Алексей Гравицкий – Калинов мост (страница 6)

И тогда что-то произошло… что-то невозможное.

– Вставай, Кот. Поднимайся, времени нет.

Он открыл глаза. Над головой был белый потолок со странным светильником, окруженным лепниной. Рядом высился диван. Кот вспомнил, что решил спать на полу. Диван показался больно мягким и не удобным. Где он?

Тело послушно пришло в движение. Рывком вздернул себя на ноги. На две ноги. Подошел к окну, выглянул. Вокруг шумело и двигалось нечто, названное старухой городом.

– Тебе здесь жить.

Кот резко обернулся. Старуха стояла в дверях, как и вчера скрестив руки на груди.

– Привыкай, – жестоко добавила она. – Только с ума не сойди.

– Не дождешься, – огрызнулся Кот отметив, что голос слова не тянет и не рычит без надобности.

Он снова становился человеком. Потеряв все родное, что у него было. В чужом мире. В чужом времени. Зачем?

Кот освоился довольно быстро. Из отеля, правда, старался пока не выходить, зато долго смотрел телевизор. С телевизором и бытовой техникой справился легко, стоило только объяснить, что это как чародейство. Те же силы природы задействованы, что и в магии, только по другим законам вертятся. Услышав это, оборотень перестал относиться к технике с опаской и начал проявлять любопытство.

Современным фильмам предпочитал новости, считая, что они больше расскажут о мире. А о людях он и без того знает. И он узнавал мир. Правда, президента по-прежнему называл князем. И очень долго хохотал в голос, когда наконец понял, что бумажки в мешке, который пер от зоопарка – деньги. Старуха следила за риготанием, переходящим чуть не в истерику, стоически, наконец поинтересовалась: чего смешного?

Кот смеяться перестал, пожал плечами и с абсолютно серьезным видом сообщил:

– Не прошло и тыщи лет, как злато-серебро приобрело свой истинный облик.

Не смотря на всю свою загадочность и мудреность старуха оборотня не поняла, что взвеселило его еще больше.

Прошло две недели, прежде чем Кот решился попроситься выйти в город.

– Не рано? – скептически воззрилась на него старуха. – Там днем – не то, что ночью.

– Знаю, – не стал спорить оборотень.

– Откуда?

Кот молча кивнул на телевизор.

– Хорошо, – не стала спорить старуха. – Иди.

– Денег дай.

Старуха молча вытащила из пакета толстую банковскую пачку.

– Здесь сколько? – заинтересовался Кот.

– Тебе хватит. Менять не надо. Это русские, их тут везде принимают. Считать-то умеешь?

– Не глупей других, – фыркнул оборотень. – Не боись, старая. Все будет в порядке.

– Там милиция, проверка документов, – проворчала старуха. – А у тебя ни то что паспорта, удостоверения завалящего нет.

Кот поглядел на старуху с затаенным задором.

– Нешто ты думаешь, старая, что я с княжьими гриднями не договорюсь?

– Не те нынче гридни.

– И я не тот. Но разговор у меня если что тот самый будет.

Город поражал воображение. Он решил не наматывать круги, изучая «старый город», а выбрал направление и пошел по прямой. Странного вида постройки и люди в центре, сменились еще более странными ближе к окраине. Словно платок с узорчатой серединой и некрашеной тканью по краям.

Старые пыльные дома-крепости, столбы с огнями, столбы с огромными крикливыми картинками и буквами. На картинках все от телевизоров, до срамных девок. И шум, и толкотня. Потом старые дома сменились постройками помоложе. Эти были высокими, угловатыми и вообще не походили ни на дома, ни на терема.

При том, что видел в телевизоре и тогда, посреди ночи, когда бежали из зоопарка, к сумасшествию большого города Кот оказался не готов. Воздух был тяжелый, не просто наполненный, а переполненный шумами и запахами. Вокруг все время мельтешило, рябило, рассеивая внимание, отвлекая от чего-то.

Ему сделалось жутко. От всего этого гнета хотелось бежать без оглядки, вырваться за пределы, уйти в лес, залезть поглубже в чащу. Но сколько не шел выбранной дорогой, леса видно не было. Лишь иногда попадались чахлые, свихнувшиеся от безумства окружающей среды, деревца.

Вскоре пришла мысль, что в этом городе нельзя жить. Можно только бороться за выживание. Мимо в одну и другую сторону неслись люди. Плохо одетые, хорошо одетые, странно одетые. Но все куда-то спешащие. Без оружия, но вооруженные таким зарядом агрессивности, что одного взгляда на лицо было достаточно, чтобы волосы начали подниматься дыбом, а в груди зародилось рычание.

Возможно они были не плохими, для кого-то хорошими и добрыми. Но на суровых лицах читалась готовность рвать в клочья, если понадобиться вцепиться в глотку, загрызть насмерть. И не ради жизни, а ради каких-то странных вещей, картинками которых были завешаны огромные щиты, расставленные вдоль дороги.

Бедные злые люди, подумал он. Кто тот враг, что отнял у вас лес, отнял тишину, отнял покой и гармонию? Кто тот страшный жуткий урод с искалеченной душой, что согнал вас в одну большую кучу, сделал злыми и мелочными? Слабыми и злыми, как бурозубки.

От этого сравнения кинуло в жар. Оборотень бросился по лестнице вниз, через переход, на другую сторону. Может быть там будет легче… В переходе его встретила еще большая толкотня. Палатки торгашей вдоль стены, пестрые ненужные безделушки ровными рядами. И среди этого пестрого безобразия привалившийся к стене грязный, опустившийся старик. Но суетящиеся мимо люди будто не замечали его. А он сидел с протянутой грязной рукой и плевал под ноги идущим мимо.

Кот хотел было подойти к старику, но на пути встали пара молодых ребят.

– Мужик, мелочи не будет?

Он не ответил, лишь зыркнул на молодых здоровых парней так, что те, тихо извинившись, растворились в толпе. Ноги сами понесли наверх, захотелось чистого воздуха. Но и наверху его не было. Другая сторона улицы только называлась «другой». На самом деле все здесь было точно так же.

Желание спрятаться, хоть на мгновение забиться в угол, передохнуть от безумия царящего вокруг, стало невыносимым. И он рванулся в ближайший магазин.

В магазине было тихо и безлюдно, особенно если сравнивать с уличной суетой. Дверь закрылась с предательским треньканьем. Кот обернулся. Над дверью висел, подрагивая, колокольчик. Подвешен был так, что войти или выйти незамеченным было невозможно.

– Вы что-то хотели? – поинтересовался сзади мягкий мужской голос.

Оборотень затравленно обернулся. Перед ним стоял крепкий бородатый мужик в кожаных штанах и черной рубахе. На голове у мужика была намотана пестрая тряпка. Кот окинул взглядом пространство магазина. Вокруг стояли вешалки с мешковатыми костюмами цвета леса. Вдалеке на стене виднелись полки с тяжелыми ботинками.

– Переодеться, – быстро отозвался Кот.

Костюм он подобрал почти сразу. Штаны и рубаха не сковывали движений и были снабжены массой карманов, которые избавляли от необходимости тащить что-то в руках. Он закатал рукава, упрятал штанины в тяжелые высокие черные ботинки. «Обувь американского спецназа», как объяснил бородатый. Со шнуровкой этой обуви правда пришлось повозиться, но сообразил быстро, затянул как надо. Ботинки сели как влитые.

Из-за вешалок высунулась бородатая рожа, помахала рукой.

– Все в порядке?

– Даже лучше, – кивнул Кот.

– Расплатиться можно здесь, – поманил продавец.

Кот вышел к кассе. Когда доставал деньги, взгляд зацепился за полку под стеклом. Здесь лежали разного вида ножи. Внимание привлекли массивные черные клинки. Он потянулся за одним из них, рука ткнулась в прозрачное твердое стекло.

– Что, ножик приглянулся? – поинтересовался бородач.

– Дай-ка вот этот глянуть.

– Смерш три, – непонятно сообщил торгаш, доставая клинок.

– Имя что ли у клинка такое? – догадался Кот.

– Оно самое, – усмехнулся торгаш в бороду.

– Нож не меч, кто ж им имена дает?

– Завод-изготовитель, – расхохотался продавец. – Странный ты мужик.

Слушать, а тем более дискутировать о своих странностях Кот желания не имел. Потому молча сгреб с витрины клинок. Ручка легла точно по руке. Пальцы обожгло давно забытым чувством. Оборотень взмахнул рукой, пытаясь вспомнить движение. Вышло паршиво, коряво, словно у курицы, которая захотела взлететь. Сзади хохотнул бородатый. Не обращая на него внимания, Кот сделал второй взмах. И тут же понял свою ошибку. Стараясь исправиться, отключил разум, заставляя тело двигаться на рефлексах. Память у тела лучше, чем у головы. Если вспомнило, как ходить на двух ногах и говорить по-человечьи, значит, и остальное вспомнит.

Рука легким движением ушла вперед, рванулась вверх. Удар справа, обратно слева. Обманка. Он не заставлял больше себя двигаться, скорее почувствовал, как вслед за рукой заработал корпус. Выпад, шаг в сторону, тело уходит от встречного удара. Рука сама собой рвется вперед.

Кот остановил движение, глянул на торгаша. Резким, но легким, словно невесомым ударом загнал клинок лезвием точно в щель между витринами. Бородатый по поводу витрины возмущаться не стал. На покупателя смотрел теперь по-новому, со смесью любопытства и уважения.

Оборотень поглядел на витрину, ткнул пальцем в соседний клинок.

– Этот.

Бородатый ловко вытащил из-под стекла другой нож, подкинул на ладони и лихо метнул покупателю. Тело отклонилось в сторону, рука метнулась навстречу летящему ножу, сдернула его с намеченного пути.