Алексей Гришин – Стража (страница 25)
– Всегда следите за уровнем радиации, как в кабине, так и снаружи. Реактор надежно защищен, но все же в бою или во время обслуживания может произойти его повреждение и небольшая утечка радиации. Если индикатор станет желтым и будет моргать чаще двух-трех раз в секунду – бегите со всех ног куда подальше.
– Лоуренс, – хрипло прошептал Рейн.
Ответа не было. Если бы приборы в кабине Стража Лоуренса каким-то чудом продолжали работать, то индикатор уровня радиации представлял бы собой горящую ровным красным цветом точку, символизирующую дозу за пределами шкалы измерений.
Вскоре радиосвязь ожила, и все пилоты получили категорические приказания возвращаться к точке сбора. Недалеко от неподвижно застывшей громадины Стража Лоуренса приземлился вертолет. Это не был вертолет санитарно-эвакуационной службы, подобный тому, что доставил на базу Элен, когда ей стало плохо в ходе первого полевого испытания. На бортах этой машины вместо красного креста красовался зловещий черно-желтый трилистник «Осторожно: радиация!»
Из вертолета на землю спрыгнули несколько человек в громоздких серебристых комбинезонах, похожих на космические скафандры, с закрытыми шлемами и воздушными баллонами за спиной. Держа в руках счетчики Гейгера, они осторожно стали приближаться к Стражу Лоуренса.
Лишь спустя два часа специалистам удалось изолировать поврежденный реактор и с помощью лестницы добраться до кабины Стража. Когда из-под откинувшейся бронеплиты повалил пар, двоих ликвидаторов начало неудержимо тошнить, и им пришлось спуститься со Стража и собраться с духом перед второй попыткой. Один из них сбегал к вертолету и вернулся с большим черным пластиковым мешком.
***
Трагическая гибель друга, даже просто человека, рядом с которым провел не один день, общался, был членом одной команды – это всегда тяжелый удар. И неважно, был ли погибший профессионалом, привыкшим рисковать собственной жизнью, или семнадцатилетним подростком, до последней минуты не осознававшим в полной мере грозившей ему опасности. Еще труднее было смириться с мыслью, что этот веселый здоровый паренек с добрыми глазами и широкой улыбкой погиб не в настоящем бою с реальным противником, а в результате рокового стечения обстоятельств, неудачного совпадения.
Стражи Рейна и Валентайна в том испытании тоже получили по несколько прямых попаданий. Но их броня была рассчитана на это, и она выдержала. Техникам из обслуживающего персонала после боя пришлось лишь заменить поврежденные пластины брони, закрасить царапины. Снаряд, попавший в Стража Лоуренса, не пробил броню, но от сотрясения лопнула одна из трубок системы охлаждения реактора, что и привело к его быстрому перегреву. Несмотря на это, пилот мог бы спастись, не откажи система аварийного сброса, или если бы кабину Стража можно было открыть без подачи энергии. Все специалисты сходились во мнении, что вероятность произошедшего ничтожно мала. Но, тем не менее, это случилось.
Другие пилоты не присутствовали на похоронах Лоуренса. Собственно, похорон как таковых не было – останки в герметичном свинцовом контейнере вывезли с базы неизвестно куда.
После этого испытания, ставшим последним для Лоуренса и обернувшимся общей трагедией для остальных, все занятия были отменены на три дня. Блэквуд исходил из лучших побуждений, но непривычное вынужденное безделье только усугубило и обострило чувство потери. В команде воцарилось уныние и апатия, пилоты шлялись по базе, не зная, чем себя занять.
Хуже всего, конечно, приходилось Мэй, ведь она потеряла не просто друга. Но и остальные пилоты тоже переживали. Даже черствая Келли ходила, как в воду опущенная и не с кем не задиралась.
Тэри, как психолог и как человек делала все, что в ее силах, чтобы не позволить переживаниям перерасти в нервный срыв у кого-нибудь из пилотов. Тэри провела с каждым беседу, старалась приободрить, и внешне казалось, что ситуация постепенно приходит в норму.
Об отмене проекта или каких-то существенных отклонениях от первоначальных планов и речи не заходило. Страж, ранее пилотируемый Лоуренсом, был отправлен на деактивацию и замену реактора с перспективой возвращения в строй. А один пилот из шести, как сказал Тэри с глазу на глаз генерал Блэквуд – это допустимые потери.
***
– Помнишь тот наш разговор насчет проекта и Стражей? – как бы невзначай спросила Элен Рейна, отрываясь от его губ и смахивая его руку со своей коленки.
Рейн и Элен сидели в полумраке на кровати в его комнате. Они все чаще проводили вечера наедине, но дальше поцелуев и объятий пока не продвигались. Последние события также не слишком способствовали развитию близких отношений, слишком много мрачных мыслей и воспоминаний вертелось в голове.
– Какой еще разговор? – Рейн удивленно поднял бровь. Этот его жест всегда забавлял Элен. По его озадаченному лицу было хорошо видно, что мысли Рейна заняты сейчас совсем другим.
– Там еще упоминалось некое дело с Вэлом, – напомнила Элен.
Она никак не могла избавиться от неприятного ощущения, что за ними подсматривают и, возможно, подслушивают, поэтому старалась осмотрительно подбирать фразы.
Рейн мгновенье помедлил, затем кивнул.
– Да, припоминаю.
– И что же с этим делом?
– Да ничего, – Рейн пожал плечами, – Все как-то не до того было. То учения эти, то гибель Лоуренса… Я так и не поговорил с Вэлом. И не думаю, что стоит рисковать. В конце концов, ну что это изменит?
– Зависит от того, что мы узнаем, – возразила Элен, – Кстати, я поговорила с Вэлом сама. Договорилась с ним на сегодня. Возможно, это наша последняя возможность…
– Что ты сделала?! – удивленно переспросил Рейн, – Господи, зачем? Кто тебя просил?
– А кто мне запретил? – ответила вопросом на вопрос Элен, – Я сделала то, что посчитала нужным в данных обстоятельствах. Я, точно так же как и ты, имею право знать правду. Давай так: я выслушала тебя, когда ты делился со мной своими соображениями – теперь ты послушаешь меня.
Рейн еле удержался, чтобы не схватиться за голову. Он никак не ожидал, что Элен так быстро и настойчиво перехватит инициативу в деле, которое он привык считать своим.
– Не волнуйся ты так, – сказала Элен, – Я всего лишь сделала то, что ты сам собирался.
– Ну, хорошо, – кивнул Рейн, – И что же сказал обо всем этом Вэл? Готов он рискнуть?
– Не спеши, – прервала его Элен, – Сперва ответь: недавнее испытание ведь полностью укладывается в твою теорию?
– Конечно, могла бы и не спрашивать, – ответил Рейн, – Наступательная операция и уничтожение точечной цели – все это настолько прозрачно и очевидно, что не будь у меня подозрений до учений, они неминуемо возникли бы после. Неужели нам так «ненавязчиво» решили намекнуть о нашей настоящей миссии?
– Не исключено, – согласилась Элен, – Ведь рано или поздно нас должны были ввести в курс дела. Не могут же нас забросить в другую страну, так, что мы не будем знать, где находимся и против кого воюем. Или могут…?
– Что ты имеешь в виду?
– Кажется, я догадываюсь о способе нашей доставки к цели. А там, на месте, нас могут просто поставить перед выбором: сражайтесь, выполняйте задание или умирайте.
– И они отлично знают, что мы станем сражаться. Мы не можем сдаться или просто позволить себя убить, находясь в таких мощных и совершенных машинах, как Стражи. Это значит пойти против инстинкта самосохранения и здравого смысла. Так что с доставкой?
Элен открыла было рот, но ее прервал осторожный стук в дверь. Рейн от неожиданности вздрогнул.
– Это еще кто?
– Не дергайся так, это, наверное, Вэл, – успокоила его Элен, – Открой.
За дверью действительно оказался Валентайн. Подмышкой он держал лэптоп.
– Привет, заговорщики, – прошептал он, – Ничуть не удивлен, что кому-то, наконец, надоело плыть по течению и жевать лапшу, которую вешают нам на уши. Готовы?
– Что ты собираешься делать? – спросил Рейн.
– То же, что и собирался. Для начала, вы двое пойдете за мной шаг в шаг. Что бы я ни делал – повторяйте мои движения. И чтоб ни звука.
– Камеры и микрофоны? – спросила Элен.
Валентайн кивнул.
– Мне удалось зациклить камеру в гостиной, так, чтобы с полуночи до двух она показывала запись, сделанную в это же время накануне. На экране будет пустая комната, даже если мы устроим там вакханалию. А микрофон не выдает ничего, кроме тишины, которой и полагается тут быть в это время. Так что мы можем беспрепятственно выйти в коридор. А вот камеру в коридоре я трогать побоялся, слишком велик шанс, что кто-нибудь заметит несоответствие картинки и реального положения вещей. Но я ее чуть-чуть повернул, и образовалась «мертвая зона».
– Так ты, значит, уже подключался к компьютерам базы? – удивился Рейн.
– Неужели я буду ждать твоего разрешения? Мне нужно было разведать обстановку, чтобы не лезть вслепую. Компьютер в комнате охраны, куда поступают данные с камер видеонаблюдения, даже не запаролен – никому и в голову не могло прийти, что к нему подключатся изнутри базы. С другими вряд ли будет так просто. Пошли, не будем терять времени, я еще планирую сегодня поспать.
Валентайн приложил палец к губам и вышел. Рейн и Элен последовали за ним. Высунув голову в коридор, он взглянул в обе стороны. В этот поздний час тут было безлюдно и тихо. Валентайн, не прячась, дошел до поворота, прижался к стене и аккуратно завернул за угол. Оглянувшись, он убедился, что Рейн и Элен повторили его маневр.