Алексей Гравицкий – Аномальные каникулы (страница 7)

Сергуня фыркнул, и даже смурной Мазила улыбнулся. Ворожцов остался серьёзен.

— Грести и стрелять одновременно неудобно, — произнёс он после паузы.

— Разберусь, — отрезал Тимур, втыкая шланг насоса в клапан и пробуя ногой педаль. Воздух с шипением потёк в лодку. — Есть контакт. Ну, что смотришь — качай, стратег. Философствовать на том берегу будем.

— Боюсь, не успеем, — огрызнулся Ворожцов, принимаясь ритмично давить на педаль.

— А ты не бойся, — чтобы оставить последнее слово за собой, проворчал Тимур. — От страха какашки бывают жидкие.

Надутая лодка выглядела солидно, и казалось, что пузатое плавсредство готово принять на борт сразу всю группу. Но ощущение было обманчивым — грузоподъёмность «Волны» ограничивалась двумя сотнями кило, поэтому садиться можно было только втроём.

Тимур собрал дюралевые вёсла, сунул их в уключины и столкнул лодку на воду. Придержал, чтобы не уплыла, закинул рюкзак, аккуратно забрался на переднее сиденье, не выпуская из рук обрез, и скомандовал:

— Сергуня, Наташка, запрыгивайте со шмотками. Ворожцов, ты за старшего остаёшься. Скоро вернусь.

Дождавшись, когда Казарезова и блондинчик угнездятся на заднем сиденье и перестанут качать лодку, Тимур оттолкнулся от ветки осины и стал тихонько грести вдоль упавшего ствола. Но уже через несколько метров пришлось отрулить в сторону, чтобы не увязнуть в полумесяце запруженного мусора. Как только лодка отплыла от дерева, её стало сносить на фарватер, и чем дальше, тем сложнее было справляться с течением. «Волна» рассчитывалась на двоих, и поэтому даже с учётом небольшого веса подростков корма была немного перегружена и проседала.

— Давай помогу, — проявил энтузиазм Сергуня, поглядывая на скорость убегания.

— Сиди, не рыпайся, — пропыхтел Тимур, налегая на вёсла. — Справлюсь.

С середины реки окружающий пейзаж выглядел совсем иначе, чем с берега. Косые солнечные лучи здесь долбили прямо в глаза, заставляя жмуриться, а подсвеченный туман напоминал молочный ковёр, наброшенный на волны. В постоянном движении белёсой пелены чудились призрачные силуэты: будто неведомые существа пытались вырваться из тёмной пучины и взмыть в воздух. Но не могли пробиться через волнистую плёнку поверхности, и поэтому лишь их смутные тени кружили в бледном месиве.

— Бр-р, — поёжилась Наташка, придвигаясь ближе к Сергуне. — Зябко тут.

— Пригнитесь, — сказал Тимур, загребая под нависшие ветви и ища, где бы причалить. — И хорош лодку раскачивать! Опрокинемся — сушиться негде.

В поисках пологого берега пришлось проплыть ещё метров десять. За извилистыми корневищами обнаружился песчаный пятачок отмели, оборудованный когда-то под рыбацкое место.

Тимур с удивлением оглядывал гнилые рогатины, выбираясь на берег и подтаскивая лодку. Насколько он знал, вода в Припяти была заражена, и рыбы здесь не водилось. Каких же зверюг ловили неизвестные удильщики? Мутировавших ротанов?

Казарезова шагнула на берег и, зацепившись кроссовкой за борт, грохнулась на четвереньки.

— Грёбаная посудина! — возмущенно воскликнула она, лягнув ни в чём не повинную лодку. — Так и знала, что испачкаюсь с этими вашими плавучими резинками.

Сергуня, поводя пистолетом из стороны в сторону, обошёл песчаный пятачок по периметру и остановился возле еле заметной тропы. В этот момент он до боли напоминал лощёного героя какого-то второсортного молодёжного триллера. Именно такие ковбои обычно смело предлагают разделиться и погибают первыми.

— Я за Лесей, — сказал Тимур, отчаливая. — Ждите здесь и не горланьте на всю округу.

— В тумане не заблудись, Одиссей, — напутствовала вдогонку Наташка, отряхивая коленки.

Всё-таки коза — она и в чащобе козой остаётся. Если б в этот момент Тимуру предложили заново набрать команду для вылазки в Зону, он бы трижды подумал насчёт кандидатуры Казарезовой. Интересно, красивые ножки всегда идут в комплекте с непомерным гонором?

Вот Леся — совсем другое дело. Она не выставляет свои достоинства напоказ при первом удобном случае, хотя похвастаться есть чем — в этом Тимур убедился, когда их класс ходил в бассейн на физре.

Леся была спокойной девочкой, без особых понтов, и Тимура давно тянуло к ней. Гулять он не предлагал, но, если выпадала возможность, старался быть рядом. Однажды они остались вдвоём на уборку в классе физики, и, помогая переворачивать стулья, Тимур оказался так близко к Лесе, что не нарочно коснулся предплечьем её груди.

В тот момент они сделали вид, что ничего не произошло, но он до сих пор помнил это мимолётное касание, обжёгшее руку даже через блузку и оставившее ощущение незавершённости. Хотелось снова дотронуться до тела Леси, обнять, прижать к себе, но Тимуру не хватало смелости и умения подкатить к ней. Он до этого лишь единожды целовался с девушкой — на дискотеке в восьмом классе, но от той неумелой близости не осталось ничего, кроме дурного алкогольного послевкусия и прикушенной губы.

С Лесей всё должно было произойти иначе — нежно и осторожно. Но она до вчерашнего вечера смотрела на него ровно: без признаков симпатии или неприязни. И вот появившееся в руках оружие вдруг произвело магический эффект: во взгляде Леси появился взрослый женский интерес, который волнует всех пацанов старше тринадцати.

Тимур в предвкушении, что через несколько минут останется наедине с Лесей, налегал на вёсла изо всех сил. Несмотря на то, что гнать лодку приходилось против течения, скорость была приличной — ведь корму теперь ничто не тяготило. Обогнув запруду, он махнул ждавшим на берегу товарищам и ухватился за ветку осины.

— Ну как? — с беспокойством спросил Ворожцов, едва он причалил.

— Каком кверху, — ответил Тимур, не глядя на него. — Нормально всё.

Леся стояла в стороне и о чём-то говорила с Мазилой. Тимур нетерпеливо похлопал веслом по примятому тростнику.

— Я следующая? — обернулась она.

— Да, — слишком поспешно сказал Тимур. И тут же нарочито безразличным тоном добавил: — Можно, конечно, пацанов сначала перевезти, но одной тебе ждать будет не в кайф.

— Я могу с ней остаться, — предложил Ворожцов. — Забирай Мазилу, а потом за нами вернёшься.

Тимур пристально посмотрел на него, но ботан опять выдержал взгляд.

— Леся, садись, — велел Тимур, подгребая кормой вперёд. — А вам, мальчики, вдвоём веселее будет от людоедов отбиваться.

— В реке ничего подозрительного не заметил? — проигнорировав подначку, поинтересовался Ворожцов.

— Заметил, — проворчал Тимур, помогая Лесе забраться в лодку. — Титаник на дне валяется, и русалки вокруг кружат.

— Будь осторожен. Брат говорил, что в воде тоже аномалии встречаются.

Тимур с силой оттолкнулся веслом и в три гребка оплыл запруду. Серьёзность ботана реально бесила. Мнит себя рассудительным, поучает, советами кормит, как старший.

«Надо будет его при случае на место поставить. Перед всеми, публично», — мелькнула подленькая мыслишка, и Тимур хищно улыбнулся ей в ответ.

Леся сидела напротив и смотрела вбок, на полупрозрачную пелену. Утренняя мгла не спешила рассеиваться, хотя уже не было так промозгло, как час назад. Туман жил здесь своей жизнью — неспешной и отстранённой. Он был стражем загадок того берега, приграничной полосой.

Плеск вёсел замирал в текучей дымке.

— Веришь, что та штуковина аномальная существует, про которую Ворожцов рассказывал? — нарушила молчание Леся.

Тимур пожал плечами.

— Наверное, существует. Ведь не просто так его братец с академиками там эксперименты проводили.

— А тебе не страшно? Ну они же вроде собирались омоложение изобрести… А получилось-то — вон как.

— Чего бояться? — усмехнулся Тимур, подгребая левым веслом. — Старпёры лопухнулись, а нам это на руку.

— Ну не знаю, — замялась Леся. — Ворожцов говорил…

— Да что ты заладила: Ворожцов, Ворожцов, — обозлился Тимур. Он совсем не так планировал провести эти минуты вдвоём с Лесей, и упоминание ботана его раздражало. — Лох твой Ворожцов. Раз решили найти источник, значит, найдём и попробуем, как он работает. А Ворожцов пусть домой к маме топает, если трусит.

— Да он вроде не трусит, — нахмурилась Леся. — Чего ты разошёлся?

— Ничего, — буркнул Тимур. Ему уже не казалось, что Леся смотрит на него как-то по-особенному. — Приплыли. Вылезай.

— Не обижайся, — шепнула она и подмигнула. — Мне страшновато, но если всё получится, как мы задумали, то ты будешь молодец.

— Почему я-то? — опешил Тимур, мигом оттаивая.

— Без тебя я бы не пошла.

Леся выбралась на берег и направилась к подбежавшей Казарезовой, оставив Тимура в крайне приподнятом настроении. Воодушевлённый, он бросил что-то ободряющее Сергуне и отплыл в последний рейс, за оставшимися пацанами.

Всё-таки он лидер их группы. Если уж Леся призналась, что пошла за ним, а не за Ворожцовым, то — без вариантов. И дело, видимо, не только в том, у кого крутая пушка.

Задорно борясь с течением и направляя лодку к запруде, Тимур заметил тёмное пятно в глубине, но не придал этому значения. Мало ли что может почудиться в воде под покровом вездесущего тумана.

Пацаны ждали его, устроившись на осине. Как только Тимур подогнал лодку, Ворожцов побросал в неё оставшиеся вещи и сам забрался на сиденье.

— Ничего не забыли? — уточнил Тимур.

— Вроде нет, — огляделся Ворожцов. — Мазила, готов?

Мелкий продолжал стоять в метре от берега и ворошить носком ботинка утоптанный камыш. Сутулился, хмуро глядел в сторону. Тимур обратил внимание, что пацан бледнее обычного.