Алексей Головенков – Крысиный король (страница 51)

Не прошло и десяти минут, как он вышел обратно. О своей маленькой экскурсии по подворотням диггер уже успел пожалеть. В магазинчике были только ряды полок, уставленные слепками мужских причиндалов. Штык вновь замер под аркой и крепко задумался.

Сейчас Невский проспект казался ему брюхом располневшего, разленившегося, обрюзгшего и зажравшегося толстяка, излишком на теле города, без которого можно было бы обойтись. Создавалось впечатление, что люди здесь только тем и занимались, что удовлетворяли свои низменные потребности. Ели, пили и покупали все, что захотят. На что только хватало средств.

Николаю вспомнился их учитель с Выборгской, отец Георгий, до Катастрофы служивший в храме. Человек хороший, но со своими тараканами в голове. Хотя кто из переживших Катастрофу без них? В конце концов, тараканы в голове отца Георгия взяли верх над разумом, и вместо уроков словесности и математики он стал рассказывать детям про Катастрофу.

Если верить ему, Катастрофа обрушилась на город, когда количество людских грехов в нем перешагнуло все возможные пределы. Отец Георгий очень красочно описывал грехи города и его злачные места. Он умел красиво говорить, да и в священнослужители, как сейчас понимал диггер, подался не сразу, а после того, как жизнь его изрядно помотала.

Маленький Коля еще тогда усвоил, что у города, как и у человека, есть своя изнанка. Иная сторона – та, которую стыдно показывать. Не только нарядный и до блеска начищенный фасад, но и черный ход. Потом взрослые, конечно, спохватились и оградили детей от отца Георгия, но Николай многое запомнил.

Один из уроков отца Георгия отпечатался на всю жизнь не только в душе Штыка, но и на лице. Белесым рубцом над правым глазом. В тот день батюшка выпил больше обычного и пустил в ход свое самое страшное оружие – настоящую учительскую указку, выменянную у диггеров.

Диггер вышел из подворотни, максимально сосредоточившись на дороге. Невский отвлекал, звал, манил. Казалось, проспект готов был ожить в любой момент, стоит лишь поддаться его зову. Проспект умолял не спешить, задержаться хоть на минуту, полюбоваться достопримечательностями. Штык упорно шел вперед, не поддаваясь, не озираясь по сторонам.

Вдалеке сверкнуло – будто бы зажгли прожектор наподобие тех, которые на зажиточных станциях ставят на блокпосты на пару с пулеметом. Это сравнение, пришедшее в голову, как раз и заставило насторожиться. Вспомнилось, как Дед на балконе учил стрелять из «Лося» и велел не сверкать оптикой.

Штык спрятался за ближайший автомобиль. Осторожно выглянул. Уперев винтовку в капот автомобиля, припал к прицелу, повел стволом, припоминая место, где увидел яркий отблеск. В следующую секунду раздался оглушительный выстрел. Николай дернулся всем телом и мешком упал на асфальт. Прислушался к ощущениям. Вроде жив.

Стреляли явно не в него. Дальше по проспекту находился вход в метро, вот только не на заветную «Адмиралтейскую», а на «Невский проспект». Прямо перед ним на противоположной стороне улицы раскинула колоннаду махина Казанского собора.

На фото в путеводителе Шаха, Казанский собор выглядел внушительно и величаво: два огромных, чуть загнутых крыла, частый ряд высоких колонн, гигантский, тяжелый купол, придавивший собор к земле позолоченной шапкой. Сейчас же зрелище было не столь впечатляющее.

Купола не было видно. Каменная шея-башня, на которой он держался, тонула в тучах. Большинство колонн обрушились, усеяв пространство вокруг собора крупной гранитной крошкой. Плоская крыша одного из крыльев, лишившись подпорок, сильно накренилась. Крыша второго крыла вспучилась волнами.

На ней-то и притаился невидимый стрелок, которого Штык не заметил бы, если бы не солнечный луч. Снайпер выдавал себя яркими отблесками, отбрасываемыми оптическим прицелом.

Раздался выстрел. Николай припал к прицелу. Целиться было неудобно. Требовалось прижать прицел-тепловизор к стеклам противогаза таким образом, чтобы получить максимальный обзор. Пока Штык пытался проделать это, снайпер успевал сменить позицию. Диггер, скрываясь за ржавыми автомобилями, затрусил по проспекту.

На крыше собора вновь блеснуло. Николай припал на колено, уронив ствол винтовки на капот автомобиля, и завозился, пристраиваясь к прицелу. Силуэт снайпера выглядел знакомым. Казалось бы, попробуй, отличи одного человека в химзе от другого. На деле же – вполне можно. Веганец. Один из тех, что сопровождали Власова. Черт, да они же его здесь ждали! Потеряли вместе с Прометеем у НИИ и, смекнув, что он потащит пса прямиком в Альянс, устроили засаду. Наверняка, остальные засели у Адмиралтейской, чтобы увеличить шансы на успех. Или тоже где-то здесь?

Диггер потратил некоторое время на изучение территории. Веганцев он не заметил, зато обнаружил тех, по кому вел огонь снайпер. Группа из нескольких диггеров не успела добраться до входа в метро. По всей видимости, они были с Невского. Судя по раздутым рюкзакам за спиной, возвращались из залаза и попали в ловушку, расставленную для Николая.

Штык выматерился. Один из диггеров ничком лежал на асфальте, не подавая признаков жизни. Еще трое рассредоточились, засев за автомобилями. Судя по тому, что стволами автоматов они безошибочно тыкали в крышу Казанского собора, снайпера они вычислили, но огонь не открывали, даже не надеясь достать его автоматной пулей.

Николай вдруг подумал, что стрелок его, кажется, не заметил. И он вполне может добежать до входа, оставшись вне поля зрения снайпера. Может? Да ни хрена он не может.

Штык скрежетнул зубами от злости. Диггеры с Невского застряли здесь именно из-за него. Рано или поздно снайпер положит их всех. Ну, если не всех, то кому-то точно не повезет. Да и для чего ему себя беречь? Прометея не уберег, а какой-либо ценной информации для Мемова нет. Была не была!

Николай выпрямился во весь рост, пользуясь тем, что снайпер не знает о его присутствии и слишком увлечен диггерами. Сместился, выискивая выгодную позицию. Силуэт залегшего у края крыши веганца плясал по контуру прицела, не желая оказываться в центре..

Оторвавшись от прицела, Штык увидел неподалеку ржавеющий микроавтобус. С разбегу вскарабкался на капот автомобиля, затем, пробежав по наклонному лобовому стеклу, оказался на крыше. Присел, пристроил прицел к окуляру противогаза и похолодел от ужаса, вмиг облившись потом. Ствол винтовки в руках снайпера был направлен прямо на него. Едва сообразив это, Николай судорожно нажал на спуск. Винтовка дернулась от выстрела, прицел сместился, картинка тепловизора пропала из поля зрения.

В следующий миг что-то сильно и больно толкнуло его в плечо. Винтовку дернуло и выбило из рук. В глаза брызнуло облачко щепок. Не удержавшись на ногах, Штык упал с крыши автомобиля. Сознание погасло раньше, чем его тело распласталось на асфальте.

– Без пошлины не пропустим, – повторил таможенник.

– У нас ничего нет. – Чита покосился на товарищей, не зная, что придумать. Вряд ли таможенники сделают скидку и примут две полупустые фляги в качестве оплаты.

Проводник оказался разговорчивым и любопытным. Когда узнал, что Кольцов – медик с Площади, озвучил все свои болячки и стал пытать ученого о методах лечения. Иван терпеливо слушал, уточнял и давал советы. Довольный проводник в конце пути даже вернул им часть оплаты. Так что патроны у них оставались, но немного. Едва хватило бы на пару неполных мисок похлебки.

– Тогда и прохода нет, – ответил таможенник.

– Но нам надо на Спортивную. – Кристина попыталась заглянуть таможеннику в глаза.

Верзила удостоил ее мимолетным холодным взглядом и отвернулся к Леониду, видимо, сочтя его старшим.

– Уводи своих. Вам не пройти.

– Как еще можно расплатиться? – не отступала девушка.

На этот раз верзила удостоил ее более пристальным взглядом.

Кристина вспыхнула и отступила за спину Читы. Верзила отвел взгляд от изящной даже в мешковатой одежде талии девушки и цыкнул зубом.

Второй таможенник засмеялся. Был он невысоким, не таким массивным, как напарник, но сухим и поджарым. В карауле он был за главного. В его каштановых волосах проглядывала седина, в то время как верзила был немногим старше Леонида.

– Не задерживаем очередь, нечем оплатить пошлину – уходите.

Чита даже обернулся, хотя и так знал, что никакую очередь они не задерживают.

– Нам надо пройти на станцию. Это вопрос жизни и смерти.

Прозвучало глупо и пафосно. На таможне порядок простой. В конце концов, Леонид и сам несколько лет в карауле простоял, ему ли не знать? Есть, чем оплатить пошлину – плати и проходи. Нечем платить – проваливай. Никто их байки про надвигающуюся войну слушать не будет. Да и не поверят.

Старший таможенник безразлично пожал плечами и потер друг о друга большой и указательный пальцы правой руки, сунув ее под нос парню. Верзила же шагнул вперед, демонстративно зашарив рукой за спиной, будто бы желая дотянуться до висящего там автомата. Если таможенники и поверили, то им было все равно.

Вот тебе и Крысиный король со станциями-крысами и туннелями-хвостами. Как бы ни вросли друг в друга хвосты, это еще не значит, что крысы найдут общий язык. Чита нехотя попятился. Верзила наступал.

– Не надо. – Иван, все это время ждавший в стороне, стал сбоку от Леонида. – Нас не пустят. Думаю, нужно просто рассказать им все и уйти.