Алексей Гришин – Навязанная игра (страница 50)

– Главное, что чувствую, это уже неплохо. Вселяет надежду.

– Вот и отлично! Нет-нет, не вставайте, – он на корню пресек попытку пациента подняться. – Вот сейчас отнесем вас в нашу машину, снимем кардиограмму, померяем давление и только после этого решим, можно ли вам хотя бы садиться.

– Подождите!

Василий хотел скомандовать. Куда там. То, что получилось, прозвучало как жалкая мольба. Плевать, главное, чтобы не трогали.

Почему?

Мысли путались, ускользали. Но ведь была одна, важная, мелькнула. И ушла. О чем? Не эта, не эта, тем более не та… что же?

Ах, да, когда сидел на том чертовом стуле. Как же хотелось хоть знак какой оставить, что именно здесь… чтобы потом у коллег был шанс доказать… пусть даже и после…

– Гена, фонарь есть?

– Какой, зачем? Тебе света мало? – Чекист озабоченно взглянул на врача.

– Гена, мне нужен фонарь. Выполни просьбу, пожалуйста. Потом тащите меня хоть в госпиталь, хоть в психушку.

– Да ладно, ладно. Ну есть у меня, держи. И что ты с ним делать будешь?

– Сейчас. – Щербатов включил фонарь. – Работает, отлично. А теперь выключите свет.

Когда свет погас, луч медленно двинулся по полу, не спеша, не торопясь. Дважды прошелся по всему подвалу и в какой-то момент замер.

– Ну-ка, посмотрите, что там блестит, под шкафом.

Один из обыскивающих метнулся, действительно, что-то разглядел, но рукой не дотянулся. Пришлось подняться наверх, вернуться с какой щеткой и лишь после этого вместе с пылью и мусором была извлечена запонка. Золотая запонка с малахитом. Точная пара к той, что была у убитого Фрэнка Кассиди.

* * *

Госпиталь на Пехотной улице. Ведомственный, оборудованный новейшей аппаратурой и предназначенный исключительно для чекистов, куда отродясь не попадали менты.

В этот раз было сделано исключение, поскольку именно здесь работают лучшие специалисты по нейтрализации разного рода «сывороток правды».

Именно сюда поместили Васю Щербатова с категорическим приказом: в кратчайший срок привести пациента в норму.

Поскольку врачи в этом госпитале – люди военные, то команда была принято к немедленному и беспрекословному исполнению. В результате бедолагу едва ли не круглосуточно держали под капельницей, чего-то кололи и закармливали таблетками. На вопрос о названиях лекарств отвечали емко и доходчиво матом.

Но на второй день кто-то их эскулапов смилостивился и дал возможность то ли лечащемуся, то ли испытуемому побыть одному.

И именно в этот момент его пришел навестить Остохин с неизменным пакетом апельсинов.

Поскольку ходить пациенту разрешалось, они расположились на банкетке в коридоре так, чтобы никто не мог услышать их разговор.

– Какой результат? – задал Щербатов главный вопрос.

– Отличный, – ответил Остохин, буквально светясь довольной улыбкой. – Убийца арестован в том подвале и уже дал признательные показания. Организатор, ну ты его видел, в сером пальто, тоже раскололся до задницы. Они, как и тебя, затащили Кассиди в тот подвал, под уколом вытащили информацию, потом отвезли в город и пристрелили. Формулы препарата в твоем шприце и того, что обнаружили в крови Кассиди, полностью совпали. Так что поздравляю с раскрытием.

– Что с «Метрономом»?

– Тут хуже. Замминистра, который крышевал эту схему, вхож в Семью. В смысле…

– Я понял, дальше.

– Сама фирма вроде как формально не при делах, но налоговая полиция клянется, что вместе с Центробанком прищучит их на незаконном вывозе капитала. Вплоть до ликвидации, ага. Да, еще по наркодельцам, ради которых вся эта сволочь и крутилась. Начали массовые аресты, под страхом вышки гниды колятся до задницы. В общем, этим тоже мало не покажется.

– А что с американской фирмой?

– Вот там все сложнее. Кое кто у нас считает, что надо бы их активы получить под управление России. Только боюсь, что эти «кое-кто» путают с государством самих себя. Так что ответ на запрос ФБР мы отправим, но чем дело кончится – предсказать не могу.

– Понятно, – задумчиво протянул Щербатов. – Не нашего ментовского ума это дело. Но хоть тот, в сером пальто, он кто? Организатора убийства я имею право знать?

Остохин кивнул. Но ответил не сразу. Вначале встал, прошелся по коридору, постоял у окна спиной к собеседнику. Лишь потом возвратился на банкетку и ответил:

– Да, ты – можешь. Начальник нашего Октябрьского райотдела. Он же нашел руководителей для «Метронома» – это было не сложно – он же обслуживал развалившиеся недавно секретные лаборатории, лично знал и руководителей и специалистов. Боевиков тоже он подобрал и для России, и для Штатов. Кстати, тебя на нынешнюю должность именно он устроил – кое-кто в вашем министерстве у него давно на крючке сидел.

Щербатов пожал плечами и горько усмехнулся.

– Я даже догадываюсь – кто. Жаль, что и наш Галганов в той же команде оказался. Не ожидал я такого.

– А вот здесь ты ошибаешься, зря на мужика грешишь! – Остохин повеселел. – Тебя тогда купили: был среди тех упырей мастер голоса подделывать, он-то тебя и выманил из дома. Да, твой начальник – не то, что наш, сволочь. Он инициативником оказался, два года назад предложил американцам свои услуги. Агент «Вальжан», падла.

Тут паузу взял Щербатов. Тоже подошел к окну, за которым как раз пошел снегопад. Долго смотрел, как белеет земля, стоящие во дворе машины, деревья. Хотелось выкинуть из головы этих гэбэшников, американцев, шпионов. Просто стоять у окна и любоваться на зимний город.

Остохин деликатно кашлянул. К сожалению, он прав, разговор надо довести до конца.

– Гена, а что будет с главным. Ваш сотрудник, наш сотрудник, бандиты и коммерсанты, это же так, исполнители. Мы оба знаем организатора. Что будет с ним?

– А вот этот вопрос точно не нашего с тобой ума. У господина лучшая в мире защита – он владеет информацией. Слишком ценной, слишком лакомой.

– Решили вербовать наркобарона? Убийцу?

В памяти всплыли лица. Словно кто-то там, внутри, перелистывал фотоальбом. Смеющийся Кассиди, плачущий Поль, испуганная Джудит. Фотографии убитых Цейтельмана и Бредихиной, совсем девчонки, лежащей в луже собственной крови. Яркий до рези в глазах белоснежный потолок больничной палаты и страх в глазах Джудит. И что, тот, кто все это организовал, останется безнаказанным? Будет весело тратить на крови заработанные деньги, будет счастлив? Черта с два!

– Черта с два! – это уже было сказано вслух. – Так не будет. Можешь говорить и делать что хочешь, но эта скотина ответит за все.

– Ты спятил? Майор милиции, ты не забыл, что на тебе погоны? Оно тебе надо? Кто дал тебе право решать? Ты кто такой вообще?

Хорошие вопросы, правильные. К счастью, не новые. В розыске их приходится задавать самому себе постоянно. Здесь слишком часто ходят по краю не то, что приказов – по краю закона. И каждый раз надо самому себе отвечать: «Оно тебе надо? Кто ты такой, вообще?»

– Ты прав, я майор именно милиции. Мне часто приходится идти на компромисс, но я никогда, Гена, никогда не отпущу убийцу. Так что у тебя два варианта: или добить меня, закончить начатое твоим коллегой, или найти другое решение.

– Какое?! Нет другого решения! Хотя…

Глава 47

Пельменная на Шаболовке

К этим двоим уже привыкли и завсегдатаи, и подавальщица. Назвать эту женщину среднего возраста, одетую хоть и в безукоризненно чистый, но застиранный белый, похожий на медицинский, халат официанткой не поворачивался язык.

Тем не менее, она улыбнулась двум мужчинам, частенько обедавшим в ее заведении. Постоянные клиенты – всегда желанные гости.

– Рад видеть, – сказал один из них другому, протягивая руку. – Сегодня у меня особенный день, поэтому предлагаю пообедать в чуть более комфортной обстановке.

И он открыл дверь в комнату, где кушал или хозяин, или почетные гости.

Его собеседник согласно кивнул и прошел внутрь.

Там, на вполне приличном столе, накрытом белоснежной скатертью, стояла бутылка армянского коньяка, рюмки и две порции салата. Майкл Уоллес уже знал, что это самый любимый в России салат, который раньше назывался «Столичный», но с приходом демократии вернул себе исконное название «Оливье».

– Садись, тост говорить буду, – Щербатов приглашающе взмахнул рукой. Затем налил коньяк в рюмки.

– Все-таки вы, русские, темный народ, – с улыбкой заметил американец. – Пить коньяк из рюмок, да под салат, словно водку, это – моветон. Бокалы должны быть большие, пузатые, чтобы было удобно согревать их в руке. И потом, ну какой коньяк может быть в Армении? Эта провинция во Франции расположена и, насколько мне известно, никуда переезжать не собирается.

Подобные пикировки уже вошли в привычку, стали неким веселым и совершенно не обидным ритуалом.

– Это кто бы говорил! Представитель нации, которая виски из кукурузы мастрячит? Что ты понимаешь в благородных напитках? Да ты знаешь, что Черчиль именно такой коньяк предпочитал? Ну, правда, другой выдержки, конечно.

Щербатов смущенно улыбнулся, мол, на любимый коньяк английского премьер-министра денег нет, извините, и перешел к главному:

– Так мы будем пить, или дискутировать?

– Конечно, будем, но за что?

– Справедливый вопрос, друг мой. Спешу ответить, я пью за то, что ты не удивился, увидев меня живым! – И Василий махнул рюмку одним глотком, словно там была обычная водка.

Уоллес поперхнулся, закашлялся, поставил недопитую рюмку на стол.