Алексей Гравицкий – Земля – Паладос (страница 4)

Габриель зевнул и с хрустом потянулся, подумав, что разработчик этого кресла вряд ли слышал когда-то о комфорте. Спут пристально глядел на монитор, лихорадочно потирая руки, точнее, первую пару рук.

Статичная картинка на экране сделалась прыгающей. Треклятый водопад сменился расплывчатым изображением приближающегося космического дока. Сначала было видно лишь несколько ярких точек, издали похожих на звезды, но вскоре картина прояснилась. Проявились очертания быстро увеличивающегося в размерах металлического отверстия.

– Приготовься, – сообщил противным фальцетом спут, когда изображение дока заполнило весь экран. – Посадка будет жесткой.

Габриель молча покосился на попутчика. Тот, кажется, только этого и ждал.

– Знаю-знаю, – поспешно залопотал спут. – Ты скажешь: «Они говорили, что посадка будет мягкой». Да, говорили. Просто это неправда. Я вообще не понимаю, как можно обещать мягкую посадку тому, кто вынужден лететь Д-классом на планетарном грузовом судне типа «Рино». Между прочим, эту модель сняли с производства лет сто назад, если не больше. Представляешь, каково это? По всем межпланетным нормам эту таратайку должны были демонтировать лет двадцать тому назад, а она всё летает. Куда смотрят службы технического надзора!

Голову продолжала рвать боль. Но заткнуть инопланетянина, если тот начал говорить, было невозможно.

– Если хочешь знать, – продолжал стрекотать спут, – сто лет – это не оборот речи. Конкретно нашему летательному аппарату недавно исполнилось сто три года, а это приличный срок для корабля. Для любого корабля. Говорят, что сила трения в космическом пространстве минимальная и требуются сотни лет, чтобы стерлась обшивка, но всё равно… сто три года – это очень много времени, почти целая эпоха. Ты не согласен?

Брат Габриель искоса взглянул на собеседника. Не то чтобы он был в корне не согласен с инопланетным занудой, просто скрип под днищем становился всё громче, а головная боль – в разы сильнее.

– Вижу, у тебя болит голова, – словно прочитал его мысли Спут. – У меня тоже болит. Это естественная реакция. У всех здесь болит голова. Любой, кто летит на «Рино», а особенно те, кто делает это впервые, страдают жуткими мигренями.

Габриель прикрыл глаза, но легче не стало.

– Это недостаток дизайна, – не унимался говорливый попутчик. – Видишь ли, изначально зордиане спроектировали «Рино» как грузовой транспорт. Потом, когда начались Пограничные войны, они быстро перемонтировали транспортер в корабль для перевозки войск. К сожалению, основная забота инженеров заключалась в том, чтобы обеспечить личному составу безопасность. О комфорте ни у кого голова не болела.

При упоминании о головной боли брат Габриель поморщился. От внимания наблюдательного инопланетянина это не укрылось.

– Извини, – вставил тот и продолжил: – Поэтому конструкторы были вынуждены отказаться от некоторых важных деталей, таких как стабилизаторы кресел и поглотители шума. Именно отсутствие этих элементов конструкции и вызывает у пассажиров сильную головную боль. Ты, конечно, спросишь: «Зачем понадобилось использовать эти аппараты в мирное время для пассажирских перевозок?» Я отвечу…

Так как ответ на этот вопрос волновал священника сейчас меньше всего, он вяло взмахнул рукой, умоляя спута заткнуться. Маленький пришелец послушно смолк на полуслове и уставился на Габриеля, будто чего-то ждал. Тот, не открывая глаз, откинулся назад и положил голову на подголовник. Оттого, что спут прекратил свое энциклопедическое бормотание, тише в салоне не стало, но всё же полегчало и снова появилось желание уснуть.

Но не вышло.

В заднем отсеке что-то с грохотом упало. В салоне поднялась суета. Габриель подскочил, растеряв остатки дремотного состояния, попытался посмотреть, целы ли его вещи, но тряска усилилась. Пальцы сами собой стиснули подлокотники. Габриель хотел помянуть добрым словом звездолеты «Рино», но чуть не прикусил язык и благоразумно стиснул зубы.

Перед глазами всё прыгало, словно изображение было не реальным, а транслировалось на экран с сильными помехами. Потом тряска резко прекратилась, и по ушам ударило шипение, будто со всех сторон разом наступили на хвосты паре тысяч змей.

– Ха, я ж тебе говорил, что посадка будет жесткой, – заявил спут, как только всё стихло.

Габриель посмотрел на попутчика. Тот выглядел довольно бодро, если не считать врожденной синюшности. Создавалось впечатление, что о собственной головной боли пришелец помянул разве что для поддержания разговора.

Не утруждая себя ответом, брат Габриель посмотрел на монитор. Теперь там отобразился космический док, где было много людей, кораблей и, возможно, шума.

От одной мысли о шуме стало совсем невмоготу. Тяжко вздохнув, он расстегнул привязные ремни, вытащил из-под сиденья сумку и поднялся, готовясь к неминуемому выходу. Спут проделал то же самое. Габриель покосился на попутчика. В отличие от сумки священника, баул мелкого инопланетянина выглядел раза в три основательнее. По опыту Габриель знал, что весит этот «узелок с пожитками» тоже раза в три, если не в четыре, больше. Как тщедушному спуту удается управляться с такой тяжестью, оставалось загадкой.

Спут с легкостью забросил баул за спину и замер, ожидая, когда Габриель зашагает к выходу. Но очередь впереди двигалась медленно.

Чтобы выйти из «Рино», потребовалось более двадцати минут. Но на этом мытарства не кончились. Пропускной станцией здесь служила большая, но одинокая будка, очередь к которой тянулась чуть ли не через весь док.

Перед будкой стояли всего два служащих: активный представитель таможни и хмурый офицер безопасности. Они проверяли документы и багаж, а также проводили биосканирование, как того требовали Правила Безопасности Федерации. Стояние в новой очереди обещало быть долгим.

– Ух ты, посмотри-ка! – опять услышал он голос спута. – Невероятно, просто невероятно! Эта база существует почти двести пятьдесят лет и всё еще действует!

В самом деле, было бы наивно предположить, что мелкий инопланетянин может так просто замолчать.

– Двести пятьдесят лет? – уныло отозвался Габриель. Новость оптимизма не прибавляла. Нью-Детройт находился довольно далеко от других населенных планет. И случись вдруг что…

– Да, – ворвался в мысли восторженный фальцет спута. – Ее построили в Эпоху Первой Экспансии.

– Хм… Нью-Детройт, – Габриель попробовал название на вкус. – Смешно звучит.

– А знаешь, почему это место так называется?

Понимая, что спут не ждет от него ответа, Габриель лишь пожал плечами.

– Я вот тоже не знал, – гордо заявил спут. – Готов спорить, что даже те, кто здесь работает, не знают. Оказывается, это место получило имя в честь древнего человеческого города. Был такой, назывался Детройт.

– Да? – спут явно ждал реакции на свое сенсационное изречение, и Габриель решил поощрить попутчика. Почему бы нет? Тому приятно, а ему это ничего не стоит.

– Да, – инопланетянин аж надулся, гордый своими познаниями. – Хочешь – верь, хочешь – нет. Был такой человеческий город Детройт, и находился он где-то в пределах Солнечной системы. Не знаю точно, где именно: на Марсе, Земле или Луне, но он славился производством различных машин.

– Каких машин?

– К сожалению, этого мне выяснить не удалось. Все учетные записи того времени, с которыми я имел дело, не имеют четких сведений по этому вопросу. Я лишь узнал, что там создавали какие-то машины. А так как здесь, на Нью-Детройте, тоже производят машинное оборудование для строительства жилых планетарных корпусов и основателями этого места были люди с Земли, то они назвали его Нью-Детройт.

– Просто ошеломляюще, – язвительно пробормотал Габриель.

В отличие от вселенной, числового ряда и других штук, конечность которых спорна, очередь свой конец имела. Не прошло и часа, как брат Габриель дождался приглашения в будку с биосканером.

Несмотря на краткость и внешнюю безболезненность процедуры, Габриеля всё равно раздражал красный мигающий свет и свистящий звук, сопутствующие процессу биосканирования. Было во всем этом что-то неестественное, холодное.

На выходе из будки раздраженный брат Габриель нос к носу столкнулся с офицером безопасности. Он попытался обогнуть блюстителя порядка, но тот явно имел виды на священника.

– Габриель Кшиштовски? – офицер взял под козырек.

– Да, – Габриель остановился. Чтобы к священнику его сана кто-то обратился по фамилии, должно было случиться что-то экстраординарное. В противном случае офицер безопасности просто никогда бы его фамилии не узнал.

– Пожалуйста, пройдемте со мной, – деловито пригласил офицер.

– Зачем?

В голове завертелись догадки.

– Пожалуйста, пройдемте, – уже как-то просительно повторил офицер.

– Если это касается моего оборудования, – ровным тоном продолжил Габриель, – то у меня есть разрешение.

Чтобы не быть голословным, он вытащил стальной жетон, показал его офицеру.

– Я священник, следователь Церкви Света. Меня попросили сюда приехать.

Несчастный офицер сделался совсем потерянным.

– Сэр, я знаю, кто вы, – помявшись, пробормотал он.

– Ну если вы знаете, кто я, почему вы меня задерживаете?

– О нет, сэр, я не задерживаю, – торопливо принялся объяснять офицер. – Просто для вас есть сообщение с Земли.

– Какое сообщение?

– Я не знаю, сэр. Прошу вас, пройдемте со мной.