Алексей Глушановский – Тень Основателя (страница 22)

Последнее время… И непонятности всякие со мной происходят тоже недавно… Если подумать и припомнить легенды насчет подобных амулетов и их носителей, то, что рассказала Лаура, и то, что произошло в деревне спустя всего пару часов после того, как я нацепил эту побрякушку, то получается… Ой!

Или даже «ой-ёй-ёй!»? Только почему я не знал об этом раньше? Почему мне этого не преподавали?

От размышлений меня отвлек звук отодвигаемых засовов и голос появившегося в дверном проеме бородача:

— Господин Гессар готов принять вас немедленно!

Гессар д’Касс.

Лесса затихла, судороги прошли, и девочка лишь мелко вздрагивала на своем ложе, аккуратно притянутая к нему многочисленными ремнями.

— Больно, папа… Больно… — тихо пробормотала она, глядя на него своими расширившимися, полными невыносимой муки глазами. Некогда карие, теперь они были залиты изумрудной зеленью проклятой болезни.

Гессар судорожно вздохнул и влил ей в горло лекарство. В который раз его ладонь прикоснулась к стилету на поясе и судорожно отдернулась.

«Зеленая смерть» неизлечима. Таков был безжалостный вердикт многочисленных докторов, лекарей и целителей, которых он приводил к своей дочери.

«Мне очень жаль… Попробуйте это средство. Оно облегчит ее страдания». Пузырек с мутным настоем макового молока, который ему вручил приглашенный докторус. Но сейчас уже не помогало и оно. Оставалось только терпеть и молиться о чуде.

Но чуда не было. И мысли вновь и вновь возвращались к висящему на поясе предмету, способному избавить его дочь от мук. Избавить… А потом проводить и его вслед за единственным человеком, которого он любил, после того как два года назад ушла в чертоги Всесущего его жена.

Легкое сопение, донесшееся от ложа больной, привлекло его внимание. Измученную долгим приступом дочь сморил чуткий сон. Осторожно, чтобы ни в коем случае не разбудить больную, Гессар д’Касс приспустил ремни, удерживающие девочку. За дверью тихо поскреблись, и Гессар, нахмурившись, вышел из комнаты. Слугам было категорически запрещено беспокоить его, когда он находился с дочерью. И если уж этим запретом пренебрегли, значит, происходит и впрямь что-то важное.

— Господин, — Асен ждал его за дверями, не осмеливаясь войти, и в то же время явно опасаясь малейшего промедления. Лицо одного из старейших слуг дома д’Касс было бледно, а глаза испуганно бегали, — к вам посетитель.

Гессар молча кивнул, требуя продолжения. Состояние слуги однозначно показывало, что этот запоздалый визитер очень не прост.

— Он не представился, — поняв молчаливое требование господина, продолжил Асен, — сказал только, что является посланцем торгового дома Тарес по вопросу поставок онифольской древесины. Потребовал немедленного приема, в противном случае угрожая, что вас исключат из числа акционеров.

— Но это не все? — бросив короткий взгляд на слугу, коротко промолвил Гессар, скорее утверждая, чем задавая вопрос. Необычайно наглое поведение посланца Меллера было странным. До сих пор сотрудничество Гессара с реисскими спецслужбами было мирным, осторожным и вполне взаимовыгодным, и подобные шаги с нарушением всей и всяческой конспирации, явлением посланца прямо в дом и угрозами убийством были совершенно не похожи на всегда спокойного, осторожного и вежливого герцога де Бейля.

— Да, господин. Еще он велел передать, что скорейший прием в ваших интересах, поскольку, по его словам, «зеленая смерть» излечима. Только не все об этом знают.

— Что?! — Гессар лишь гигантским усилием воли удержал себя от того, чтобы немедленно лично броситься к дверям.

— Господин, простите мою настойчивость, но я думаю, вам следует быть очень осторожным. Помните, две недели назад, когда стала окончательно ясна болезнь вашей дочери, вы пытались выйти на контакт с Ночным народом?

— Так, — отозвался Гессар.

— Возможно, эта попытка оказалась не так безуспешна, как могло показаться, — коротко сообщил Асен.

— Вот как? — Гессар даже споткнулся от удивления. Когда он узнал, что Лесса, забравшаяся поиграть в старый и давно разграбленный схрон Древних, подхватила «зеленую смерть», он был в отчаянии. В готовности цепляться за соломинку он даже попытался выйти на контакт с загадочными и полулегендарными вампирами.

Согласно легендам, обращение было способно исцелить абсолютно любые болезни. И пусть лучше его дочь никогда больше не сможет гулять под солнцем, обзаведется неправильным прикусом и специфической диетой, чем будет мертва. Так решил он тогда, но увы. То ли его агенты были недостаточно квалифицированны, то ли кровососущий народ Темной Леди был всего лишь пустой выдумкой, но ни малейших успехов самые тщательные поиски не принесли.

И вот сейчас слуга утверждает, что явившийся к нему посланник, назвавший пароль экстренной связи Реисского конфиденциата, может быть вампиром.

— Почему ты так решил? — спросил Гессар, быстрым шагом направляясь к двери. Как бы то ни было и кем бы ни был загадочный визитер, шанс спасения дочери стоил любого риска.

— Время визита, милорд. Кто же еще будет наносить визиты после заката, кроме тех, кто не имеет иной возможности? Ощущения… Вы знаете, господин, я не из пугливых. Но взгляд этого подростка…

— Подростка? — На мгновение Гессар даже запнулся.

— Он выглядит как подросток, господин. Лет двенадцати — четырнадцати. Но при общении ощущается отнюдь не ребенком. Вы знаете, я мало чего боюсь… — Гессар подтверждающе кивнул. В храбрости, преданности, умении и боевых навыках своего слуги он имел возможность убедиться неоднократно, — …но этот посланник меня напугал. Одним лишь взглядом. Чувствуешь себя птенцом перед ядовитой змеей. Ни пошевелиться, ни даже вздохнуть. И ясное понимание, что если он захочет убить, то даже сопротивляться не получится. Очень неприятное ощущение, господин.

Гессар снова кивнул. Судя по многословию обычно молчаливого слуги, впечатление на него этот посланник произвел сильнейшее. Впрочем, если он и правда из Ночного народа — ничего удивительного ни в произведенном впечатлении, ни в его виде нет. Вампиры не росли и не старели, и выглядящий подростком кровосос вполне мог родиться еще во времена расцвета, а то и создания империи.

— И еще, — после короткого молчания, когда они уже подходили к двери, продолжил Асен, — от него пахнет смертью. Слабо, едва ощутимо. Старой-старой смертью, наподобие того запаха, что в древних склепах… Ну, вы помните, господин?

Гессар вздрогнул. Да уж… Те воспоминания, на которые намекал Асен, трудно было отнести к приятным или хотя бы терпимым.

Вывод следовал один. К посланцу, от кого бы он ни прибыл, следовало отнестись с максимальной осторожностью.

Выйдя на крыльцо, Гессар нацепил на лицо самое радушное и сладкое выражение из имевшихся у него масок и махнул рукой слуге, приказывая впустить загадочного гостя. Левой рукой, заложенной за спину, он при этом нащупывал спрятанный за поясом древний амулет, найденный как раз во времена их совместных археологических изысканий, в надежде, что в случае чего этому изделию хватит мощи остановить нападение вампира.

— Значит, договорились?

Признаться, я был приятно поражен податливостью д’Касса. Узнав о возможности спасти дочь, он был согласен на все: абсолютно на все. Не задавать вопросов — «конечно». Доставка в Реис, втайне от инквизиции — «разумеется». Подготовка к отплытию начнется с первым лучом солнца — «безусловно». Никаких сомнений, никаких возражений, безоговорочное принятие всех требований и условий. Правда, в ходе переговоров он почему-то бледнел и покрывался испариной всякий раз, как мы встречались взглядом, но у всех свои недостатки. Может, у него давление повышенное? Обрадованный успешностью переговоров, я даже предложил и его немного подлечить, но Гессар почему-то смертельно побледнел, словно чего-то испугался, и поспешил отказаться. Видимо, это от нервов и переживаний за дочь…

Пожав руки, заключая договор перед лицом богов, я поспешил к своей будущей пациентке. Несмотря на то, что именно эту болезнь я мог вылечить практически на любой стадии, медлить не следовало. Каждая задержка замедляет выздоровление, а значит — откладывает отплытие в Реис.

Интересно, это везение или проклятие — всегда успевать в самый последний момент? Я мрачно смотрел на хрупкое тело, без движения лежащее на окровавленной простыне. С одной стороны, повезло — я успел вовремя. Еще час, и договариваться было бы не о чем ввиду смерти пациентки, подлежавшей исцелению. А так, несмотря на то, что она уже умирала, я все еще мог ее вылечить. Я… и только я — как потомок и наследник тех, кто когда-то и создал эту болезнь. Вот только замаскировать свои действия, подмешав настоящее лекарство в какой-нибудь простенький и безобидный отвар, я уже не мог. На это попросту не было времени!

Еще раз вздохнув, я нагнулся к бессознательной девочке и приник к ее губам. Лекарство от «зеленой смерти» — простейшее и в то же время невероятно сложное. Оно допускает добавление буквально в любой напиток, действуя даже в мельчайших дозах, и в то же время становится ни к чему не пригодным спустя буквально пять минут после отделения. Лекарство, тайну которого не удалось разоблачить никому за все века, прошедшие после создания «зеленой смерти». Слюна потомков тех, кто когда-то и создал эту болезнь.