Алексей Гребиняк – Варшавские «Пантеры» (страница 2)
– А-а! Да не, я не верю в эти сказки, – покачал головой Витольд. – Если б русские к Праге подходили, немцы еще вчера бы туда через город гнали технику колоннами. Ты ее видел вчера?! Нет! И я не видел! Не верю я, короче, про Прагу!
– Почему? В обход города едут, наверно.
– Могут! А еще Евгений говорил, что уже сегодня британцы высадят прямо в Варшаве польскую парашютную бригаду и оружие нам в ящиках сбросят с самолетов. Ну, и где те самолеты?!
– Почем я знаю? – огрызнулся Пудель.
В выси предзакатного неба раздался нарастающий гул моторов. Друзья разом подняли головы и разочарованно выдохнули – над горящим городом плыла пара немецких пикирующих бомбардировщиков с крестами на плоскостях. Никаких долгожданных транспортников с белыми или красными звездами на крыльях видно не было.
– Т-твари! – процедил сквозь зубы Тадеуш. – Чтоб вам пусто было!
– Чуешь? – вдруг остановился Витольд.
– Что?!
– Да тихо ты! Слушай!
Они встали как вкопанные и переглянулись. Издалека по каменным ущельям улиц докатывался все нарастающий шум двигателей.
– Танки идут! Быстрее, притащим еще бутылок нашим!
Они бегом рванули к мастерской. Самолеты над их головами поочередно легли на крыло, с воем заваливаясь в пикирование, чтобы сбросить бомбы на позиции повстанцев, окруженных в предместьях на восточном берегу Вислы.
***
…На баррикаде тоже услышали приближающиеся танки, и Якуб срочно послал троих молодых бойцов с бутылками бензина в правый угловой дом:
– Живо наверх! Бутылки кидаем по команде, как вплотную подойдут!
Парни, кивнув, растворились в сгущающемся сумраке – удаляющийся топот их быстро стих в черном зеве подъезда.
– Остальным рассредоточиться и затаиться, – продолжал распоряжаться Якуб, чувствуя, как по спине пробегает предательский холодок. – Если они пойдут в обход баррикады – затаиться и по ним не стрелять! А если прорвутся через баррикаду, то ждите, пока все на улицу войдут, потом жгите танки бутылками и валите пехоту! Если получится, – тут он сделал паузу, – подчеркиваю! Если получится! Если танки встанут на месте, попробуем захватить их. Только по моей команде! Строго по моей команде – лезем на броню, открываем люки и либо берем немцев в плен, либо кончаем на месте! И параллельно тушим огонь! Огнетушители тут рядом?!
– Точно так! – отозвался двадцатипятилетний пожарный Матеуш. Десяток разнокалиберных огнетушителей, собранных по окрестностям, вообще-то, предназначался для тушения возгораний на позициях отряда, но в крайнем случае пригодился бы и для борьбы с огнем на танках, которые отряд попытался бы взять на абордаж. Водопровод не работал аж с самого начала восстания, и вся надежда в случае пожара была только на огнетушители.
– Отлично! Матеуш! Если начнем захват, по моей команде сбивайте пламя с танков!
– Хорошо! – кивнул пожарный.
– В плен брать только танкистов и офицеров, всех остальных – в расход сразу! – продолжал Якуб. – Кто рыпнется – тоже в расход! Вопросы?
– Нет, командир, – нестройно отозвались повстанцы.
– Зачем нам танки захватывать? – вдруг подал голос кто-то.
– Затем! Оружие в них захватить, патроны, пулеметы снять наконец! – пояснил Якуб. – Еще вопросы?
Повисло молчание.
– Нету? По местам!
– Есть!
Повстанцы разбежались и попрятались кто куда – кто в отрытую и замаскированную загодя щель под деревом, кто за гору хлама у стены, кто в здания на первые-вторые этажи.
– Вконец рехнулся, бедолага! – пробормотал пулеметчик Адам, сорокалетний здоровяк-грузчик, занявший позицию в одном из домов со своим ручным пулеметом «Брен». – Танки он решил захватывать, сопляк! Жечь их, и все!
– Точно! – поддержал его напарник, девятнадцатилетний тощий шофер Франтишек, вооруженный пистолетом и гранатой, – нескладный, долговязый, похожий на аиста, – и шмыгнул носом. – Хотя, конечно, будь у нас танк, было бы удобней бошей бить!
– Ну, будем посмотреть! – перехватив поудобнее свое тяжелое оружие, Адам умолк и стал ждать.
Сам Якуб со своим помощником, двадцатилетним токарем Томашеком, поднялись тем временем на второй этаж в угловом доме. Тут у них тоже были припасены четыре бутылки с бензином, а еще два охотничьих ружья и пара самодельных перископов (каждый из двух дамских зеркалец), позволявших без риска осматривать всю улицу, не высовываясь наружу на радость снайперам. Для быстрого отхода в соседнее здание, если прижмут огнем – в стене комнаты был загодя пробит кувалдами проход, занавешенный пока что линялым ковром. Такие же проходы соединяли все дома между собой по обе стороны улицы, чтобы оперативно перемещаться из дома в дом, если припрет. Двое самых сильных повстанцев с кувалдами полдня потратили на то, чтобы проделать эти проходы, изрядно поворчав, но Якуб был непреклонен. Местные жители, кто еще оставался тут до последнего времени, предпочли исчезнуть с утра, когда стало понятно, что стрельба и бои только нарастают – и повстанцы были этому даже рады, ибо не приходилось теперь заботиться о лишних ртах и жизнях.
– Что там? – вполголоса спросил Якуб, когда Томашек осторожно приподнял свой перископ над подоконником и стал осматривать улицу.
– Три танка без пехоты, – так же тихо ответил соратник. – Прут как на параде.
– Да ну?!
Якуб пристроился рядом и тоже глянул в перископ. Действительно, три немецких танка, лязгая гусеницами по булыжной мостовой, уверенно двигались между строений – угловатые грязно-желтые чудовища с наклонной броней, длинными орудийными стволами и с красными тактическими номерами на массивных башнях, обвешанные запасными траками гусениц и инструментами вдоль бортов. Они казались чужими и неуместными на тихой варшавской улочке, эти стальные громкие монстры, распространяющие вокруг себя миазмы бензиновой гари. Колонна шла вперед со скоростью прогуливающегося пешехода, стрелок головного танка нервно ворочал влево-вправо стволом курсового пулемета, смонтированного в шаровой установке в наклонном лобовом листе брони. Тонкие радиоантенны колыхались в вечернем холодеющем воздухе над танками, словно ветки деревьев.
– С-сомнут нам щас баррикаду … – прошипел Томашек.
– Ну и пусть. Сожжем их прямо тут, на улице – сами станут баррикадой, – ответил Якуб, до рези в глазах вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Уличное освещение в Варшаве давно не работало, но и фары немцы почему-то не включали.
– Заплутали, видать. Взять бы их живьем!
– Попробуем. Было б неплохо. Тихо! Ждем! – направив перископ на балкон напротив, Якуб увидел притаившихся внутри помещения бойцов с бутылками и зажигалками в руках, потом снова перевел перископ на танки.
Колонна резко встала. Люк на командирской башенке головной «Пантеры» с номером «R08», сдвинулся в сторону, и оттуда бесстрашно высунулся молодой, гладко выбритый немец в чистенькой форме и фуражке, поверх которой были щегольски надеты наушники переговорного устройства с толстым проводом, уходящим в недра танка. Ничуть не таясь, танкист осмотрел баррикаду впереди, уверенно опираясь руками на края люка.
– Hans, komm, mach schon, ramm die Barrikade nieder9! – раздраженно сказал он в переговорное устройство и нырнул обратно в танк. Люк плавно задвинулся за ним. «Пантера», рыкнув двигателем, исторгла клубы вонючего дыма и пошла вперед.
– Про баррикаду что-то сказал, – прошипел Томашек.
– Я слышал. Готовь бутылки, будем жечь! – Якуб достал из кармана спички.
– Вит, Пудель, назад! – вдруг донеслось с улицы. – Стоять!
– О, нет! – простонал Якуб, снова приподнимая над подоконником перископ.
***
Витольд и Тадеуш со вторым ящиком бутылок выскочили из переулка за миг до того, как их окликнули, и сразу вслед за тем головной танк легко и непринужденно разворотил баррикаду. Сорокатонная стальная громадина, подслеповато щурясь единственной фарой и щелями смотровых приборов, чуть покачнулась, переезжая жалобно хрустнувшее под гусеницей бревно. Стрелок-радист, сидевший справа от механика-водителя, разглядел впереди в сумерках две фигуры, пулемет его сходу огрызнулся короткой очередью. Первая же пуля прошила горло Пуделя, оказавшегося чуть дальше от стены – он, захрипев и удивленно вытаращившись, стал валиться вперед, выпустив ручку ящика, и, схватившись обеими руками за горло, забился в агонии, заливая мостовую кровью, неудержимо текущей сквозь его пальцы. Чудом оставшийся невредимым, но насмерть перепугавшийся Витольд выпустил ящик из рук и отскочил обратно в спасительный переулок. «Пантера» между тем с протяжным нарастающим ревом рванула с места, почти встав на дыбы, и продолжила свой бег по улице. Ведомые танки, рыча, втянулись в узкое горлышко улицы следом за ведущим.
Бросив перископ, Якуб торопливо чиркнул спичкой, чувствуя, как дрожат от возбуждения руки, со второй попытки зажег ее и поднес к грязной тряпке, торчащей из горлышка бутылки. Та вспыхнула.
– Давай, парни, жги их! – заорал повстанец, с яростью швыряя свою бутылку с бензином на корму замыкающей «Пантеры». Под звон бьющегося стекла над машиной с уханьем взметнулось пламя. – Жгите, жгите всех!!!
В среднюю «Пантеру» с крыш также полетело три или четыре бутылки, и над ней тоже поднялись языки беснующегося пламени. На улице стремительно посветлело, по стенам и окнам домов заметались бесформенные чудовищные тени.
– Ва-а-а-а!!! – в один голос радостно взревели повстанцы.