Алексей Головенков – Крысиный король (страница 39)

Если честно, он и ноги передвигал с трудом – алкоголь сделал свое дело.

– Сваливай. – Косой, провожая Леонида к выходу, успел шепнуть пару слов своим. Крест и Леший заметно подобрались. Остальные ухода новичка, кажется, не заметили.

– Спасибо… – Чита замялся, подбирая слова.

– Забей! – Командир ощерился в пьяной улыбке. – Своих не бросаем.

Власов, заметив их продвижение к выходу, встал из-за столика.

Чита ускорил шаг, стараясь не шататься, и быстро вышел из бара. Краем глаза он заметил, как Власов быстро устремился следом. Прежде чем дверь бара захлопнулась, за его спиной раздался нарочито пьяный голос Косого: «Мужики, кажись, этот дылда кричал – «Зенит» сосет!», вслед за которым раздался рев Лешего: «Бей мудилу!» Дверь закрылась, отрезая пьяные крики. Чита побежал.

Вряд ли сталкеры задержат Власова надолго. Косой не будет устраивать резню ради него. Втянут веганца в пьяную потасовку, потолкаются, и на том спасибо. Местные и вовсе вмешиваться не будут.

Что делать? Куда бежать? Искать Кристину? Или спрятаться, дождаться, пока Власов выйдет из бара, и проследить за ним? Напасть со спины?

Парень бежал по станции до тех пор, пока не начал привлекать внимание блюстителей правопорядка. Затем он замедлил шаг, стараясь не собирать на себе лишние взгляды, прошел через рынок, делая вид, что заинтересован предлагаемым товаром, миновал ряды хибар, снова побежал. Остановился лишь у съемной комнатушки, перевел дыхание, заглянул внутрь.

Кристины не было. Признаков того, что она приходила, тоже. Скомканное одеяло, сменные портянки на стуле, грязный бинт, которым Леонид заматывал крысиный укус – все так, как он и оставил.

Тамару Ивановну он застал за уборкой соседней хибары.

– Моя подруга не приходила?

– Была, была, – затараторила хозяйка, явно получившая от Кристины патрон за передачу информации, – с вашим приятелем, кажется, Иваном. Смешной такой, в очках. Я сказала, что вы в баре, и они сразу ушли.

– Ага, спасибо, вы это… – От волнения Чита никак не мог отдышаться. – Если придут снова, передайте, чтобы никуда не ходили и дожидались меня. И еще скажите… наш друг Эдуард Власов тоже здесь, на станции.

Руки задрожали, и протянутые патроны посыпались под ноги. Леонид натянуто улыбнулся, вышел на платформу. Значит, он разминулся с Кристиной и Кольцовым. Черт! Как давно они ушли?

Парень опрометью кинулся обратно. Через рынок он бежал бегом, расталкивая зазевавшихся прохожих. К нему устремились двое патрульных, присматривающих, чтобы продавцы не слишком сильно обирали покупателей, а те не начистили торговцам их хитрые рожи. Однако Леонид вовремя заметил рослых охранников и скрылся в толпе.

Кристину и Кольцова он заметил на выходе с рынка. Ивана Чита именно так себе и представлял. Невысокий, худой, с покатыми плечами. Движения неуверенные, будто бы это не человек, а придаток к микроскопу. С таким много не навоюешь. Этот плюгавый мужичок лет сорока, с проплешинами на коротко стриженном затылке, в очках, которые так и норовили соскользнуть с небольшого, приплюснутого носа, производил очень жалкое впечатление. Подумалось, что так, наверное, выглядят мортусы без своих балахонов – само напоминание о смерти. Девушка сильно хромала, опираясь на спутника.

Леонид представил, что сейчас им придется убегать со станции, прятаться, пробираться по туннелям. И все это – с веганцами на хвосте.

Чита замедлил шаг, сместился за спины прохожих, скрываясь от Кристины и Кольцова. А что, если Власов здесь один? Поэтому и не напал на них по дороге из бункера. Поэтому и давал время на размышления, а не пытался взять бункер штурмом. Что, если остальные зеленые, посчитав Власова мертвым после попадания Штыка, бросились преследовать Николая? Эдуард же, придя в себя, обнаружил, что Кристина спряталась в бункере, и принялся ее выкуривать.

Если противник один, то возникшая задачка решается совсем по-другому. Парень отвернулся, прикрыл лицо рукой и прошел мимо Кристины. Ускорил шаг. Миновав скопление людей, вновь побежал.

Оружейка находилась недалеко от бара. Забрав автомат и оставив для Кристины вертикалку, Леонид в сопровождении дежурного пошел к блокпосту. На выходе из оружейки он столкнулся с Власовым лицом к лицу. Под глазом у веганца набух багровый кровоподтек. На щеке и подбородке красовались свежие ссадины.

– Ты очень глупо воспользовался выигранным временем. – Эдуард встретил его сияющей улыбкой, а Чита подумал, как было бы здорово, если бы команда Косого выбила Власову его ухоженные зубы.

– Я так не думаю. – Казалось, все внутри сжалось в один трепещущий от страха комок. – Я выиграл время для друзей, достаточно времени.

Сказав это, Леонид, не оглядываясь, вышел из оружейки. Дежурный еле поспевал за ним. Дорога до блокпоста заняла целую вечность, на протяжении которой Чита мог только гадать – заглотил ли Власов наживку?

На блокпосте дежурные, которым передалась нервозность Леонида, не зная, что можно предъявить парню, явно впопыхах покидающему станцию, учинили досмотр вещей. Чита едва удержался, чтобы не сунуть таможенникам горсть патронов, чем мог только вызвать лишнее подозрение. Количество имеющихся у него патронов и без того заставило таможенников переглянуться. Впрочем, то, что его знали, а направлялся он в сторону родной Выборгской, сыграло свою роль, и держать дольше необходимого его не стали.

Отойдя от блокпоста, Леонид нашел в себе силы вернуться. Игнорируя настороженные взгляды, он подошел к старшему, минуту назад самолично вывернувшему его рюкзак.

– У меня к вам небольшая просьба. Видите ли, я обыграл в карты одного человека в баре. На мою беду, он оказался офицером Вегана. Если бы я знал, то и не связывался бы. В общем…

– Чем я могу тебе помочь? – спросил старший, заметно расслабившись. Рассказанная история объясняла поведение парня как нельзя лучше.

– Он идет за мной. Не могли бы вы дать мне немного времени? Тщательный досмотр и все такое… – Чита пересыпал в жестяную банку для сбора пошлины горсть патронов.

Таможенник проследил за рукой Леонида, взял банку. Не заглядывая внутрь, пересыпал содержимое в карман.

– Поспеши, минут десять я тебе дам. А в карты больше не играй. Дураку, конечно, везет, но до тех пор, пока он крутого дядю не обыграет.

– Я больше никогда, оно мне надо? Я нечаянно, – затараторил парень.

– За нечаянно бьют отчаянно. – Дежурный усмехнулся в усы и махнул рукой – проваливай, мол.

Леонид побежал. Теперь он уже не рисковал нарваться на окрик дежурного или выстрел в спину. Туннель распахнул перед ним черный зев, готовясь проглотить новую жертву.

Аварийное освещение в туннеле работало только около блокпоста. Метров через сто наступила кромешная тьма. Зажигать фонарь, выдавая свое местоположение, он не отважился.

Вспомнилась книжка про древнего японского воина – ниндзя. Дед говорил, что, по сути, ниндзя были наемными убийцами, в совершенстве овладевшими мастерством незаметного исчезновения. Книга же предлагала читателю окруженный ореолом таинственности образ воина, обладающего сверхъестественными способностями.

Чита зачитывался этой книжкой в детстве, нередко представляя себя не то древним воином, не то самой тенью, покинувшей царство мертвых для того, чтобы нести людям смерть. Благодаря этим играм, маленький Леня перестал бояться туннелей, иногда даже гуляя по ним в одиночку без разрешения взрослых.

Сейчас темнота пугала. Темнота была врагом. Подступив со всех сторон, она скрывала в себе опасность. Бегущего за Леонидом Власова, притаившихся впереди веганцев, даже злобных крыс, в излишке расплодившихся в здешних туннелях. И почему их все-таки так много в последнее время? Повылезали изо всех щелей по зову Крысиного короля? Или предчувствуют надвигающуюся войну и погибель метро, вот и стремятся выбраться на поверхность?

В то же время темнота была другом. Она скрывала и самого Читу, уже не рискующего передвигаться бегом в темном туннеле, быстро шагающего вдоль стены, касаясь рукой тюбингов слева от себя, чтобы не потерять ориентацию.

А на самом деле темнота была безразличной сукой. Ей было плевать на то, кто и с какими целями прятался под ее покровом – Чита, уводящий Власова подальше от Кристины, или же веганец, желающий развязать войну.

Позади раздался шум. Леонид замер. Вой туннеля. Размеренный, гудящий, жалобный. То ли ветер, создаваемый вентиляционными установками, то ли души умерших в день Катастрофы, развоплощенные за считаные секунды и не успевшие добраться до того света. Где им еще обитать? На станциях поселились выжившие, на поверхности – твари. В туннелях живут гнильщики. Да и те, по рассказам очевидцев, мало похожи на живых людей.

Звук падающих капель. Не глухое плюханье о бетон, а звонкое бульканье, будто они попадают в накопившуюся на полу лужицу. Протечка? Прорыв грунтовых вод? Дед рассказывал, как это бывает. Сперва несколько протечек – там, где прохудился потолок. Грязные, мокрые пятна – вот только их никто не замечает. Наверное, потому, что уставший, умирающий туннель не хочет, чтобы люди знали о его близкой кончине. Иначе они закроют герму, сделают контролируемый обвал, постаравшись оставить обходной путь – какой-нибудь коллектор. Был туннель – и нет туннеля.

Но туннель не хочет умирать так бесславно. Он предпочитает умирать громко и величественно – роняя тяжелые, громоздкие куски бетона с потолка, дрожа всем телом, раздвигая в стороны стены, впуская в метро злые потоки грунтовых вод, роняя в них пучки проводов под напряжением. Туннель не дается без боя, забирая с собой десятки, а то и сотни жизней, вода затапливает, уничтожает целые станции или отрезает их от остального метро.