Алексей Горяйнов – Золото самурая (страница 3)

– Да! – резко ответила дама.

– Надеюсь не тот наглец с бородкой? – продолжал как бы игриво Йонас Петрович. – Конечно не он. Таких ты не любишь! Постой, постой, а второй, ну этот скромняга, кого-то он мне напоминает? – на секунду задумался, но тут же, словно обрадовавшись чему-то, воскликнул: – Ба, во почему ты вылупилась! Ну, вылитый Сашик! – и с упреком закончил: – Все никак не можешь забыть дружка своего? Столько лет прошло. А толку-то? Его не вернешь.

– Отстань, – глаза женщины наполнились слезами. – Я вначале испугалась, опешила, потом поняла, что не он.

– Ну, все, все, все, – примирительно понизил голос Йонас Петрович. – В самом деле, перестань глазеть, ты все-таки с мужем пришла.

Женщина неожиданно взяла себя в руки, презрительно посмотрела на супруга.

– А разве без тебя я имею право появляться где-нибудь?

– Имеешь, но мы все же муж и жена и на людях должны быть вместе. А если будешь дальше пялиться, я прикажу убрать этого пацана отсюда.

– Ненавижу тебя! – она отвернулась.

– Но, но, но, опять за старое, – бородач протянул руку.

Его партнерша отдернула локоть.

– Перстень моего дедушки был у Александра, почему он оказался у тебя?

Мужчина зло свел брови.

– Мне это надоело! Сколько тебе надо повторять, что кольца в воде имеют свойство слетать с руки! Он мне отдал его перед нырком. Кто виноват, что это совпало с трагедией.

– Вот только если б я его у тебя случайно не обнаружила, ты бы мне его так и не показал. Не верю, ни одному твоему слову не верю! Господи, какая же я все-таки наивная дура… А этого парня послало само Провидение… В укор мне! Согласиться стать твоей женой – надо было быть полной идиоткой.

Глаза Йонаса Петровича потемнели, но он сдержался. Сделав вид, что ничего не происходит, улыбнулся (улыбка, тем не менее, получилась кривоватой) и тихо прошептал:

– Лия, перестань, прошу тебя, мы же договорились… Так-то ты помогаешь мне проводить предвыборную кампанию?

Художник нагло влез в группу танцующих и сходу завел разговор с красотками, кивнув в сторону друга. Неожиданно рядом очутились охранники «крутого», и вскоре длинный худощавый брюнет как бы невзначай ударил Андрея каблуком по ноге, да так, что у того от боли перед глазами поплыли круги.

– Поаккуратней, слон! – огрызнулся художник и тут же получил удар от коренастого и непомерно плечистого парня, которого можно было бы смело прозвать банальным словом «шкаф». – Ты че, падла, делаешь! – прокричал сквозь грохот колонок Андрей, пытаясь с разворота врезать «шкафу» в челюсть.

Но тот лихо увернулся от удара и профессиональным, едва заметным движением вырубил Андрея. Художник рухнул на пол. Все произошло так быстро, что кроме Нила начала драки никто не заметил. Он молниеносно ринулся к другу, отбил удар худощавого и точным хуком поставил его на колени. Второго охранника Нил ударил с такой злостью, что «шкаф» врезался в ударную установку. Танцующие девицы завизжали, мужчины повскакивали из-за столов, как бы готовясь защитить пришедших с ними дам. «Крутой дядя» тем временем куда-то исчез, а появился уже в сопровождении двух сержантов и майора. Еще через минуту Нил сидел напротив старшего милиционера в одном из служебных помещений ресторана.

– Ну и что ты драться полез? – недовольно спросил майор, щуря маленькие глазки, и достал из папки чистый листок бумаги. – Хулиганка явная. Ты ж хороших людей обидел.

– Гражданин майор, я за друга вступился, они первые начали, – пытался оправдаться Нил.

– Ну, браток, от тебя еще и водкой за версту разит, – цедил сквозь зубы страж закона, – будем составлять протокол.

– За что, командир?! – возмутился Нил.

– За драку, – спокойно ответил майор. – Имя, фамилия, год рождения. Судимости были?

– Какие судимости? Я в Чечне воевал! – опять возмутился Нил.

– Все ясно с тобой. Натренировался, а теперь тут решил покуралесить. Вы, чеченцы, все отмороженные.

– Да я не чеченец, ты что, майор, с ума спятил!

– Ну вот. Ты еще и оскорбляешь при исполнении, – нехорошо прищурился милиционер.

– Слушай, майор, кончай, а? Будь человеком! Они же первые начали, девчонки подтвердят…

– Девчонок тех след простыл. А вот уважаемый человек и его супруга видели, что твой друг первый задрался. Ты же, вместо того чтобы его остановить, начал махать налево-направо.

– Кого останавливать-то?! – возмутился Нил, – Он же лежал, ему самому в морду дали. Люди подтвердят, спросите их. Там же в зале много народу, и музыканты видели. Пойдем спросим.

– Ладно, – немного смягчившись, сказал майор, – гони пятихатку, и я тебя не видел.

– Пятьсот рублей? – переспросил Нил.

– Ты че? Зелени пять сотен! – майор словно обиделся, отодвинул папку на край стола и стал разглядывать парня исподлобья.

В этот момент дверь открылась, и Нил увидел «крутого», который, слащаво улыбаясь, обратился к майору:

– Фомич, мы тут разобрались полюбовно. Ты паренька отпусти, я сам все улажу.

– Как это? – запнулся тот.

– Отпусти, отпусти, Фомич.

Ласково говорил «крутой», но было в его тоне что-то такое… Майор сразу же подчинился.

– Как хотите, Йонас Петрович, – покорно согласился он.

– Ну, пошли, боец, – сказал «крутой», когда Нила освободили от наручников, – будем пить мировую. Друг твой оклемался, мои вроде тоже. Но художник твой хам, надо заметить. Не будь у меня сегодня хорошего настроения, не простил бы я его. Он там жену мою рисует, вояка из него никакой, посмотрим, какой он художник. – Йонас Петрович на мгновенье задумался, посматривая на потирающего запястья Нила. – Ладно, не серчай. Ты уж извини, что я на «ты». Не люблю церемониться. Меня зовут Йонас Петрович, а тебя?

– Нил, Нил Батин.

Войдя в зал, Нил действительно увидел Андрея за соседним столом. В руке приятеля была папка с листом бумаги, на котором он что-то рисовал, между делом, потягивая из рюмки коричневато-янтарную жидкость и весело болтая о чем-то с недавними врагами.

– Знакомьтесь, – сказал бородач, – это Нил, а это моя супруга Лия.

Женщина протянула Нилу руку, их глаза встретились… Нилу стоило немалых усилий, чтобы заставить себя прислушаться к словам «крутого».

– Это Седой, – Йонас Петрович показал на ершистого со сплющенным носом амбала, – А это Кыня. Присаживайся, Нил, коньяк будешь?

Нил пожал плечами.

– Значит будешь. Кыня, налей-ка всем. Лия, солнышко, не дуйся, тебе шампанского?

Женщина не прореагировала, она теперь добросовестно позировала художнику, глядя куда-то левее его головы.

– Ну, ребятки, выпейте мировую и пожмите друг другу руки, – предложил Йонас Петрович.

Чокнулись нехотя, но примирились. «Крутой» удовлетворенно кивнул.

– Молодцы! – он брезгливо осмотрел зал и неожиданно предложил: – А не махнуть ли нам в ночной клуб? Все, так и решим. Встряхнемся как следует! И ребят возьмем. Не расставаться же, едва познакомившись… Хе-хе! Хорошо, Лия?

Женщина побледнела. Ответ ее прозвучал откровенно грубо.

– Отстань. О, Боже, как я устала от всего этого… Неужели в тебе нет ни капли человеческого? Зачем ты затеял все это? Чтобы показать, что и над мертвыми властен?

Йонас Петрович взял ломтик лимона, пососал его, пояснил добродушно:

– Не слушайте ее, моя женушка сегодня болтает какой-то вздор. Молодость, капризы… Хе-хе-хе. – Он встал, с хрустом потянулся, зашел за спину Андрея. – Ба, да ты талантлив, друг мой!

– Русский Микеланджело. Так его звали в Италии, – подтвердил Нил, испытывая желание уйти, но почему-то продолжал оставаться на месте.

– Да и ты парень не промах, – Йонас Петрович окинул Нила с головы до ног цепким взглядом. – Мне тут Андрей газетку с твоим рассказом показал. Красиво пишешь о войне. Приключения любишь?!

– Просто я немного знаю эту тему…

– Да, наш художник рассказал, что ты премию за этот рассказ получил. – И вдруг глаза Йонаса Петровича загорелись, и он заговорил несколько сумбурно: – Слушай, у меня к тебе есть деловое предложение. Хочешь поработать над книгой обо мне? Моя жизнь – сплошные приключения! Я, понимаешь, с Камчатки, там я крупный бизнесмен, много делаю для своего края, но народ недостаточно знает своих героев. Скоро буду баллотироваться в губернаторы. Нужна книга! И команде моей, и избирателям. Рядовым, так сказать, гражданам нашего государства. Да и для тебя, Андрей, дело найдется. Плакаты, картины, портреты будешь рисовать. И вообще, мне не помешают образованные, культурные люди – элита общества, так сказать. Поедете со мной на Камчатку? Отдохнете от столичной суеты. Природа у нас там обалденная!

– На Камчатку? – Нил никак не мог поверить в реальность предложения.

– Именно! Соглашайся, оплата будет хорошая. А какая у нас там охота! Знаешь, какие у меня лайки? У-у! Целая свора! И все – породистые. И карело-финские есть, и восточносибирские, и даже хаски. Я специально держу кабанов и медведей для натаски собак. Звери у меня из рук едят, а потом я выгоняю их к псам. Люблю поглядеть, кто кого растерзает. – Йонас Петрович неприятно хохотнул. – А недавно знаешь, что вышло? У, брат, весело было! Пригласил я солиднейших гостей, ты ж понимаешь, в нынешнее время надо со всеми дружить. Ну, там пара генералов, мэр, главный пограничник приехали. Пустил я Рыжего и Яшку – хорошие у меня были кобели, – рассказчик запнулся, многозначительно посмотрел на жену и продолжал со вздохом: – Да были… Моя красавица, их испортила – баловала почем зря, выпускала гулять вместе со зверьем, предназначенным для натаски. И вот что получилось: лайки полаяли – полаяли и не хотят работать, бегают мерзавцы по загону, с медведем играются, а с кабаном вообще любовь. Представляешь? Ну, я психанул и тут же пристрелил и Рыжика, и Яшку, и кабана, и медведя…