Алексей Горбунов – Мир Шутов (страница 6)
– Все мы принимаем фактор власти как данность, то, что было и есть как нечто само собой разумеющееся. Мы к этому привыкли, нас так воспитывали тысячелетиями! Но если более широко посмотреть на феномен власти, то становится понятно – это абсолютно неестественная для человека форма социального сосуществования.
Вот в чем фишка: человек – существо со свободной волей, врожденным правом выбора, власть же – институт подавления воли личности и охраны норм совместного сосуществования, то есть ограничения возможностей личности в угоду общему благу. А поскольку «общее благо» – это формула не сама в себе, а определенная какой-то конкретной группой индивидуумов, то «общее» по факту только их благо, благо этой самой группы!
Сам факт существования власти – это парадокс для любой личности, для любого разумного человека! Как так получилось?
А вот само собой получилось!
Сам этот разумный человек и придумал себе власть и загнал себя в унижение через мыслимые и немыслимые ограничения.
Представьте, хрен пойми какого века доисторические времена, ну примерно когда кроманьонцы с неандертальцами каменными молотками друг друга дубасили или бабами, Катрин, пардон, доисторическими женщинами обменивались. Вот живет себе такая стая, все у них просто и понятно, каждый при своем деле, кто кого поймал, тот того и съел. Красота, идиллия. Вот он, тот самый рай на земле.
И так получилось, что кокос не вырос и все суслики куда-то попрятались, голодно стало, корешки опостылели, брюхо урчит. А один Василий, как ни в чем не бывало, каждый раз с охоты с сусликом возвращается. И главное, все без сусликов, а он с сусликами. Уже зараза и не знает, куда этих сусликов девать, а все носит и носит. Суслик же – это что? Суслик – это деликатес!
Мяса всем хочется. Вот остальные Василии, естественно очень злые с голодухи, собрались и давай решать, как быть. Убить удачливого Василия, всех сусликов отобрать да от пуза нажраться? Вроде как идея здравая, что называется, на поверхности. Только вот холодает уже, через месяц с сусликами беда станет, как зиму пережить? Спорили, ругались, дубинами друг друга дубасили, но ничего не поделаешь, человек-то уже разумный, вот и послушались голоса разума. Пошли к первому Василию с предложением, мол, ты, Василий, возьми из нас и наших детенышей кого хочешь с собой на охоту, мы тебя во всем слушаться будем и помогать, что скажешь, то и сделаем, потому как ты про сусликов слово какое-то заветное знаешь, а мы с голодухи пухнем. Ну и, конечно, не за просто так мы тебя просим, кто в стойбище останется, пока остальные на охоте, они тебе шалаш новый справят, за очагом приглядят, опять же, женщин первый сватай каких хочешь, мы уж опосля выбирать будем. Ну а как вернемся с добычей, так все лучшие куски твои, да и вообще, по справедливости поделим – треть всего забирай, а мы уж сами все остальное поделим. А если несогласный, так мы тебя прямо сейчас вместе с сусликами твоими и сожрем.
Вот так, сам того не добывая, первый Василий стал Главным Василием. Это «общественным договором» сейчас называется.
Вот и появилась власть, Главный Василий остальными Василиями на охоте командует, в стае сусликовое изобилие, жизнь продолжается – все довольны, Главный Василий в особенности.
И вот он однажды кислых ягод наелся, сидит, закатом любуется, на другой берег реки смотрит, а там мамонты гуляют. Думает Главный Василий, а что это мы все сусликами одними питаемся? Муторное это дело их ловить, пока всех накормишь, столько времени тратим, а мяса на один зубок. Вот мамонт, вот это да! Пять минут страха – стая месяц сытая. Опять же, мамонт – это же не только пара центнеров мяса, но и полезный теплый мех, бивни в хозяйстве сгодятся, кости на топоры и дубины сойдут – красота!
Рассказал Главный Василий свою мудрую мысль другим Василиям. Они, конечно, сначала распереживались: шутка ли, мамонт, он вон какой огромный. Но жадность, естественно, взяла верх над страхом. Так всегда было, есть и будет! Покумекали, как им лучше мамонта бить, пришли к консенсусу и айда экспериментировать.
Как первого мамонта освежевали, так Главный Василий еще главнее стал, вообще авторитет, круче только горы. Расчувствовавшись на радостях, для важности и вроде бы как в благодарность его Вождем обозвали.
У Вождя, как водится, времени свободного всегда побольше, потому он, от безделья, мыслить начинает стратегически.
Ненормально же, что на каждой охоте то один, то два Василия погибают, мрут быстрее, чем плодятся, с таким подходом скоро командовать некем будет. Что делать? А в пяти верстах ведь живут отсталые сусликоловы. Эврика! Надо этих недоразвитых захватить, запугать как следует, а потом на охоте использовать. Хорошее дело: разделю их на команды, к каждой команде по своему Василию приставлю, и нехай чужие мрут, а свои процветают. Опять же, всем хорошо: мы этим, не знающим прелестей мамонтятины, цивилизацию несем, людей из них, можно сказать, делаем, так что без обид; Василии вдвое меньше напрягаться будут: командовать – не бивни ворочать; мне так вообще красота – никакого риска, сиди себе с пригорка руками води, процесс организовывай…
Понятное дело, Василии идею поддержали. И пошла жара!
Сусликоловам куда деваться, они поначалу так вообще не поняли, что происходит, а как очухались, так уже поздно, уже все – низшая каста, безо всякого общественного договора прелести власти познали.
Время идет, стая стала социумом, Вождь – молодец, Василии – элита общества, сусликоловы – народ. Сформировалась система, кончился рай!
Так и живут, вроде как всегда, так и жили, сколько себя помнят, жаловаться не на что, каждый на своем месте, каждый при своем деле.
И все бы ничего, только народу наплодилось столько, что Василиям уже страшно стало, ежели чего, эти из низшей касты затопчут и не спросят, как звали! А тут еще какой-то недоумок из бывших сусликоловов неправильные вопросы задает, народ баламутит: почему это Вождь и Василии лучше нас живут? Почему это им все самое лучшее, а нам в дерьме копошиться? Зачем они нам, народу, нужны, мы и без них мамонтов бить смогем!
Очень неудобные вопросы, что делать? Спасибо матушке-природе, устроила очень вовремя все равно какой катаклизм, отвлекла народ от глупых мыслей, не до того сейчас бывшим сусликоловам. Вот здесь-то и спустилось откровение с Неба на одного очень ленивого, но очень хитрого Василия. Как же вы, говорит, не понимаете, что в этом катаклизме вы сами виноваты? Сами на себя беду накликали! На Вождя руку хотели поднять, а никто не подумал, почему именно наш Вождь про мамонтов придумал? Почему он вам, недалеким, цивилизацию принес? Почему жизнь нашу обустроил, чтобы всем жилось хорошо да кушалось вдоволь? Именно ОН, а не кто-нибудь другой? Ведь не само же собой все вот так получилось?! А потому, что Вождь наш послан Небом на грешную нашу землю, вот оно как! Он сын Неба, и, задумав против него злодейство, вы, неблагодарные, разгневали Небо-отца! Ждите завтра новый катаклизм, бестолочи.
Вождь, естественно, сам охренел от своей Небесной биографии, но идея ему понравилась, стратегическая перспектива четко прорисовалась. Народ ропщет: мы же не со зла, мы же от недопонимания, е-мое, что делать, не хотим завтра еще одного катаклизма. Спасай-помогай!
Василий-пророк, распаленный произведенным эффектом, не придумал ничего лучше, как закрепить свой всенародный успех жертвоприношением. Вождь одобрил, мол, как пить дать, Небесный батя так мне и сказал: найти главного смутьяна и во имя Его, Неба, наказать четвертованием. А остальным за то, что смутьяна слушались, неделю поститься на воде и кореньях без мамонтятины, чтобы впредь неповадно было!
Василии как от культурного шока отошли, все быстренько и организовали. Народ самобичеванием себя извел: дурни мы дурни, бога-то и не разглядели, прости и сохрани, мамой клянемся, больше так не будем. Василия-пророка Жрецом обозвали и от всех других обязанностей, кроме общения с Небом-отцом, освободили. Дальше, по закону жанра, начал врать – ври до конца, вот Жрец от безделья и по необходимости на каждый случай мифов напридумывал и по согласованию с Вождем новые правила социума утвердил, чтобы Народу впредь неповадно было смуты затевать.
Позже умные люди назовут это теократией. Только по сути ничего ведь не изменилось с момента общественного договора. Система подстроилась под новые обстоятельства, перешла на новый, более широкий, виток спирали саморазвития.
Жили себе, не тужили, плодились, развивались, законы новые, дурацкие, придумывали, чтоб нескучно было, когда какой катаклизм, по привычке кого-нибудь четвертовали от греха подальше. Между делом придумали земледелие со скотоводством. В общем, разрослось хозяйство. Как с таким хозяйством управляться? Василии сами уже не справляются, да не шибко-то им хочется заморачиваться. Давай они из народа кого посмышленее привечать и над другими вроде как начальниками ставить – расцвела бюрократия!
Бюрократы, не будь дураками, чтобы свое положение укрепить, формализовали (а они, бюрократы, больше-то ничего и не умеют, хлебом не корми – дай только все и вся формализовать) разделение народа на касты. Вождя царем обозвали, мол, самый главный над всеми главными. Жрецов отдельно выделили, чтобы не обидеть да в случае чего через них Небом-отцом продолжать прикрываться. Василиев в воители определили, они ж в большинстве своем, кроме как дубинами махать, так ничему и не научились. Ну а народ так народом и остался – низшая каста, хлеб молотят, десятую часть себе оставляют, остальное в казну. А как же! Первые-то три касты, они же тоже кушать хотят, и не накормить их нельзя, они же вот – все для народа: и рассудят по справедливости, и от ворогов, когда никогда, защитят, и с богами договорятся насчет катаклизмов или других каких приятностей. Никак нельзя их не кормить, раз они денно и нощно о народе думают. А сами бюрократы где? Нет их. Вернее, они есть, но ни за что не отвечают. Вроде как и сами народ, да только народом командуют. А если вдруг что не так, то они ни при чем, они же исполняют волю этих вон, власть имущих. Отличная схема: и вашим и нашим, и про себя не забудут!