Алексей Горяйнов – Тени королевского замка (страница 2)

До утра я размышлял над этим инфернальным чудом и уже не мог уснуть.

Весь день я был сам не свой, выступил на этом этапе соревнований плохо, хотя маршрут ориентирования проходил по легкой пересеченной местности: голые холмы, овражки с ручейками, да перелески. На обратном пути в автобусе Рита сидела рядом со мной. Она сообщила, что сегодня ночует в Светиной палатке. Я взял ее ладонь в обе руки и спросил:

– Что именно тебя в пансионате беспокоит?

– Нет, нет, ничего, – склонила она голову.

– Правда ничего?

Она на миг подняла тревожные глаза и снова опустила их.

– Рая ворочается и кричит во сне. Поэтому я плохо высыпаюсь.

«Эге, они и на Раю воздействуют… – подумал я. – Одному только Димычу все индифферентно, потому что он бухает конкретно».

Рита вздохнула и положила на мое плечо свою светлую головку. А я подумал, что она перебирается к Светику еще и потому, что хочет пожить рядом со мной – чисто мужское эгоистическое рассуждение.

В лагере обе девушки проявляли себя безукоризненными хозяйками. Для меня, как любителя китайской философии, они были, как инь и ян – Рита светленькая, Света черненькая волосами. Они установили между моей и Светиной палаткой низенький походный столик, накрыли его нарядной скатертью и по-женски мило украсили продуктами, салфетками и стильной посудой. Я достал к ужину бутылку хорошего французского вина, купленного еще в Кале, когда мы ждали паром, чтобы переправиться через Ла-Манш. Кругом было тихо. Облака висели низко, но почти не двигались. Лес словно окаменел. Международный палаточный лагерь спал, лишь от мангала доносилась негромкая песня под гитару наших спортсменов. Обстановка была идиллическая. Но душа моя испытывала какое-то беспокойство, и Света, врач по профессии, почувствовав это, спросила, как я себя чувствую.

– Прекрасно, Светик, – ответил я, стараясь понять, что со мной происходит.

Через несколько минут Света еще раз удостоила меня молчаливым вопросительным взглядом. Иногда я испытывал тревогу, когда она вот так смотрела на меня пристально бездонной чернотой своих карих глаз. В этот момент, казалось, что она подключается ко мне через какой-то портал и начинает питаться моей энергией, поэтому мне уже не хотелось называть ее Светиком… Не важно, что между нами были идеальные отношения, какие только могут быть между женщиной и мужчиной, не связанных любовными узами. Энергетические вампиры сами могут не знать о том, что они вампиры. И вот сейчас глубина ее глаз поражала, затягивала, как в воронку, я видел в ней темную бездну. От этого холод пробегал по коже, а внутри становилось как-то пусто…

После ужина Света сказала, что она постелила для меня в своей палатке третье место, как будто это было давно решенным вопросом. А я, словно находился под гипнозом. Посмотрев на Ритулю, глаза, которой излучали умиротворение и любовь, подумал, что с ней мне не страшны даже вампиры и сразу согласился.

Девушки положили меня между собой. Лежа в своем спальнике, я размышлял: «Странно, как имена не соответствуют им: если бы их поменять местами, было бы в самый раз, ведь Света – это по сути означает светлая, свет. Однако, по жизни Света прекрасный человек, да и муж у нее продвинутый йог… Мнительный я просто очень…». Успокоив себя, я вскоре уснул.

Если женщина и мужчина друг к другу прекрасно относятся, то их энергии всегда найдут благотворное взаимодействие, особенно если они находятся в расслаблении или спят рядом – это я усвоил из жизненного опыта. Но вопрос как заснуть, если рядом с тобой лежит красавица? В дальнейшей жизни я посвятил много времени цигун-практикам, чтобы научиться расслабляться. Банальный секс, конечно, расслабляет, но при этом идет большая трата энергии. А попробуй расслабиться рядом с красоткой и заснуть без секса! Не у каждого выйдет! В те годы у меня уже был небольшой опыт йогических практик и медитаций, приходило понемногу понимание, что проявленный мир – это мир иллюзорный. Я работал с непривязанностью к чему-либо и сейчас мне достаточно было без всяких примитивных прикасаний лежать рядом с Ритулей, чувствовать, как в гармоничном сплетении работают женские и мужские энергии, как они расслабляют и вводят в легкий кайфовый транс.

Но вдруг я, как в тот раз в пансионе, проснулся, от внезапно охватившего меня страха и холода. Яркий свет луны просачивался через полотно палатки, высвечивая ее внутренний интерьер, а совсем рядом, не мигая, смотрели на меня, искрясь магической силой, два огромных зрачка, похожие на всепоглощающие космические дыры. Мне удалось сфокусировать взгляд и перевести его на кожу лица, чтобы уйти от гипноза; я увидел поры и большие зеленые тени под Светиными глазами, застывшие лицевые мускулы. «Да ты ведьма!» – промелькнула мысль. В углах ее губ дрогнула ухмылка, словно она читала мои мысли. Поток ее гипнотизирующего сознания с еще большей силой начал проникать в меня… Не имея возможности сопротивляться ему, я безвольно отдался его силе, а Света, окончательно застыв, уже, словно спала, немигающая, связав меня с другим измерением, и при этом, не переставая опустошать меня, насыщаясь моей энергией. Скованный оцепенением, я чувствовал себя полностью зависимым от нее, ни уйти было нельзя, ни пошевелиться. Я исчезал. Она меня выпивала глазами…

Меня заставил очнуться протяжный вздох Риты. Огромными усилиями воли удалось переключиться на нее. Исходящее от этой девушки тепло и совсем другие энергии стали возвращать меня к жизни. Я перевел глаза на ее лицо с нежными красивыми чертами и вздернутым курносым носиком. В расслаблении сна лицо ее было бесподобно! Ее спокойствие и совсем другая, положительная сила, ее особая мягкая аура чувствовались настолько реально, что я быстро согрелся и, окончательно успокоившись, снова заснул.

На следующий день Рита осталась в пансионе, но видно было, как ей тяжело переносить лишения палаточной жизни. Однако уже через день по дороге с соревнований в автобусе она заявила, что у пансиона выходить не будет, поедет ужинать к нам, а может и снова заночует у Светы. Видно, приведения в приюте ветеранов до сих пор не давали ей покоя… Правда, потом она заявила, что все же ей сегодня придется вернуться домой и мне предстоит проводить ее до поселка аллеей через ночной лес. Я был готов, а какой у меня был выбор?!

В этот вечер в огромном шатре на краю поляны проходил праздник шотландского танца. По графику завтра предстоял перерыв в соревнованиях, поэтому в шатре разместили целых три барных стойки с учтивыми барменами, и пиво лилось рекой. Три пары шотландцев в национальных костюмах – мужчины в клетчатых зеленых килтах, женщины в длинных суконных платьях – задорно, без устали отплясывали под переливы сельского ансамбля. Выступающие приглашали в круг теснившихся по краям шатра спортсменов. Поначалу зрители шли танцевать неохотно, но зато часам к десяти вечера, когда все уже изрядно «заложили за воротник», желающих потанцевать было, хоть отбавляй. Музыка взрывалась громче, во всю гремели бубен и барабан, и лихо выводила коленья волынка… Я и мои девушки, выпив по три кружки чудесного эля, весело носились по кругу, кривляясь под музыку и высоко на манер шотландского танца поднимая вместе со всеми ноги.

После закрытия шатра русские перешли в свою часть лагеря, и у нас гулянье продолжалось уже с цыганскими плясками под гитару нашего походного маэстро Игоря. Потом Игорь, зная, что в подпитии я не откажу, попросил меня станцевать фламенко. Я вывел на центр поляны Ритулю, и мы с ней зажгли по-взрослому! Она умела веселиться, когда у нее было настроение. В конце танца, счастливая, возбужденная, с трудом переводящая дыхание, она так эротично-пристально посмотрела на меня, что все мое наработанное спокойствие во взаимоотношениях с ней мигом превратилось в желание ее. Мне жутко захотелось овладеть ею сразу здесь, отойдя в тень деревьев, ведь я видел, что и она хочет меня… Но мне удалось справиться с собой, и все стало на свои места. Наши продолжали петь, но уже тише, и бутылку с виски стали пускать по кругу реже.

Часов в двенадцать ночи Рита напомнила мне о том, что я обещал проводить ее до пансиона.

– Надеялся, что ты останешься у меня… или у Светика…, – робко сказал я.

– Нет, еще одной ночи в сырой палатке я не вынесу. Не могу спать без гостиничного комфорта.

– Ладно, сейчас пойдем.

Для храбрости (а идти предстояло, как уже говорилось, три километра через ночной лес) я прихватил начатую бутылку «Джека Дениелса», легкой закуски и пластиковые стаканчики. Все это уложилось в пакет, и мы, нежно взявшись за руки, молча, пошли по аллее.

Светила полная луна. Притихший лес с его огромными деревьями пугал причудливыми тенями. Я старался больше говорить, отгоняя мрачные мысли об одиночном возвращении в лагерь. Говорил о том, о сем и, наконец, почему-то стал философствовать о быстро проходящем веселье, о мимолетности встреч и вообще о быстроходности бытия. Рита вдруг стала какая-то скучно-печальная, очевидно, мои грустные размышления передались и ей… Но вдруг во мне заговорил внутренний голос: «Навряд ли она думает также, как я, женщины вообще приземленные существа, не склонные к философии. Просто я ей безразличен».