Алексей Гравицкий – Чикатило. Зверь в клетке (страница 44)

— Ложь! — громко выкрикнул Чикатило, прерывая судью. — Обмова! Наклеп!

Судья сердито посмотрел на Чикатило:

— Подсудимый, я предупреждал вас, что приговор вам будет зачитан в любом случае.

Чикатило опять поглядел на молодую журналистку, поглядел как-то особенно:

— Люди, розкажіть всім правду, як тут вбивають чесну людину на замовлення КГБ! Пожалуйста!

В зале снова возник шум. Судья перевел взгляд на журналистов. Те яростно щелкали затворами фотоаппаратов, слепили вспышками.

— Я удаляю прессу из зала суда! — решительно сказал судья. — Пять минут перерыв.

И в одно мгновение наступила тишина. Журналисты, явно не ожидавшие такого кардинального решения, удивленно переглядывались.

— Вы ответите за этот произвол! — отважно крикнула в тишине молодая журналистка, та, что так переглядывалась с подсудимым.

— Отвечу, — спокойно согласился судья. — Перерыв — пять минут. Пресса, попрошу на выход.

Из зарослей Чикатило выбирался, бережно поддерживая пострадавшую руку. Прокушенный палец он замотал платком, но тот болел и все еще кровоточил. Осмотрев себя, нет ли где пятен крови, и убедившись, что все в порядке, Чикатило вышел на дорожку и направился к станции, угадывающейся далеко впереди за деревьями.

Тут перед Чикатило и появился старший лейтенант Востриков. Выскочил он как черт из табакерки: совершенно неожиданно, так что бежать теперь было неразумно — это только вызывало бы лишние подозрения.

Милиционер представился, отдал честь. На Чикатило он смотрел до отвращения въедливо, словно рентгеном просвечивал. Чикатило молчал, не зная, что делать и как себя в этой ситуации вести.

— Документы разрешите? — спросил старший лейтенант.

— Зачем?

— Обычная проверка. — Что-то в этом суетливом мужчине насторожило Вострикова. — Что у вас с рукой?

— Собака укусила, — не моргнув, соврал Чикатило, и голос его прозвучал неожиданно убедительно.

— А здесь что делаете?

— Так собаку ищу же, — легкомысленно рассмеялся Чикатило, сам начиная верить в собственную ложь. — Убежала, проклятая. Цапнула, понимаете, и убежала.

Все это прозвучало так очевидно, что Востриков тоже расслабился. В самом деле, и чего насторожился? Обычный же человек, говорит спокойно, объяснение простое и понятное.

— И не нашли? — уточнил старлей.

— Да говорю же… — принялся объяснять Чикатило. — Мы в электричке ехали, Найда проситься стала. Вышли на вашей станции, я ее отстегнул — а она меня хватанула и как дала ходу… Течка, что поделать.

— Большая собака?

— Да не, что вы. Дворняжка обычная, — снова рассмеялся Андрей Романович. — Большая бы руку оттяпала.

— А теперь вы куда?

— Домой. Завтра пораньше приеду, думаю, найду уже с начинкой. Щенки будут. До свидания.

— До свидания, — кивнул Востриков.

Чикатило развернулся и зашагал по тропинке. Востриков посмотрел в удаляющуюся спину. Вдруг спохватился и окликнул:

— Гражданин! Эй, собачник! Стой!

Чикатило остановился, замер как-то неестественно, словно прикинувшееся мертвым насекомое, потом медленно обернулся. Востриков, придерживая фуражку, бежал к нему. Нагнал, остановился, тяжело дыша:

— А документы вы… Документы все же предъявите. Порядок сейчас такой. А то придется в отделение пройти для проверки.

Чикатило смотрел на милиционера, словно прикидывая, как поступить. Это длилось несколько секунд — еще чуть, и промедление стало бы выглядеть подозрительно. Приняв решение, Чикатило сунул руку в карман и достал паспорт. С улыбкой протянул старшему лейтенанту.

— Конечно. Вот.

Востриков взял паспорт, шепотом, словно школьник, прочел фамилию, сличил фотографию с оригиналом и заглянул на страницу с пропиской. Снова поглядел на Чикатило.

— В Новочеркасске живете, Андрей Романович?

— Да, точно.

Востриков вернул паспорт, козырнул.

— Ну всего доброго вам! И поспешите, через пять минут ваша электричка придет.

Чикатило кивнул с благодарной улыбкой.

Востриков, потеряв к собачнику интерес, уже шагал дальше по тропинке. Чикатило со смешанным чувством смотрел в спину Вострикова, потом перевел взгляд на паспорт, который все еще сжимал в руке. Как-то нехорошо все получилось. Опасно.

Поспешно сунув паспорт в карман, Чикатило наклонился и поднял лежащий у тропинки камень. Камень был грязным, пыльным, но довольно увесистым, с заостренным краем. И милиционер не успел еще далеко отойти.

Чикатило поглядел в удаляющийся затылок старшего лейтенанта, взвесил в ладони камень, словно изготавливаясь для броска, и тут Востриков обернулся. Заведя руку с камнем за спину, Чикатило повернулся так, чтобы треклятый милиционер ничего не заметил.

— Андрей Романович! Электричка! Цигель, цигель! — рассмеялся на ходу старлей, пародируя Каневского из «Бриллиантовой руки». — У-у-у-у! Русо туристо! «Михаил Светлов»!

Расстояние между двумя мужчинами увеличивалось с каждым шагом милиционера. Чикатило улыбнулся в ответ, кивнул, повернулся и заспешил к станции, на ходу незаметно обронив бесполезный камень.

Домой он вернулся поздно. В прихожей царил полумрак. Чикатило вошел, тихонько прикрыл дверь, негромко щелкнув замком. Он поставил портфель под вешалку; стараясь не шуметь, снял плащ, но задел рукавом пострадавший палец, зашипел от боли, и вся осторожность пошла насмарку.

Из комнаты вышла Фаина, на мужа посмотрела с тревогой и удивлением:

— Андрей, что случилось? Где ты был?

— Я вот тут… Это… — Чикатило убрал руку с завязанным платком пальцем за спину и виновато улыбнулся. — На работе я. Задержался, значит.

— Ты что, пьяный?! — принюхалась Фаина.

— Ну нет, почему пьяный… Сразу пьяный, если задержался… — заторопился Чикатило. — Нет, конечно. Так, с мужиками пива чуть-чуть выпили.

— Ты же пива не пил никогда? — уличила Фаина.

— Фенечка, ну что за допрос? Раньше не пил, теперь вот выпил… Я чуть-чуть, маленько…

Он машинально поднял руку, чтобы показать, насколько незначительна была доза выпитого. Намотанный на палец платок мелькнул в сумраке коридора белым пятном.

— Что это у тебя?

— Да так, собака укусила… — не стал придумывать ничего нового Чикатило. — Найда. Во дворе у нас на работе… Случайно.

— Дай, я посмотрю!

Фаина требовательно шагнула к мужу, уверенно взяла его за руку и размотала платок. Чикатило зашипел и скривился от боли. Кровь уже засохла, но сам палец посинел и сильно распух.

— О господи! Тебе в больницу нужно!

— Ну что ты, Фенечка, ну какая больница… Ты сама там йодиком помажь, забинтуй, и все заживет.

— А если заражение? — заволновалась Фаина. — Нет, нужно в этот… в травмпункт, он круглосуточный. Одевайся, поедем.

Она подтолкнула Чикатило к двери, но тот вдруг довольно грубо отпихнул жену.

— Нет, я сказал! Не хочешь помочь, я сам забинтую. Отойди!

— Андрей… — растерялась от такого напора Фаина. — Ты что на меня кричишь?

— Потому что ты меня не слушаешь. Я сказал, что надо делать, — вот и делай!

Фаина нахмурилась, уперла руки в бока: