Алексей Григорьев – Молниеносный (страница 2)

Синдзи не знал, что такое стипендия, но судя по лицу великана, это что-то хорошее.

— Скажите, господин, а могу ли я учиться в Академии и при этом быть ирьенином?

— Ну… как бы да. Запретов на дополнительное образование нет. Хотя мне учёба давалась с трудом, времени не хватало совсем, а тут ещё госпиталь… Короче, не знаю. Зависит от тебя.

— Я вас понял. Спасибо огромное. Тогда я постараюсь, — с твёрдой решимостью сказал Синдзи. Он принял решение попробовать поступить. Если этот человек не врёт насчёт пробуждения чакры, академия станет идеальным источником знаний.

Интерлюдия

Смотря в спину удаляющемуся в глубь здания пацану, Такеши испытывал странную гамму чувств. С одной стороны — обычный ребёнок. Пробудивший чакру, причём в немалых количествах. Судьба явно его не обделила. С другой — таких детей он перевидал сотни. Странным было другое. Сильные шиноби, выходя на определённый уровень силы, начинают чувствовать людей, слышать отголоски эмоций. Они кожей понимают, кто стоит перед ними. Разговаривая с этим мальцом, Такеши не чувствовал абсолютно ничего. Перед ним будто стояла пустота. Пустота с невероятно яркими, но чрезмерно взрослыми для его возраста глазами. Так смотрят ветераны войн, потерявшие всех близких и которым больше незачем жить. Равнодушие к своему существованию. Именно так.

Да уж, интересно, через что пришлось пройти этому ребёнку, чтобы обзавестись таким взглядом? Потрепала жизнь, видно же — неглупый парень, а очевидных вещей не знает. Впрочем, наверное, это уже неважно. Парень скрылся за поворотом коридора, и спустя час Такеши вряд ли вспомнит эту случайную встречу.

Глава 2

Выходя из здания госпиталя, Синдзи пребывал в смешанных чувствах. С одной стороны, душу грел тот факт, что он выудил важную информацию и вроде как договорился о курсах для начинающих ирьенинов. С другой — его не отпускало глухое раздражение: эти курсы включали в себя лишь то, как оказать помощь без использования чакры. Как ему сухо пояснила куратор, путь к становлению ниндзя медиком лежал через гору учебников по анатомии, фармакологии и ботанике.

Синдзи никогда не думал, что всё будет просто, но реальность оказалась куда более вязкой и долгой. Впрочем, деваться некуда: первый шаг сделан, а значит, нужно двигаться дальше. В голове навязчиво крутились слова «старика Такеши». Значит, в деревне есть какая-то специальная академия, а Синдзи о ней даже не слышал. Его привычная отстраненность от мира сыграла с ним злую шутку: вряд ли от него это специально скрывали, скорее всего, он просто прослушал, глядя в окно на облака.

Планы придется менять. Для начала — узнать, можно ли туда поступить и что для этого нужно. Осталось только найти эту академию. Синдзи поймал себя на мысли, что совершенно не знает собственную деревню. Раньше его мало что интересовало за пределами района; если честно, он и из дома-то выходил только при крайней необходимости.

Узнав у прохожего нужное направление, мальчик неспешно побрел вдоль главной улицы. Проходя один из узких переулков, краем глаза он зацепился за знакомую до зубовного скрежета сцену: типичное избиение тремя старшими парнями одного бедолаги помладше. Синдзи невольно замедлил шаг. Впервые он смотрел на такое со стороны зрителя, а не как участник происходящего.

Трое действовали с пугающей слаженностью. Один намертво перекрыл выход из тупика, лениво привалившись плечом к кирпичной кладке. Второй работал ногами — методично, почти беззвучно, метясь исключительно в колени и печень, чтобы жертва оставалась в сознании, но не могла встать. Третий же выступал заводилой: он нависал над упавшим и цедил слова сквозь зубы, периодически отвешивая звонкие, хлесткие оплеухи тыльной стороной ладони, стараясь не разбить костяшки.

По всей видимости, Синдзи стоял столбом слишком долго. Заводила закончил фразу, перевел взгляд вбок и замер. Их глаза встретились.

— Эй ты, чего вылупился? Интересно стало? — парень сплюнул под ноги. — Может, хочешь присоединиться?

Для наглядности он коротко, без замаха, пнул лежащего по ребрам. Раздался влажный хруст.

— Пожалуй, откажусь, — ровным, лишенным всяких интонаций голосом ответил Синдзи. Ему действительно было плевать на того парня внизу. Это жизнь, закон каменных джунглей: выживает тот, кто бьет первым или вовремя убегает, остальным помогать бессмысленно. — Наблюдать мне нравится больше, чем участвовать в подобном.

— А может, ты хочешь ему помочь? — со злорадной ухмылкой протянул второй, делая шаг вперед.

При этих словах избиваемый даже перестал тихо поскуливать и поднял полные отчаянной надежды глаза на Синдзи.

— Не стоит, ребята, можете не обращать на меня внимания и продолжать, — Синдзи едва заметно покачал головой. Геройствовать в его планы не входило. Это самое глупое, что он мог сделать прямо сейчас. Помочь он все равно ничем не поможет, а вот прилечь рядом с тем бедолагой — вполне.

Мальчик уже развернулся, собираясь уходить, как неожиданно услышал оклик: — Ха-ха! Парень, а ты забавный. Как звать?

К нему обращался последний из троицы. Он разительно выделялся на фоне дружков. Всё — начиная от того, как уверенно он держался, заканчивая одеждой из плотной, качественной ткани песочного цвета — говорило, что этот юноша совсем не прост. Но главным элементом, выделяющим его среди остальных был щенок неопределенной рыже-белой масти, невозмутимо сидящий у хозяина на макушке.

— Синдзи, — односложно ответил мальчик, не отрывая взгляда от зверя. Каким бы взрослым он себя ни считал, внутри всё еще жил ребенок, которому отчаянно хотелось потрогать теплый мех.

— Понятно. Я смотрю, тебе приглянулся Акира? — видя замешательство, парень уточнил, кивнув себе на голову. — Это мой напарник. Если хочешь, можешь попробовать его погладить.

В голосе сквозил откровенный вызов. Он был уверен, что своенравный щенок Инузука не позволит чужаку приблизиться, и предвкушал шоу.

Синдзи на секунду замер. Приобретенная годами настороженность кричала: разворачивайся и беги, иначе ляжешь рядом с тем неудачником. Но перед глазами стоял пушистый комок. Приняв решение, он кивнул и решительно направился к парню. У него даже не возникло мысли, что пес может быть против. Весь короткий путь Синдзи неотрывно смотрел прямо в темные бусины глаз щенка, будто пытаясь наладить связь. Подойдя вплотную, он на мгновение мазнул взглядом по ехидной улыбке хозяина и, не давая себе времени передумать, резко протянул руку.

Он принялся наглаживать жестковатый загривок так быстро и уверенно, словно делал это всю жизнь. От такой наглости в шоке были все трое. Пес дернулся, инстинктивно оскалив мелкие молочные клыки… и вдруг обмяк, блаженно прижмурив глаза и подставляя шею.

На какое-то мгновение в переулке повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием избитого да урчанием сытого щенка. Случайный прохожий увидел бы странную картину: мелкий пацан с абсолютно серьезным лицом увлеченно теребит уши собаки, которая вольготно развалилась на голове у ошарашенного генина постарше.

— Спасибо, что разрешил, — поблагодарил Синдзи, закончив экзекуцию почесываний. Переведя взгляд на разомлевшего пса, он коротко кивнул ему, словно старому приятелю. — Не буду вас отвлекать.

Чуть отойдя в сторону выхода из переулка, он добавил: — Хорошего дня. Развернувшись, Синдзи с чувством выполненного долга продолжил путь к академии, оставив троицу переваривать увиденное.

— Это что сейчас было? — нарушил молчание самый крупный из парней, растерянно почесывая затылок. — Разве ты не говорил, что ваши собаки позволяют прикасаться к себе только хозяевам?

— Говорил, — медленно произнес владелец Акиры, снимая щенка с головы и заглядывая тому в ошалевшие глаза. — Я сам ничего не понял. Да, братец? Ты почему предал идеалы клана?

Щенок в ответ лишь сонно зевнул, обнажив розовый язык.

— Дай-ка я тоже попробую, — оживился третий, решив испытать удачу. — Вдруг он любит, когда ему брю… Договорить он не успел. Акира молниеносно вздыбил шерсть на холке и издал низкий, вибрирующий рык, обнажая уже совсем не детские клыки. — Понял, понял, — тут же пошел на попятную парень, поднимая руки. — Вопросов больше нет.

Как оказалось, пришел он сегодня зря. Хмурая женщина на вахте медицинского крыла академии, смерив его равнодушным взглядом поверх очков, доходчиво объяснила: сейчас у обучающихся перерыв, а документы для поступления начнут принимать только через полтора месяца. Решив, что на сегодня пеших прогулок достаточно, Синдзи подумал, что неплохо бы зайти в продуктовую лавку, и повернул обратно. На первое занятие по медицине ему идти только через два дня, а значит, надо придумать, чем занять пустоту.

Пока он добрел до магазинчика, небо окончательно затянуло свинцом. Зимой темнеет рано. Купив немного риса, вяленой рыбы и овощей, Синдзи с бумажными пакетами в руках медленно побрел по темным улочкам домой. Этот район не освещался фонарями — шиноби селились севернее, здесь же доживали свой век портовые рабочие, пьяницы и те, кому не повезло родиться без клановой метки. Многие жители Конохи даже не подозревали о существовании этой клоаки.

Впереди показалась вывеска круглосуточной лапшичной, и Синдзи решил срезать путь через арку между домами.