Алексей Гравицкий – Живое и мертвое (страница 13)

Винни судорожно сглотнул. Дурнота постепенно проходила. Спина, как оказалось, упиралась во что-то твердое. Он оглянулся. В беспамятстве он отошел от ворот и привалился к забору. Ладно, хоть не грохнулся без сознания. Но Петро! Зачем упырь приволок его сюда? Продать живьем?

Бежать, пока не поздно, подсказал внутренний голос. Винни повернулся, чтобы дать деру, но подскочил на месте, словно ему в седалище воткнули вилку. Перед ним стоял огромных размеров упырь и смотрел тусклым немигающим взглядом. В отличие от Петро с его стеклянными глазами, у этого детины взгляд был мутный, словно покрытый туманной пленкой.

– Покупаешь? – спросил упыряка.

– Н-н-нет, – пролепетал Винни.

– Продаешь? – не меняя тона, спросил тот.

– Что? У меня нет ничего.

– А себя?

Винни вытаращился на упыря, как на декана Урвалла, опоздавшего на лекцию.

– А что, – превозмогая страх и желание ретироваться, поинтересовался он, – бывает, чтобы кто-то себя продавал?

– Ну, иногда случаются сумасшедшие, – охотно отозвался упыряка. – Приходят и продают себя по частям. Но ты не бойся, живчик, все по закону. Вначале все оформим в письменном виде, печатью заверим.

– Это зачем? – спросил Винни глуповатым тоном.

– Так ведь никто без документов твои части не купит.

– Не понимаю, – пробормотал Винни. Он и в самом деле переставал что-то понимать. – Как это продать себя по частям? Зачем?

– За деньги, – удивился громадный упырь. – Деньги всем нужны.

– Зачем они тому, кто продал себя?

– Так не всего же, – удивленно забасил громадный мертвяк. – Я ж сказал, по частям. Вот один такой пришел – руку продал. Ну и что? Отрезали ему руку, заплатили. Он уехал. Месяца три не казал носу. Потом опять появляется: «Я, – говорит, – деньги пропил. Мне еще надо. Ногу возьмете?» Взяли. Месяца два назад его отсюда на телеге уже без обеих ног увозили, но при деньгах. Вот теперь ждем, что он в следующий раз продаст. Хотя, может, и не успеет, сопьется и помрет раньше.

– Кошмар какой, – честно признался Винни.

– Ты это верно заметил. Пьянство – самый настоящий кошмар. Сколько уж народу этот зеленый змей погубил, – громила покачал головой, потом пожал плечами и добавил: – Но ничего не поделаешь. Это жизнь.

Винни передернуло. То, что торговало за забором, как и их товар, подходило в его понимании под какое угодно определение, но только никак не монтировалось со словом «жизнь».

В проеме ворот появился Петро. Уже без сумы. Налегке, но довольный. Направился к Винни, плотоядно, как тому показалось, улыбаясь.

– О, Петро! – дернулся ему навстречу здоровяк. – Он не продается.

– Знаю, – кивнул Петро. – Ты его не пугай. Он со мной.

– А я и не пугаю, – растерялся громила. – У него же на лбу не написано, что он с тобой. Я думал, мало ли…

Он снова повернулся к Винни, мутные глаза его смотрели виновато.

– Извини, друг. Сам понимаешь, ведь всяко бывает. Вот один тут почку продал. Хитрец. Думал, если она внутри, так ее никто не достанет. А у нас тут есть один такой волколак. Добрейшей души. Доктор. Мертвого воскресить может. Почти. Ну, попросили его, не бесплатно, конечно. А ему что, он тела полосовать умеет лучше, чем ты хлеб резать. Так хитрец тот и кукарекнуть не успел, как на столе у нашего доктора оказался. Тот вспорол умнику брюхо, вынул почку, зашил обратно. Как и не было ничего. Но все по контракту и в рамках закона. Деньги ваши, почка наша.

Винни почувствовал, что бледнеет. Ноги слабеют. Еще немного и повалится на землю прямо тут. Плохо соображая, он почувствовал, как что-то вцепилось в предплечье, сжало и удержало на ногах.

– Говорю же: не пугай, – прозвучал рядом сердитый баритон Петро.

– А че я? – не понял громила. – Я так, беседу поддержать.

Хватка стала жестче. Парень почувствовал, как его куда-то тянут. Понимая, что не способен на самостоятельность, отдался на волю своего мертвого знакомого. Тот, впрочем, ничего страшного с ним не сделал. Оттащил обратно за угол, прислонил к стене и дал отдышаться.

– Ты тоже… это… продаешь? – прохрипел Винни, понемногу приходя в чувства.

Он поглядел на Петро, словно пытался рассмотреть его до самых костей.

– Брось, – поморщился упырь. – Я собиратель, а не убийца. И вообще, здесь все чтят закон.

– И по закону продают человечину?!

– По закону, – согласился Петро. – Это убивать нельзя. А продавать никто не запрещает. И потом что тут такого страшного?

Винни захлебнулся от возмущения.

– Что?! Что тут страшного? Там мертвые люди. Головы чьи-то, руки, ноги… А вы их продаете, как говядину. И это не ужасно?

– Странные вы, живые, – фыркнул Петро. – Сами себя продаете в любом виде и под любым соусом. Друг друга продаете за тридцать монет. И ничего страшного. Все в порядке вещей. А кто-то продал кусок мертвого мяса и все. Ужас! Я тут как-то разборку видел. Знаешь, две кучки живых стали делать друг из дружки мертвых. Я много чего видел, но тут как-то не по себе сделалось. Они стрелять из своих мушкетов и пистолей закончили, я к одному подхожу, говорю: «Что ж ты делаешь, убийца хренов?» А он на меня смотрит, как на ублюдка какого, и говорит: «Не ругайся, это не хорошо». Понимаешь? Убивать, значит, можно за просто хрен, а ругаться, видишь ли, нельзя. Я простой дохлый парень из захолустья. Но я этого не понимаю.

– А сам? – не сдержался Винни.

Петро посмотрел с укором.

– Брось, если б я хотел тебя убить, я бы сделал это в лесу. Зачем тащить тебя куда-то? И потом, у нас же уговор.

– Но откуда тогда все это… эти останки? Если никто никого…

– Ну, во-первых, случаются и лихие люди. И лихие нелюди тоже. Им все равно кого убивать, лишь бы денежки были. Потом, сами люди выкидывают трупы. В Лупа-нопа тоже есть свой криминалитет. Кто-то что-то не поделил, выехали за город, постреляли. Хоронить-то никто никого не станет, кто бы ни победил. Говорю же, разборки. А потом еще болото. Про него почти никто не знает, но это злачное место. Там частенько трупы появляются. Откуда берутся, не знаю. Но поверь, не мы их убиваем. В склеп никому не охота.

– А что за склеп?

– Тюрьма. Недалеко от нашего захолустья есть еще один островок. Маленький и совсем дикий. Если кто из нелюдей провинится и нарушит закон, его ловят и отправляют в Склеп. А с того острова выхода нет. И жизнь там – хуже не придумаешь. Так что мы предпочитаем не нарушать.

– А если не поймают, – уперся Винни. – Сам же говоришь, от города далеко.

– Поймают, – убежденно заявил Петро, с удовлетворением отметив, что у живчика снова загорелись глаза и ушла бледность. – В Лупа-нопа, знаешь, какие маги сидят? Кусок мышиного дерьма в болоте – и то найдут. Ну что, успокоился? Идем?

Винни кивнул. Он не только успокоился, но и приободрился. Если в Лупа-нопа сидят маги, то уж Витано-то они должны найти. Или хотя бы подсказать, где искать.

11

В этом заведении был только один столик, который невозможно было подслушать, не проявившись. Советник прекрасно знал это. Потому встречу своему человеку назначал только здесь. И все прочие встречи, когда нужно было сохранить конфиденциальность, проводил именно в этом кабаке за этим столиком.

Место было проверенным, и он доверял ему даже больше, чем собственному кабинету.

Советник пришел на пять минут раньше назначенного срока, желая быть первым. Однако человек уже сидел за столиком, тоскливо ковыряя вилкой тушеную капусту с тефтелем.

Человек был лыс, как колено. На носу его сидели толстые очки. И внешность была жутко необычной. С такой приметной внешностью заниматься теми делами, какими занимался человек, казалось невозможным. Но человек в самом деле был уникальным профессионалом.

А вот то, что он, несмотря на предупредительность, оказался вторым, советника взбесило. Однако он попытался не выказывать раздражения. Вышло плохо. Молча подойдя к столу, он выдвинул стул и, не здороваясь, плюхнулся. Стул скрипнул.

«Хлипкая мебель», – подумалось советнику. Он посмотрел на уплетающего тефтельки человека и скрежетнул зубами.

«Бестактный хам, – пришла новая мысль. – И день дрянной. Хуже некуда.»

– Добрый день, господин, – приветствовал человек.

Советник хотел ответить какой-нибудь гадостью, но сдержался. Полезных людей, которым можно верить, в Витано днем с огнем не найдешь, так что ссорится с ними недосуг.

– У меня к тебе дело, – без предисловий начал он.

– Важное, – не то спросил, не то констатировал лысый.

«Стал бы я с тобой встречаться, если б оно было неважным», – зло подумал советник, но вслух этого не сказал.

– Важное, – подтвердил он. – Ты ведь знаешь моего сына.

– По долгу службы, – кинул человек.

– И его однокашников ты тоже знаешь.

– По долгу службы, господин, – словно керамический болван, кивнул лысой головой человек.

– Хорошо. Тогда ты должен знать некоего Винни Лупо.