от одного укрытия к другому. Возможно, это и спасло нас с птицем.
Противник укрылся под плитой, поэтому пернатый не обнаружил угрозы. Ворон на бреющем сел в нескольких шагах от ручья, до которого мне оставалось идти метров пять. Встряхнув крыльями, птиц быстро засеменил к воде, когда к нему метнулась серая тень. Я, присев за очередным укрытием, как раз смотрел в нужную сторону, поэтому увидел момент атаки и со всех ног бросился вперёд, изготовив трубу для удара.
– Кр-р! – вырвалось из пасти здоровенной ящерицы, разом заглотившей две трети ворона. Кранты пернатому – молнией пронеслось в голове, – уже не спасти. Тем не менее, я продолжал двигаться вперёд, особо не раздумывая, как поступлю в следующую секунду.
Шаг, ещё шаг, и тяжёлая труба с размаху опускается на хребет ящерицы, уже полностью заглотившей ворона.
Хруст ломаемых костей, бьющийся в конвульсиях длинный хвост, сдавленный сип из переполненной глотки противника. Зайдя сбоку, я нанёс ещё один удар, целясь по толстой шее ящера. Хрясь!