Алексей Горшенин – Четыре столетия пути. Беседы о русской литературе Сибири (страница 19)
Живя в Америке, Г. Гребенщиков не забывал свою родину. С лекциями о Сибири писатель выступал во многих городах США. А с 1940 года преподавал историю русской литературы в одном из американских колледжей.
В последние годы жизни Г. Гребенщиков, помимо работы над «Чураевами», писал автобиографическую повесть «Егоркина жизнь»26.
Лучшие литературные произведения Г. Гребенщикова принадлежат к ярким незаурядным явлениям русской реалистической прозы. Но для российского читателя в советское время его творчество по идеологическим причинам было фактически недоступно. Оно и современному читателю известно мало. До сих пор не издано на Родине писателя собрание его сочинений. Но из «песни» русской сибирской литературы «слово» Г. Гребенщикова выкинуть уже невозможно.
Более того, проза Г. Гребенщикова и сегодня не утратила своей социальной и идейно-художественной ценности. Так, скажем, неприятие всякого рода сектантства, звучащее со страниц произведений Г. Гребенщикова, чрезвычайно актуально и ныне, когда активизировалось шарлатанствующее «христолюбивое» разноплеменное воинство. Как и критика российского капитализма, которыми пронизаны многие страницы тех же «Чураевых». А разве проблема крайнего индивидуализма и оголтелого собственничества, фанатичного поклонения «золотому тельцу», которую поднимал почти век назад Г. Гребенщиков, сегодня менее остра? Все это делает его творчество современным и поныне.
Культурная столица Сибири
Но вернемся к литературной ситуации времен революции и Гражданской войны в Сибири. Характерна она была, в том числе, и резким сокращением на ее территории числа периодических изданий. Многие литературные начинания умирали, едва успев родиться. Дольше других продержались журналы «Сибирский рассвет» и «Сибирские записки». «Сибирский рассвет» издавался в Барнауле в 1919 году и печатал иногда довольно интересную прозу. Возникшие еще в 1916 году в Красноярске «Сибирские записки» к 1918 году переживали кризис. Прежние добротные авторы от издания отошли, новые – ничем пока себя не проявили. На закате своего существования «Сибирские записки» примечательны были, пожалуй, только одним: настойчивой пропагандой «областнической идеи» и сибирской автономии. Не случайно самым активным автором журнала в это время был Г. Потанин.
Ну а главным культурным центром Сибири в 1918 – 1920 годах становится Омск. В эту пору здесь собралось немало видных литераторов и деятелей российской культуры. В том числе и бежавших из Центральной России. Таких, например, как известный прозаик А. Толстой, или поэт-футурист и художник Д. Бурлюк.
Пестрому составу собравшейся в Омске творческой интеллигенции вполне соответствовала противоречивая культурно-литературная жизнь тогдашней сибирской столицы. При этом, однако, не раз предпринимались попытки творческого объединения. Первая – еще в 1918 году, когда Вс. Иванов и А. Сорокин создали в Омске «Цех пролетарских писателей и художников Сибири», просуществовавший, правда, очень недолго. После освобождения от колчаковщины в Омске возникло новое объединение – Художественная секция при сибирском отделении Госиздата (ЛИТО). Создавали ее все тот же неутомимый А. Сорокин, Г. Вяткин, а так же И. Ерошин. ЛИТО проводило литературные вечера, выпускало «Живой литературный альманах» и даже замахнулось на полноценное периодическое издание.
Называлось оно «Искусство». На его титуле значилось: «Журнал искусств, литературы и техники». Литературно-художественные материалы соседствовали здесь со статьями об изобразительном искусстве, детской игрушке, литературно-критическими и театральными обзорами. Наиболее сильным был поэтический раздел, в котором печатались стихи Г. Вяткина, П. Драверта, А. Оленича-Гнененко. Здесь же начинал свой творческий путь Л. Мартынов. Жизнь у этого издания тоже была недолгой. В 1921 – 1922 годах увидело свет всего два номера. Материальные трудности не позволили продолжить издание. Но определенную роль в культурной жизни Омска и Сибири оно сыграло.
Что касается самого ЛИТО, то на его базе в конце 1921 года возникла новая литературная организация – «Омская артель писателей и поэтов». Создана она была прежде всего для работы с молодежью, и основное внимание уделяла историко-литературным и теоретическим занятиям, в частности изучению техники стихосложения.
Однако первая такая «артель» возникла несколько ранее, в июле 1921 года в Новониколаевске. «Николаевская артель писателей и поэтов» выпустила альманах «Арпоэпис» «в пользу голодающих», в котором в числе других молодых авторов принимали участие И. Ерошин и К. Урманов. С этой «артели» началась, по существу, литературная жизнь Новониколаевска-Новосибирска.
Но просуществовали обе «артели» не более года. Новониколаевская тихо и незаметно исчезла, когда поздней осенью 1921 года обозначились контуры «Сибирских огней». А омская преобразовалась в конце 1922 года в Омскую организацию работников науки, культуры, литературы и искусств (ОРНАЛИС), которая ставила своей задачей объединить «всех активных работников на поприще науки, литературы и искусств, стоящих на платформе «Красного Октября»27. Впрочем, и это новообразование продержалось лишь до осени 1923 года.
Король писателей
Литературный Омск первых послереволюционных лет и Гражданской войны трудно представить себе без поэта и прозаика, легендарной фигуры своего времени – Антона Семеновича Сорокина (1884 – 1928).
Стихи эти принадлежат Л. Мартынову, но «королем писателей» без излишней скромности А. Сорокин называл себя сам. Личность колоритная и оригинальная, он любил шокировать публику. О его скандальных выступлениях и эксцентрических выходках ходили легенды. Однажды он выдвинул себя на Нобелевскую премию и разослал с экземплярами своей рукописи письма главам многих государств, где просил поддержать его кандидатуру.
На обложке одного из своих печатных изданий А. Сорокин типографским способом начертал: «Людей, ограниченных умом, просят не читать». На последней странице той же книжечки была помещена фотография скульптурного портрета автора с надписью: «Проект памятника Антону Сорокину – сибирскому Киплингу, Джеку Лондону и Метерлинку».
Во всем этом, однако, был не просто эпатаж, стремление обратить внимание на собственную персону любой ценой, а и своя позиция. Называя себя еще и «первым сибирским рекламистом», А. Сорокин был убежден в праве писателя на саморекламу. («Талант должен верить в свои силы и не стыдиться говорить о своем таланте громко и всюду»28).
Но на практике самореклама приносила А. Сорокину больше неприятностей: злую критику его произведений, дурную славу полупомешанного сочинителя у части читателей, да и коллег-литераторов – тоже. Так критик Н. Чужак заявлял: «В лице А. Сорокина… мы имеем человека, несомненно, психически больного…».
А ведь при всем при этом «король сибирских писателей» как человек вовсе не соответствовал напяленной на себя маске литературного шута и эксцентрика. Он и сам в том откровенно признавался: «Я объявил себя гением. Имел ли я на это право – вопрос другой, так как в жизни я – самый скромный человек, не страдающий манией величия»29. Тем не менее, как следует из упомянутого уже стихотворения Л. Мартынова, А. Сорокин был для творческой интеллигенции Омска предреволюционной и революционной поры мощным центром духовного притяжения.
И действительно, кого только можно было не встретить у Сорокина! У него дома собирались художники, писатели, музыканты, ученые, актеры. Здесь читали свои стихи Л. Мартынов, В. Итин, знакомил публику с первыми рассказами будущий автор знаменитых «Партизанских повестей» Вс. Иванов. И, по его признанию, «люди быстро привязывались к нему, причем люди самого различного склада ума и художественных вкусов… Таких людей, как Антон Сорокин, было в Сибири мало»30.
Только ли необычное поведение являлось источником его магнетизма? Да нет, конечно! Как свидетельствует один из представителей «шальной молодежи» Г. Дружинин, «он развивал в нас вкус к художественному слову, знакомил с образцами высокого искусства». (А надо сказать, с некоторыми его достославными носителями А. Сорокин состоял в эпистолярной связи: он переписывался с Чеховым, Буниным, Андреевым, Арцыбашевым, Комиссаржевской…). Кроме того, он всеми силами помогал обосновавшимся в то время в Омске литераторам и художникам, которые частенько находили у него приют и даже спасение.
Что касается «рекламизма» А. Сорокина, то, кроме стремления заявить о себе, это был еще и своеобразный вызов разлагающемуся на глазах обществу, способ противостоять ему. Ведь очень часто личина свихнувшегося интеллигента А. Сорокину была нужна, чтобы сказать во всеуслышание очень серьезные вещи. В этом легко убедиться, прочитав хотя бы «Манифест Антона Сорокина», в котором он едко высмеивает деградирующее общество, или его знаменитые «Скандалы Колчаку».
Фрагменты этой книги впервые появились в печати в 1928 году, незадолго до смерти ее автора. Сквозным героем ее коротких новелл о жизни сибирской интеллигенции во время колчаковшины является сам А. Сорокин. Но здесь не просто автопортрет, а скорее объединенный трагикомичный тип одинокого интеллигента, который под маской шута, прибегая к эпатажу, ведет свою собственную бескровную борьбу с диктатурой Колчака.