Алексей Горшенин – Четыре столетия пути. Беседы о русской литературе Сибири (страница 4)

А предшествовало постепенному повороту читательского внимания в сторону писателей-современников (Г. Державина, А. Сумарокова, Н. Новикова и др.) появление в театрах Сибири (в Иркутске и Тобольске) пьес Д. Фонвизина, создание сети публичных библиотек. Ну и, конечно же, огромное значение для дальнейшего развития сибирской литературы имело возникновение за Уралом первых типографий.

* * *

Особый след в истории русской литературы Сибири оставила типография купца первой гильдии Василия Корнильева, открывшаяся в 1789 году в Тобольске. Здесь был издан целый ряд книг, имевших читательский успех. Но, главное, Корнильевская типография стала колыбелью сразу трех журналов. Один за другим здесь начали выходить «Иртыш, превращающийся в Ипокрену» (1789 – 1791), «Журнал исторический, выбранный из разных книг» (1790) и, названный вполне в духе того времени витиевато, журнал «Библиотека ученая, экономическая, нравоучительная, историческая и увеселительная в пользу и удовольствие всякого звания читателей» (1793). Если последние два представляли собой, говоря нынешним языком, элементарные дайджесты, «Иртыш, превращающийся в Ипокрену» был настоящим журналом со своим лицом и направлением, публиковавший не только перепечатки и переводы, но и оригинальные материалы, в том числе и местных авторов.

«Иртыш, превращающийся в Ипокрену» стал первым в Сибири и на момент его выхода в свет единственным провинциальным журналом России. Первые четыре номера были изданы на деньги В. Корнильева, а остальные на средства Тобольского приказа общественного призрения.

«Иртыш» ставил перед собой, прежде всего, просветительские и нравоучительные задачи, а основное внимание сосредоточивал на пропаганде идеи благотворного влияния просвещения, связывая прогресс человечества с деятельностью просвещенных монархов.

Задуманный как издание универсального содержания, «Иртыш» произведениям художественной литературы отдавал лишь часть своих страниц, печатая преимущественно поэзию, играющую немаловажную роль в реализации просветительской концепции журнала. Поэтому наряду с лирическими здесь печаталось немало сатирических и дидактических стихов. Проза была представлена только переводами и отбиралась по тем же критериям: назидательность и нравоучительность содержания.

Тем не менее, журнал способствовал появлению в сибирской словесности ряда интересных и самобытных писателей. Таких, например, как П. Сумароков – самый активный и плодовитый его автор, который, к тому же, был инициатором и фактическим редактором издания.

Панкратий Платонович Сумароков (1765 – 1814) – внучатый племянник знаменитого русского писателя А. П. Сумарокова – родился во Владимире, получил отличное домашнее образование. Служил в Петербурге. Сначала в Преображенском полку, потом в кавалерии. Будучи прекрасным рисовальщиком, он скопировал однажды по просьбе товарищей несколько пятидесятирублевых купюр. Обман раскрылся. П. Сумарокова предали суду и сослали на 20 лет в Сибирь.

Однако гусарская шалость обернулась для П. Сумарокова не только драмой. Воистину – нет худа без добра: ссыльный гусар становится одной из самых крупных фигур в сибирской словесности XVIII века.

Поэтическое наследство П. Сумарокова невелико. Оно уместилось всего в два скромных томика, вышедших в Москве. Развивался же талант П. Сумарокова, в основном, в русле классицизма, гражданско-просветительские традиции которого в его творчестве проявляются очень отчетливо, особенно в таких наиболее известных вещах поэта, как ода «Гордость», поэма «Амур, лишенный зрения» или сказка «Алькаскар».

Кумиром П. Сумарокова был Гавриил Державин. Ему он подражал, перед ним искренне преклонялся.

П. Сумароков был не только поэтом, но и издателем. Помимо «Иртыша, превращающегося в Ипокрену», он участвует в выпуске «Журнала исторического…» и «Библиотеки…» в Тобольске, а после возвращения в 1803 году из ссылки – московского «Журнала приятного, любопытного и забавного чтения». Годом позже П. Сумароков сменяет на посту редактора знаменитого журнала «Вестник Европы» самого Н. Карамзина.

Жизнь П. Сумароков прожил сравнительно недолгую. Он скончался сорока девяти лет от роду, оставив о себе память как об одаренном поэте и издателе.

Петр Андреевич Словцов (1763 – 1843) тоже внес свой вклад в литературную жизнь Сибири конца XVIII – начала XIX веков. Правда, известность он получил несколько позже как автор «Исторического обозрения Сибири» – труда поистине уникального. Но и поэтом он сумел зарекомендовать себя незаурядным. Именно в его стихах впервые в русской литературе зазвучали сибирские мотивы. Да и главное его произведение – «Историческое обозрение Сибири» – написано слогом, вне всякого сомнения, выдающего в нем подлинно литературный талант. И трудно не согласиться с оценкой большого знатока сибирской культуры Н. Ядринцева, который писал: «Словцов не был сухим летописцем и историком Сибири. По его способу изложения видно, что это был человек с душой, патриот своей родины и, до известной степени, поэт, художник»6.

Судьба П. Словцова сложилась драматично. Родился он в Тобольске. Там же окончил духовную семинарию, а затем продолжил образование в Александро-Невской главной семинарии в Петербурге. В 1772 году П. Словцов вернулся в родные края и стал преподавателем философии в том самом заведении, где когда-то начинал учиться.

По положению в его обязанности входило чтение проповедей с церковной кафедры. Несколько раз выступил он в соборном храме Тобольска, используя форму проповеди для обсуждения проблем общества и критики существующих порядков. В суждениях П. Словцова чувствовалось влияние идей французских просветителей и А. Радищева. Хотя несомненно и то, что в какой-то мере почва для этих выступлений была подготовлена журналом «Иртыш, превращающийся в Ипокрену», активно пропагандировавшим просветительские идеи.

Блестящие вольнодумные проповеди П. Словцова вызвали огромный интерес слушателей и резкое недовольство властей, особенно церковных. Последовал донос, потом арест, и после допроса с пристрастием в Петербурге П. Словцова заточили в Валаамский монастырь, где он провел четыре года. Он и здесь продолжал писать стихи и оды, осуждающие деспотизм и дворянство с его «гремящими без дел титулами».

Уже после смерти Екатерины II, в 1797 году П. Словцов возвращается из ссылки в Петербург и получает назначение учителем красноречия в Александро-Невскую семинарию. Однако по навету был обвинен в лихоимстве и выслан в 1808 году в Сибирь, где и прожил до конца дней своих. От поэзии П. Словцов отошел довольно быстро, а в сибирской ссылке полностью посвятил себя главному своему делу – работе над «Историческим обозрением Сибири», в котором раскрылся как замечательный историк, краевед, литератор.

Но вернемся к журналу «Иртыш, превращающийся в Ипокрену». При весьма серьезных недостатках и маленьком тираже (всего 300 экземпляров) он, тем не менее, стал явлением первостепенной важности в культурной жизни Сибири конца XVIII века. Его знали далеко за пределами Сибири и выписывали в обеих русских столицах. Самый живой интерес проявил к нему, будучи в сибирской ссылке, знаменитый русский писатель и борец с самодержавием А. Радищев, который в 1791 году как раз находился в Тобольске.

Журнал «Иртыш, превращающийся в Ипокрену» просуществовал недолго. Он выходил с сентября 1789 по декабрь 1791 года, но по причине большой убыточности был закрыт. Однако дело свое сделал: новую страницу в литературной истории Сибири перевернул.

* * *

Век девятнадцатый сибирская словесность, осторожно впитывая еще непривычные для нее типографские запахи, встречала в предчувствии серьезных обновляющих перемен.

В ОТБЛЕСКАХ «ЗОЛОТОГО» ВЕКА

Время больших ожиданий

Девятнадцатый век начался для российского общества большими ожиданиями. Связаны они были с восшествием на престол молодого императора Александра I, который поначалу заявил о себе как просвещенном, либерально настроенном монархе, готовом взяться за судьбоносные для России реформы. Но время шло, а крупных преобразований не происходило. Не решалась, прежде всего, главная проблема: освобождение народа от крепостного права. Наступила пора разочарований, стали зреть революционные настроения.

Все это прямо или косвенно не могло не отразиться в литературе как «зеркале жизни». Торжественно-монументальный классицизм, олицетворявший величие абсолютизма, с утратой позиций последнего уступил место затрагивающему тонкие струны человеческой души, чувственному сентиментализму, который, в свою очередь, в борьбе со «старым слогом» подготавливал почву новым литературным направлениям – романтизму и реализму. Не случайно В. Жуковский, положивший начало российскому романтизму, был учеником сентименталиста Н. Карамзина.

Сибирь начала XIX века жила, в целом, теми же, что и остальная Россия, социальными надеждами. А потому здесь наблюдались такие же, в принципе, характерные для всей русской литературы процессы. Не следует, правда, думать, что в Сибири просто повторялось происходившее в Центре. Местная сибирская жизнь во многом развивалась по-своему, ибо условия, в которых она складывалась, подчас сильно отличались от столичных.