Алексей Гравицкий – Чикатило. Зверь в клетке (страница 35)

Мужчина в плаще непроизвольно коснулся подбитого глаза.

— Это еще кто на кого напал, — пожалился он.

Горюнов не сдержался, отвернулся, пряча улыбку.

— Все ясно, — подытожил Ковалев и повернулся к дежурившим у дверей милиционерам. — Отведите его в кабинет, пусть даст письменные показания.

Мужчину подняли со стула, повели к выходу. Потерявший к нему интерес Ковалев поглядел на Овсянникову.

— Так, Ира, еще раз, без протокола: как дело было? — спросил он, когда за задержанным захлопнулась дверь.

— Я его заметила, — быстро и четко принялась докладывать Овсянникова. — Он под портрет и свидетельские описания подходил. Он меня тоже заметил. Пошел за мной.

Ирина покосилась на нервно постукивающего карандашом по столу Витвицкого.

— Я вышла, он вышел. Я пошла в сторону поселка через лесополосу, он за мной. Выждал, пока я подальше за деревья зайду, и сзади… — Ирина осеклась, снова поглядев на капитана, закончила поспешно: — Схватил, в общем. Ну а дальше я действовала как на тренировке: захват, бросок, болевой, наручники.

— Молодец, — похвалил Ковалев. — Хорошо сработала. Только это не он.

— Ну да, — согласился Липягин. — Не похож он на убийцу.

— Дело не в похожести, — включился в разговор Витвицкий, в голосе его все еще чувствовалось напряжение. — Наш потрошитель тоже на убийцу не похож. Только у этого алиби. В то время, когда он шел за Ириной… За старшим лейтенантом Овсянниковой, наш убийца был в Новочеркасске.

Липягин хмыкнул и почесал в затылке:

— Веселая ночка. Так, а с этим что?

— А то ты сам не знаешь? — усмехнулся Ковалев. — Нападение, попытка изнасилования. Номера статей подсказать или вспомнишь?

Витвицкий косо поглядел на Ковалева:

— Александр Семенович, а вам не кажется, что это несправедливо? Он же на самом деле ничего не сделал.

— Это он Ирке ничего не сделал, — усмехнулся Липягин. — А будь на ее месте на самом деле женщина с низкой социальной ответственностью, еще не известно, чем бы дело кончилось.

— Вот-вот, — кивнул Ковалев. — А блядь вокзальная, даже если она напрашивается, такой же советский гражданин, как и все прочие. И закон ее от посягательств охранять должен точно так же, как любого другого гражданина. И хватит об этом. Работаем.

Командир народной дружины Владимир Степанович с сожалением смотрел на лежащее на столе удостоверение дружинника. Наконец перевел взгляд с удостоверения на стоящего перед ним Чикатило.

— Чем же вызвано ваше решение?

— Не могу сейчас больше… работать, — виновато опустил взгляд Чикатило.

— Уверены, Андрей Романович?

— Уверен. Надо взять передышку. Опасно это становится…

Владимир Степанович поглядел на Чикатило с удивлением. Боязливости за дружинником он никогда прежде не замечал.

— В смысле для здоровья, — поспешно пояснил Чикатило. — Я ведь уже не мальчик по паркам бегать.

— Ну смотрите, — вздохнул командир. — Но вообще жаль. Вы человек пунктуальный, ответственный, исполнительный. Таких нам не хватает.

— Я понимаю, — замялся Чикатило, затем подался вперед, понизил голос и заговорил доверительным тоном: — У меня жена, Фенечка, говорит, мол, хватит бродить неизвестно где, пора уже семье время уделить.

Он снова отстранился и добавил:

— И не первый раз уже говорит. Иногда до скандала доходит.

Во взгляде Владимира Степановича появилось искреннее мужское понимание.

— Сочувствую. Это наша общая беда, Андрей Романович. Моя со мной из-за работы чуть не развелась. Дважды. Говорю ей: «Ты о детях-то подумай». А она: «А ты сам о них думаешь? Вот убьют тебя на твоей работе, кто их растить будет?»

Чикатило грустно улыбнулся. Командир народной дружины еще раз вздохнул, решительно хлопнул ладонями по столу и поднялся.

— Ладно, Андрей Романович, спасибо за сотрудничество. Надумаешь вернуться, всегда рады.

Он протянул Чикатило руку, и тот ответил на рукопожатие.

На столе исходила паром тарелка с ужином, в телевизоре хорошо поставленным голосом освещал последние новости Игорь Кириллов. Витвицкий не обращал внимания ни на еду, ни на программу «Время», задумчиво ковырял вилкой в тарелке, мысленно блуждая где-то внутри себя.

— Ты чего сегодня такой? — не выдержала Ирина.

Виталий поднял на нее взгляд, отвлекаясь от мыслей, поколебался, но все же решился высказаться.

— Я сегодня крепко за тебя испугался, — прямо заявил он.

— И напрасно, — улыбнулась Овсянникова. — Как видишь, я справилась.

— В этот раз справилась. А в другой? — В голосе Витвицкого послышалось раздражение. Он и сам заметил это, мягко взял любимую за руку. — Ира, послушай меня, я ничего не имею против твоей работы, не призываю тебя ее бросить, но ведь необязательно же нарываться?

Она посмотрела на Витвицкого, готовая что-то ответить, но не успела — Виталий продолжил так же мягко и вкрадчиво:

— А если в другой раз ты попадешь на настоящего маньяка? А если ты окажешься к этому не готова? А если он окажется сильнее? Пойми, я не стремлюсь тебя ограничивать. Просто я не хочу… Не могу тебя потерять.

Он держал ее за руку и смотрел ей в глаза с таким выражением, что Ирина невольно отвела взгляд и замялась с ответом. Виталий ждал.

— Ну хорошо. Больше никаких электричек по ночам, — сдалась она наконец.

— Обещаешь?

— Обещаю, — искренне сказала она, и Виталий, счастливо улыбаясь, отпустил ее руку.

Витвицкий положил в портфель документы, щелкнул замком. Он уже готов был отправляться на службу, когда в комнату зашла Овсянникова в форменной юбке и рубашке, но без кителя и с распущенными волосами.

— Ира, — возмутился капитан, — мы уже опаздываем, а ты не собрана.

— Поезжай один, — отозвалась она. — Я буду позже. Мне надо к врачу. У Липягина до обеда отпросилась.

— Что-то случилось? — насторожился Витвицкий.

На лице его отразилось такое трогательное переживание, что Ирина не удержалась от улыбки.

— Ничего не случилось. Плановый осмотр. — Она чмокнула Виталия в щеку. — Иди. Тебя работа ждет.

Работа, причем самая неприятная ее часть, и в самом деле ждала капитана Витвицкого. Едва он вошел в здание УВД, как его огорошили срочным совещанием у Брагина.

Полковник только-только вернулся из столицы, но вопреки ожиданиям вид имел бодрый.

— Итак, товарищи, я был в Москве. Обстановка там, надо сказать, неровная. Наверху высоко оценили поимку батайского маньяка, но напомнили, что от нас ждут и других результатов. Поэтому, товарищи, нам нужно держаться курса перестройки. И работать, работать каждому на своем месте, не покладая рук.

— Понеслась душа в рай, — наклонился к Горюнову Липягин.

— У вас есть конкретные предложения, товарищ майор? — тут же среагировал Брагин. — Я вас слушаю.

Липягин поспешно выставил перед собой ладони, всем видом давая понять, что никаких предложений у него нет и вообще он нем как рыба.

— Я обратился к материалам дела и пришел к выводу, что наш убийца может быть водителем, — продолжил заготовленную речь Брагин. — Вероятно, дальнобойщиком, что объяснило бы его частые перемещения по регионам.

Полковник замолчал, ожидая новой реакции. Офицеры недоуменно переглядывались. Ковалев заметно напрягся.

— Виктор Петрович, — нарушил молчание Витвицкий, — простите, но из чего вы сделали такой вывод?

— По совокупности данных, товарищ капитан. Немалую роль в этих выводах сыграли, среди прочего, ваши служебные записки, — охотно отозвался Брагин и вдруг, резко прищурившись, поглядел на капитана: — А вы что же, уже поменяли свое мнение по этому поводу?

— С тех пор прошло много времени, ситуация несколько изменилась, — честно ответил Витвицкий, не уловив подвоха.

— Ситуация с тех пор изменилась только в том смысле, что жертв стало больше, — твердо заговорил полковник. — И я не услышал: вы, товарищ капитан, отказываетесь от того, что излагали в служебных записках несколько лет назад? Стало быть, вы умышленно вредили расследованию, пытаясь затянуть дело? Или вы занимаетесь вредительством теперь, пытаясь запутать нас и пустить по ложному следу?