Алексей Гришин – Под знаком Альбатроса (страница 9)

– Извините, сэр. Итак. К сожалению, цельного мнения у меня так и не возникло. С одной стороны, графиня – типичная светская дама. Опытна в общении, умеет поддерживать пустую болтовню, но лишь на некоторые, часто встречающиеся в ее кругу темы: мода, погода, сплетни. В остальном производит впечатление женщины неумной, легкомысленной. Даже игра в шатрандж…

– Она действительно умеет играть?

– Я бы сказал, что знает, как ходят фигуры. Мы сыграли три партии, и главное, о чем я беспокоился, – как не поставить мат в три хода. Особенно пришлось постараться в третьей партии – очень уж хотелось дать ей выиграть, но графиня умудрялась не замечать самых очевидных победных ходов. Слава Спасителю, поездка как раз окончилась, и я смог признать поражение по позиции.

– Вот как? Интересно, продолжайте.

– Пожалуй, все. Если не считать любви к верховой езде, причем в мужском седле. Спокойно ехала верхом четыре часа под зимним мокрым снегом. Кажется, ей эта поездка даже доставляла удовольствие.

– Как она вела себя в стычке с пиратами?

– Этого я не видел, для меня тогда главным было самому живым остаться. Но когда все кончилось, графиня была вся в пороховой гари. Знаете, как выглядят канониры после боя? Так вот она от них не слишком отличалась. Да и перед дракой, когда пираты готовились к нападению, в панику не впала. Волновалась, да, побледнела как полотно, но не более. А уж после боя, когда ее на тот свет только исцеляющий амулет не пустил, у нас было мало времени для общения.

Господин средних лет возвратился в свое кресло и кивнул, но скорее своим мыслям, чем одобряя сказанное. Неужели блестяще задуманная и красиво исполненная операция, для успеха которой пришлось пожертвовать жизнями пусть мелких, но все же своих людей, оказалась бесполезной? Неужели они ошиблись?

Месяц назад все казалось таким очевидным – графиня по молодости и вопреки воле родителей выскочила замуж за мелкого дворянчика. Дворянчика обвинили в измене, после чего тот пропал, исчез без следа, скорее всего, кончил жизнь в застенке, в руках неудачливого палача.

Что делать вдове? Ясно что – возвратиться к королевскому двору, где ее даже приняли. Сработали связи и титул? Или леди присягнула королю? Точнее, его первому министру, этому пройдохе в епископской мантии? Вот это казалось скорее похожим на правду, иначе почему после общения с заговорщиками ее отправили не на плаху, а в изгнание? И тогда именно мадам де Ворг графиня де Бомон – тот самый шпион, о приезде которого сообщила парижская резидентура. Как там было? «В ближайшее время в Лондон будет направлен галлийский агент. Его задача – установить связь с предателем, занимающим высокую должность при императорском дворе и располагающим информацией стратегического значения. Агент будет действовать самостоятельно, не вступая в контакт с другими сотрудниками галлийской разведки. Возможностями уточнить его личность не располагаем, известно лишь, что кандидатура была одобрена лично премьер-министром Галлии епископом дю Шилле».

Логично? Весьма. Несчастная изгнанница вызовет жалость, а высокий титул раскроет двери в дома самых знатных придворных. Идеальная кандидатура. Опять же, единственная из изгнанников, кто после объявления королевской воли начал искать убежище в империи, этом, по мнению галлийцев, рассаднике ереси.

Потому и была разыграна операция с Гиллмором, в жертву принесены жизни своих людей. Мелких, безродных, но все же своих.

Игнорируя вероятность невеликого ума этой самой мадам. Но глупышка для галлийского престола неопасна и просто не стоит того, чтобы из-за нее ссориться с графами де Бомон, контролирующими всю Пикардию. Однако ее изгнали, причем навечно.

Да и глупость ли это? Или хитрая игра старого лиса в епископской мантии? Плохо играет в шатрандж, говоришь? А о том, что умный человек может по стилю игры многое узнать о сопернике, не подумал? И кто из вас кого изучал? То-то. Так что решение принимать пока рано. Как и отводить своего человека от с таким трудом полученного контакта.

– Продолжите общение, сквайр. Обходительность, мужское обаяние…

– Нет-нет, – осмелился перебить начальника Гиллмор. – Поверьте, любые мои ухаживания она отвергнет сразу, без вариантов. Да, она благодарна за спасение дочери, но я лишь сквайр, а она графиня. Поэтому общими у нас могут быть только дела.

И общий заработок. Естественно. Наша информация, плюс корабль доченьки, плюс возможности ее папочки, благодарного за «спасение» внученьки. Неплохая компенсация за гибель твоих людей. От твоей же руки, между прочим.

– Хорошо, дела так дела. Но помните, я должен знать обо всех ее друзьях и любовниках. Да-да, и любовниках. Молодая красивая женщина без них точно не обойдется, если уж вы эту роль не потянули.

Дернулся! Едва заметно, но дернулся! И поделом, сидишь тут весь из себя такой щепетильный, скромный такой. Ничего, потерпишь. Ради тех денег, что сам же на кон и поставил, потерпишь.

– И еще. Особое внимание к ее контактам с кастильцами. Муж графини работал на их разведку, не думаю, чтобы они не попытались привлечь к своим делам и нашу клиентку. В общем, мадам де Ворг графине де Бомон отныне будем уделять самое пристальное внимание. Мы – со своей стороны, а вы со своей. И не дай вам бог уделить его недостаточно. Что? О, нет-нет, в вашей преданности я не сомневаюсь ни секунды.

Куда ж тебе теперь деваться, родной.

Глава 5

Известие о прибытии гостьи маркиз Галифакс получил через полчаса. Прямо во время заседания Совета Имперской канцелярии, на котором рассматривались такие важнейшие вопросы, как финансирование нового императорского выезда, приобретение в Зеландии фрегата для морских прогулок его величества и приобретение в той же Зеландии двух картин, от стоимости которых у господина казначея свело скулы. Чтобы не показать уважаемым коллегам свое отношение к таким тратам, пришлось упереть пальцы в лоб, скрывая скривившиеся, словно от проглоченного лимона, губы, и изображая глубокомысленные размышления.

Все как всегда: император сорит деньгами, ближайшие советники восхваляют его гениальность, а откуда возьмутся деньги, должен придумать он – казначей. С недавних пор лорд-казначей. Звучит грозно, но суть та же – давай деньги, и никого не интересует, откуда ты их возьмешь.

А откуда взять? Золото и серебро магией не наколдуешь, нет таких заклинаний в природе. Вот было бы прекрасно – вошел маг в пустое хранилище, колданул от души, и пожалуйте! Берите, тратьте на здоровье, сколько пожелаете.

Увы. Пополнять казну можно либо налогами, либо войной. Но на войну тоже нужны деньги, которых нет. Проблему могли бы решить доходы с колоний, если бы империя не опоздала к разделу пирога. Кастилия, ее западный сосед Лузитания и Зеландия. Эта троица успела отхватить лучшие куски. А мы опоздали. Галлия тоже опоздала, но не слишком переживает по этому поводу, сосредоточившись на расширении своих европейских границ.

Только имперской метрополии расширяться некуда. Остров, господа, однако. Что-то удалось урвать, но не очень много. Мало, если честно. Причем невеликий доход от колоний надо еще и довезти в метрополию. Шесть лет назад кастильцы перехватили золотой караван из Нового Света. И ничего. Все знают, что их рук дело, но доказать невозможно. Океан, он тайны охраняет надежно. Пришлось стерпеть, даже улыбаться, даже в союзники пойти, на безденежье-то. И сейчас у нас мир, черт бы его побрал!

Но ничего, дайте только повод. Придет время – сочтемся, все припомним.

Но пока главный, почти единственный доход – налоги. Не хватает? Вводи новые, император все подпишет. Богатенький сирота? Плати за то, что не можешь служить. Богатый землевладелец? Плати за титул, ибо нечего простолюдину землей владеть. И так далее, и так далее….

Не нравится? Не беда! Есть в империи правый суд, который тебя быстро убедит. Перед повешением. Или после, тут уж как получится.

В последнее время нашли новый доход – обирать жителей Гибернии. Зеленого острова, имевшего несчастье расположиться рядом с метрополией. В самом деле, раз правильную веру упорно не принимаете, нагло молитесь по заветам старой римской церкви, так платите. Пока с голоду не подохнете.

Только ведь нельзя из коровы выдоить молока больше, чем у нее в вымени. Иначе помрет корова. Или взбесится, и тогда мало не покажется никому из доярок.

Но это когда еще будет… а пока… встал глава Совета – герцог Фицуильям, чтоб его кондрашка хватила.

– Лорд-казначей, вам слово.

Все как обычно – придворные насмерть грызутся за благосклонность молодого императора, готовы оплачивать любую его прихоть, но не из своего кармана – за него они как раз удавиться готовы. Нет, оплачивать должен казначей, он же и ответит в случае чего, мол, не уберег, не сохранил, не отстоял. Вот как сейчас – все «за», а ты попробуй возразить.

Ну-ну, мы тоже не первый год во дворце, нас тоже веревкой не накормишь.

– Безусловно, господа, деньги выделить надо! Ибо желание его величества – закон для всех нас, его верных слуг. И деньги найдем, разумеется, найдем. Я предлагаю сократить расходы на флот. Всего полпроцента, они погоды точно не сделают. Ну заложим мы боевой фрегат не сейчас, а через полгода – невелика беда.

Вот вам мой первый выпад. Не самый опасный, скорее, отвлекающий. Уж лорд-адмирал предложенного точно не потерпит, ибо четверть стоимости того фрегата уже заложена в ремонт его родового замка, и остановить оба процесса никак невозможно.