Алексей Громов – Экспедиция 1987 (страница 1)
Алексей Громов
Экспедиция 1987
Введение
Выписка из приказа №25-СП от 12.05.1987
***
Кабинет заведующего пахнет старыми отчётами, машинописной лентой и крепким чаем, который давно остыл в стакане. Савельев сидит на жёстком стуле, держит в руках лист с приказом и чувствует, как где-то под ложечкой разливается тягучее нежелание. Ему только исполнилось тридцать пять. В самом соку, как говорят женщины из отдела кадров. Но сейчас он чувствует себя учеником, которого вызвали к доске с невыученным уроком.
– Игорь Сергеевич, я же карстовед, – голос звучит глуше, чем хотелось бы. – А там, судя по отчётам, не карст, а не пойми что. У меня ни приборов подходящих, ни опыта…
Заведующий, грузный мужчина с сединой в усах, откладывает в сторону какую-то папку и смотрит поверх очков.
– Опыт у вас есть, а приборы вам выдадут по списку. Заявку уже подписали.
Савельев молчит. Листок с приказом он уже прочитал трижды, но всё ещё надеется, что где-то ошибка. Подпись стоит – не подделаешь.
– Ладно, – он опускает глаза на строчку с составом. – А кто едет ещё?
– Марченко, Зуев, Борисов.
– А меня вы тогда зачем туда отправляете? Борисов в этой теме разбирается гораздо лучше меня. Назначьте его руководителем, а я… я могу подстраховать, в конце концов.
Заведующий вздыхает и опрокидывается на спинку стула. Стул жалобно скрипит.
– Вас отправляю не я и даже не институт. – Он снимает очки, трёт переносицу. – Вопрос стоит о пересмотре финансирования всего направления. Поймите, если мы не исследуем эту аномалию… – он делает паузу, подбирая слова, – …то наши оппоненты из Москвы получат все козыри. Спутниковые данные – очень высокий приоритет. Так что собирайтесь, Игорь.
Савельев хочет сказать, что он не просился в Сибирь, что подавал заявку на Крым, что у него молодая жена и она будет в бешенстве. Но всё это сейчас кажется мелочным и неуместным.
– И ещё, – заведующий уже снова надел очки и перебирает бумаги, делая вид, что разговор окончен, но добавляет почти шёпотом: – Попросите, чтобы вам выделили побольше расходников для магнитометра. У прошлых групп они часто зашкаливали и выходили из строя.
– Каких прошлых групп? – Савельев поднимает голову. – В районе Северного никто не работал с магнитометром.
– Работали, – заведующий коротко глядит на него. – Только отчёты не дошли до отдела планирования. Не у всех групп получилось вернуться с полным комплектом данных. Или вообще вернуться, – добавляет он уже себе под нос.
В кабинете стало тихо. Только маятник настенных часов отбивает секунды.
– Вы о чём? – осторожно спрашивает Савельев.
– О том, что район сложный, Игорь Сергеевич. Аномалии, о которых говорится в приказе, – это не геофизическая абстракция. Три года назад туда выезжала группа геологов из Свердловска. Вернулись не все. И магнитометр у них вышел из строя на второй день. Поэтому вы возьмёте запасные блоки питания и не будете пренебрегать техникой безопасности. Всё.
Заведующий возвращается к своим бумагам. Аудиенция закончена.
Савельев выходит в коридор, сжимая в руке приказ. За окном института – май, тополиный пух летает белыми хлопьями, а у него в голове одна фраза: «Не у всех групп получилось вернуться». Он никогда не слышал о пропавших геологах в Западной Сибири. Но если это правда, то зачем их отправляют туда без предупреждения? Или, может быть, именно поэтому?
Он останавливается у окна, смотрит на улицу. Внизу, у проходной, курят двое мужчин. Савельев узнаёт в одном из них Марченко – тот машет рукой, будто уже знает о назначении. Второй, в расстёгнутой куртке, задумчиво смотрит куда-то в сторону.
Значит, четверо: Марченко – надёжный, опытный, с ним он уже работал в прошлом году на Алтае. Зуев – молодой, но хваткий. И Борисов… Борисов, который действительно лучше всех в институте разбирается в аномальных геомагнитных полях. И которого почему-то не поставили руководителем.
Отъезд
Из личного дела старшего научного сотрудника Савельева И. С.
«
***
Утренний поезд на Новосибирск отправлялся в 7:42. Савельев приехал на вокзал за час – не потому, что боялся опоздать, а чтобы не сидеть дома в тишине, которую Наташа заполняла нервным перебиранием вещей.
В купе было душно. Марченко уже занял нижнюю полку у окна, разложил газеты и готовился к долгому пути. Зуев ушёл куда-то за кипятком, Борисов молча укладывал снаряжение в сетку над головой.
– Ты жену предупредил? – спросил Марченко, не поднимая головы от газеты.
– Да. Она… понимает.
– Понимает, – хмыкнул Марченко. – Моя тоже понимает. Вот только на третий день начинает звонить каждый час. Скажи, зачем нас вообще в такую глушь отправили? Есть же объекты и поближе.
Савельев пожал плечами. Он уже задал себе этот вопрос десяток раз и ответа не нашёл.
Поезд дёрнулся и начал набирать ход. За окном поплыли платформы, багажные склады, бетонные заборы. .
– Зато расходников дали с запасом, – заметил Борисов, спускаясь с верхней полки. – Я такое видел только в экспедициях на Памир. И магнитометр новый, с Запада. Кто-то хорошо пробил бюджет.
– Или сильно хочет, чтобы мы что-то нашли, – тихо сказал Савельев.
В купе повисла пауза. Марченко отложил газету, Борисов замер с термосом в руке.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Марченко.
– Ничего, – Савельев отвернулся к окну. – Просто подумал вслух.
Поезд выходил за город. В полях ещё держался утренний туман, а над лесом поднималось солнце. Обычный июньский день. Обычная экспедиция.
Только вот в рюкзаке, помимо стандартного снаряжения, лежала копия какого-то старого отчёта, которую заведующий сунул ему в последний момент со словами: «Ознакомьтесь в дороге. Это закрытые материалы, без пометок». Савельев ещё не открывал папку, но чувствовал: то, что там написано, не имеет отношения к карсту и стандартным геологическим изысканиям.
Он достал папку, но раскрывать не стал. Положил на столик и вышел в коридор. В тамбуре пахло углём и машинным маслом. За стеклом мелькали берёзовые перелески, редкие деревеньки, полевые дороги. Куда-то в Сибирь уходил состав, увозя четверых мужчин, которые ещё не знали, что их ждёт.
Прибытие
Из отчёта геологической партии № С-8412 (Свердловск, 1984 г.)
«
Гриф «
***
Поезд тащился трое суток. За Уралом началась тайга, бесконечная, местами заболоченная, и Савельев поймал себя на мысли, что они всё глубже забираются в никуда. На полустанках состав подолгу стоял, пропуская встречные составы с лесом и углём. К концу третьего дня за окнами потянулись одноэтажные деревянные дома, покосившиеся заборы, ржавые цистерны, вросшие в землю.
– Северный, – объявил проводник, заглядывая в купе. – Через десять минут.
Зуев высунулся в окно, вдыхая запах прелой хвои и мазута.
– И как тут люди живут?
– Раньше жили, – Марченко стаскивал с полки рюкзак. – Шахта работала, посёлок шумел. А сейчас что? Ни работы, ни молодёжи.
Перрон встретил их тишиной. Никто не выходил, кроме них. Станция – дощатое здание с облупившейся вывеской «Северный» – выглядела заброшенной. Из будки дежурной вышел пожилой железнодорожник в промасленной робе, молча глянул на приезжих и скрылся обратно.
– Грузимся, – скомандовал Савельев, оглядываясь.
Машину им обещали от местного совета. Стояла она тут же – «уазик» с облезлыми бортами, из-за руля которого выбрался мужик в кепке, с недоверчивым прищуром.
– Из института, что ли?
– Из института, – подтвердил Савельев. – До пещеры довезёте?
– Довезу, – мужик сплюнул. – Только толку? Она вас, учёных, уже не первый раз принимает. Никто ещё спасибо не сказал.
Марченко и Зуев замерли с рюкзаками. Борисов, который всё время молчал, вдруг спросил:
– А что, до нас уже были?
– А то ж. Три года назад какие-то геологи приезжали. Тоже учёные, тоже с приборами. Обратно не все уехали, – мужик открыл дверь, жестом приглашая грузиться. – А вы, видать, их искать приехали? Так не нашли никто.