Алексей Головенков – Крысиный король (страница 17)

Леонид, ощутив напряжение, без дальнейших разговоров юркнул в квартиру. Штык уткнулся в прицел, рассматривая улицу, замер в неудобной позе, отчего шея начала затекать. Не смея оторваться от прицела, Николай кое-как устроился поудобнее. Забрался с ногами на табуретку, прижался грудью к бетонной ограде балкона, подался вперед, разглядывая сквозь оптику утреннюю идиллию.

Утро было пасмурное, но красивое. Далеко-далеко за домами можно было разглядеть краешек солнца. Небо пестрело багровыми тонами. Ветра не было, но откуда-то потихоньку сползались пепельно-серые тучи.

Некоторую суету в идиллическую картину вносил человек, бегущий между ржавыми остовами автомобилей. Окончательно портила вид стая мутантов, преследующая его. Прыгая по крышам автомобилей, те поравнялись с человеком довольно быстро. Однако, по всей видимости, непосредственная опасность беглецу пока не грозила.

Мутанты не нападали, следуя по сторонам от человека, и даже не проявляли к нему активного интереса. Стая собак Павлова, вышедшая из подворотни, привлекла куда больше внимания, чем беглец. Гориллы засуетились, скучились, собравшись на крышах соседних машин, и принялись закидывать собак камнями. Самая крупная особь соскочила с машины, схватила одного из псов и швырнула своим соплеменникам.

Собаки заклацали зубами, пытаясь укусить напавшего мутанта, но, получив несколько ударов по головам пудовым кулаком, скуля, бросились наутек. Победители кинулись было в погоню, но вожак, прогнавший псов, громким ревом заставил сородичей вернуться и продолжить преследование человека, успевшего за время схватки отбежать подальше.

Штык разглядел в прицел Якоря, тайком подошедшего к дороге и затаившегося между автомобилями. Когда бегущий человек поравнялся с местом, где Дед устроил засаду, мутанты замедлились, будто почуяв старого диггера. Один из них пересек дорогу и забрался на дерево. Достигнув верхних веток, мутант перепрыгнул на соседнее, все еще оставаясь невидимым для человека внизу.

Николай живо представил, как мутант вот-вот обрушится на голову Якоря. Мешкать было нельзя. Карабин громко кашлянул, вздрагивая, отрыгивая пороховой газ и отхаркивая свинец.

Пуля сбила гориллу с дерева. Тяжелая туша, обломав ветки, ударилась оземь, оставшись лежать неподвижно. Сородичи убитого как по команде бросились на спрятавшегося за автомобилем Деда, решив, что именно он является источником опасности. Лишь крупная особь с выдающимся овальным животом подбежала к убитому сородичу и завыла, вскинув морду. Затем, совсем по-человечески, села около него на землю и прижала его голову к груди, будто бы убаюкивая.

«Канарейка» в руках Волкова застрекотала негромко и ритмично. Ее поддержал карабин Николая. Старый диггер крутился как угорелый под самым носом мутантов, щедро угощая их пулями. Оставив двоих мертвых соплеменников распластанными на асфальте, гориллы отступили.

Якорь ворвался в квартиру, все еще тяжело дыша – ноги чуть согнуты, чтобы снять напряжение с колен, грудь бурно вздымается, автомат в напряженных руках слегка подрагивает, прищуренные глаза под стеклами противогаза моментально фиксируют каждую деталь обстановки.

– Чита, хватит спать! В темпе! – Дед с ходу принялся раздавать указания. – Маски на хера? Только фильтры бери, больше влезет. Галеты тоже на хер, в труху сотрешь.

Вслед за диггером в комнату, настороженно осматриваясь, вошла несостоявшаяся жертва. Оценив обстановку, она заметно расслабилась, дошла на дрожащих ногах до древнего дивана с остатками прогнившей обшивки и рухнула на него кулем. Якорь прошел на балкон, где Штык, не отрываясь от прицела, продолжал высматривать затаившихся мутантов.

– Сколько раз стрелял? – поинтересовался командир.

– Три.

– Всего троих уложили. Один – точно мой. Два из трех, значит. Неплохо, если учесть, что без пристрелки.

– Не-е, я три раза попал, – запротестовал Николай. – Последнему – в плечо.

– Подранок – это плохо, хотя не зверя бьем. Остальных не видать?

– Там, за автобусом. Не достану. Добить бы их, Дед, чтобы гнездо зачистить.

– С одной стороны, вестибюль зачистить надо, – согласился Якорь. – С другой – мы и так кучу патронов потратили. Через Выборгскую все равно вернуться не выйдет. Теперь уж точно. Угадай, кого мы с тобой спасли?

Штык оторвался от прицела, бросил пытливый взгляд на Деда, затем заглянул через окно в комнату.

– Сбежала невестушка, – сообщил Якорь, – вот молодежь пошла. И дня семейной жизни не вынесла. Я со своей бабкой тридцать лет прожил. Всякое бывало, конечно…

– Дед, смотри, по ходу, зеленые!

На дороге показались семеро. Каждый был облачен в темно-зеленый костюм химической защиты, под которым угадывались очертания бронежилета. Поверх капюшонов химзы надеты черные тактические шлемы. За спиной – рюкзаки в чехлах-непромокашках, с которых скатывались дождевые капли.

– Точно, зеленые! Тот высокий – Власов. – Николай разглядывал отряд в прицел.

– Вижу, не стрелять. Они настороже, похоже, нашу пальбу слышали.

– Власов тоже в бронике. Только у этой дылды бронь не по росту. Дед, ты бы ему в живот отсюда попал?

– Остынь, у нас задание. Вычислят, откуда выстрел – в два счета найдут и в расход пустят.

– Рюкзаки уже собраны, – произнес Штык после долгой паузы. – Можно Читу с Кристиной вниз отправить, во дворе спрячутся. Ты Власова уберешь, и удерем. Точно успеем.

– Палец с крючка убери. – Командир, аккуратно приблизившись, положил тяжелую руку Николаю на плечо.

– Они ведь не Кристину ищут, – озвучил Штык свой последний аргумент, – смотри, как уверенно идут. Торопятся. Дед, какое у нас задание? Кажись, у зеленых и Шаха на Выборгской один интерес был.

– Вот и пусть идут вперед. – Якорь сжал ладонь так, что плечо Николая захрустело. – Дорогу нам расчистят. А мы – за ними потихоньку.

– Сука зеленая, ненавижу, – процедил Штык, морщась от боли.

– За что?

– За все… – Николай замолчал, подбирая слова. – За то, что у него все есть. Оружие, деньги, власть. За то, что может по чужим станциям шастать и свои порядки наводить.

– Злопамятный ты, – констатировал Дед. – Если разобраться, что он лично тебе сделал? Это вы с Читой их первые обстреляли.

– Я не злопамятный, – ответил Штык, – я просто злой.

– Злой, – согласился командир, ослабив хватку и как-то неловко потрепав Николая по плечу, – эта злость как раз и вертит твою шестеренку. Я знал некоторых диггеров, которые на такой же злости многого добились. Могли через полгорода пройти и живыми вернуться. На одной только злости. На катастрофу, на мутантов, на собственную слабость, на что угодно. И из тебя получился бы отличный диггер в иных обстоятельствах. Злость, Штык, хороша, только когда ты – одиночка. Потому что всех вокруг твоя злость погубит. Шаха она уже погубила.

Голос Деда дрогнул и смолк. Николай, не дождавшись продолжения, убрал оптику от лица, обернулся. Якорь стоял к нему спиной, собираясь выйти с балкона.

– Мы с Читой уходим. У нас задание. Твой должок Шаху возвращать будем. Еще и Кристинка на нас. Дай нам фору и попробуй убить Власова. Только после этого ты – сам по себе.

Дед вышел. Из-за приоткрытой двери донеслись голоса. Громкий и обвиняющий – Кристины, оправдывающийся – Читы. Штык нежным движением погладил спусковой крючок, навел прицел в пах Власову. При стрельбе по мутантам он заметил, что либо прицел сбит, либо он сам во время выстрела чуть вздергивает ствол, но пуля ложится немного выше места прицеливания.

Не подозревающий о своей судьбе веганец мелкой трусцой двигался в самом центре отряда. Уверенный в собственной безопасности, он практически не озирался по сторонам, в то время как его сопровождающие то и дело вертели головами и стволами автоматов в разные стороны. Даже когда из-за ржавого остова автобуса выпрыгнули две гориллы, которых отряд встретил шквальным огнем, Власов, не произведший ни единого выстрела, выпрямился в полный рост, разглядывая сцену боя, будто бы издеваясь над притаившимся снайпером.

– Чтоб тебя! – Штык, державший веганца на прицеле, заметил последнего мутанта. Того самого, с набухшим животом – видимо, беременную самку. Горилла незаметно зашла за спину Власова. – Давай, макака, ну давай!

Мутант в нерешительности застыл на месте, словно раздумывая, напасть ли на людей, или дать деру. В какой-то момент, как показалось Николаю, самка решилась напасть. Однако в этот самый миг последний из ее соплеменников, скошенный очередью из автомата, замертво рухнул к ногам веганцев. Самка, опустившись на все четыре лапы, лавируя между машин, бросилась к станции, так и оставшись незамеченной.

– Свидимся еще, – пообещал Штык удаляющемуся Власову.

Войдя в комнату, он встретил встревоженные взгляды.

– Зеленые макак добили, – сообщил Николай. – Уходят дальше, в сторону Лесной.

Командир вдруг ласково улыбнулся и удовлетворенно кивнул. Подошел и хлопнул его по плечу. Тихо, чтобы услышал только Штык, произнес:

– Молодец, диггер. Верный выбор. – Затем, развернувшись к Кристине, заявил: – Кажется, нам есть что обсудить.

– Я не вернусь на станцию! – Девушка попятилась к дивану, будто бы опасаясь, что Якорь схватит ее и без промедления потащит на Выборгскую.

– Нам туда тоже нельзя. Леня тебе уже поведал, что они отчебучили?

– Да. – Беглянка посмотрела на Николая. Как показалось тому – благодарно. Затем – на Леонида, демонстративно скривив губы.