Алексей Герасимов – Шелест (страница 5)

«Сколько ещё? – подумал он. – Сколько ещё нужно исчезновений, чтобы руководство признало: в том месте что-то не так?»

Он и сам впоследствии постоянно бежал от собственных воспоминаний, как от чумы. Молодой ещё был, гнал от себя мысль о потусторонних явлениях. С возрастом Дмитрий обрёл внутренний цинизм, научился объяснять многое простыми словами «совпадение» или «нервное перенапряжение». Но, чёрт возьми, теперь каждый новый случай на А-360 рвал в клочья его «броню рациональности». То ночное жужжание, мигающие фонари, мерзкая чернота, в которой нет привычных теней – всё тянулось к нему из прошлого. В груди вспыхивало ощущение, будто он заблудился в коридорах заправки и до сих пор не нашёл выхода. Мало кто знал, что тогда, много лет назад, Дмитрий едва не обезумел от страха. После той ночи он почти год принимал седативные препараты.

Теперь он возвращался туда. И что-то подсказывало, что всё будет ещё хуже.

***

Он встал, пошатываясь, и вышел в полутёмный коридор вагона. Хотелось проветриться, глотнуть воздуха, пусть и пропитанного табачной гарью. За окном плыло смазанное пространство, изредка разбавляемое световыми пятнами мелькающих фонарей. Дмитрий вышел в тамбур. Слева у двери под тусклым плафоном стоял тот самый мужчина с горелкой, что недавно привлёк его внимание. На вид лет сорок-сорок пять, плечи широкие, волевой подбородок небрит, поношенная куртка цвета хаки. Тот смотрел в окно, скрестив руки, а, когда Дмитрий закрыл за собой дверь, будто почувствовал чужое присутствие и обернулся.

– Извините, – сказал незнакомец, чуть отступив в сторону. – Места маловато здесь.

– Ничего, – машинально отозвался Дмитрий.

Он поймал встречный взгляд голубых глаз: уверенный, но при этом настороженный, как у загнанного зверя. Такими глазами смотрят люди, которые чертовски устали бегать от собственной жизни. Глубокий шрам под правой бровью, как явное свидетельство непростого прошлого. Дмитрий уже собирался вернуться, но что-то в облике незнакомца заставило его притормозить. Взгляд, выражение лица… Всё это напоминало о военных, что когда-то пытались устроиться к нему вахтовиками: закалённые, но со странными тенями в глазах.

– Ненавижу поезда, – вдруг произнёс незнакомец, выдыхая, будто признался в чём-то личном. – А ночные особенно.

– А вы… далеко направляетесь? – спросил Дмитрий, так, чтобы поддержать разговор.

– Как говорят в народе – куда глаза глядят, – вздохнул мужчина. – Работу ищу. Где угодно, лишь бы взяли.

Мужчина говорил с явной горечью, но уверенный тон выдавал, что тот всё равно не сломался. Дмитрий отметил, что на его руках видны старые, едва заметные шрамы, а в осанке сквозит военная выправка. Может, бывший десантник, может, пехота – не понять сразу, но точно человек из таких, кто не испугается тяжёлых условий. Или… «Не испугается, пока не столкнётся с неизведанным», – выстроилась мысленная характеристика.

– Простите, забыл представиться: Дмитрий, – проговорил он, протягивая руку. – Еду по рабочим делам.

– Иван, – ответил мужчина, пожимая руку. – Иван Викторович Стрелков.

Рукопожатие крепкое, мозолистое, но без желания «давить». Дмитрий почувствовал странную симпатию, словно внутренний голос нашёптывал: «Вот оно – то звено, которое тебе нужно». Ведь мужчине светила безрадостная перспектива: ехать на заправку, где нет людей, и никто не хочет работать, ибо слухи расползлись уже далеко. А здесь – потенциальный работник, явно бывший военный, может, хватит духу выдержать все тамошние заскоки… «Не слишком ли ты жесток, Назаров?» – спросил себя Дмитрий. Может, и жесток, но у него нет другого выхода.

– С какой стати я вообще об этом думаю? – пробормотал он, даже не замечая, что сказал вслух.

– Вы о чём? – переспросил Иван.

– Да нет, ничего, это я про себя, – оправдался Дмитрий. Потом опустил глаза, сделал паузу и решился задать прямой вопрос: – Слушайте, Иван, а вы какую работу ищете? Может, в охране или что-то типа того?

Иван пожал плечами:

– Охрана, вахта, любая работёнка сгодится. У меня за плечами лишь служба да после армии пара дел, но… короче, я человек без иллюзий. Ищу простые условия: мне платят – я работаю.

– Понимаю, – кивнул Дмитрий. Внутри всё сжалось от этой прямоты. Больше всего он боялся, что если сейчас расскажет правду о том, куда едет, то отпугнёт Ивана навсегда. Ведь кто поверит в «проклятие» заправки без доказательств? Но и врать не хотелось. – Если интересно, у меня есть объект. Далеко. В глуши. Место унылое и, скажем так, непростое. Но платят нормально.

– Надолго? – Иван чуть нахмурил брови.

– Возможно, да. Потребуется следить за порядком на АЗС в захолустье, – Дмитрий выдавил короткую улыбку, додумав: «За порядком… ха, порядком среди кошмаров?»

– Я готов, – отозвался Иван слишком быстро, будто боялся упустить шанс. – Только вот… вы сказали «непростое место»… В чём подвох?

Дмитрий перевёл взгляд в окно. На миг он увидел собственное отражение: усталое лицо, круглые тени под глазами, толстая полоса седых волос, «украшающих» виски.

– Поговорим об этом позже, если начальство даст добро насчёт вас, не против? Мне выходить рано утром, – он громко выдохнул, – не хочу грузить местными байками. К тому же… сам ещё не до конца понимаю, в чём загвоздка. Предлагаю обменяться телефонами. Я позвоню, если всё сложится.

– Ну… лады, – протянул Иван, видимо, улавливая, что Дмитрий не договаривает.

Они, обменявшись контактами, проговорили ещё немного, потом разошлись по своим местам. В душе Дмитрия поселилось странное чувство облегчения вперемешку со стыдом. «Отдаёшь человека на растерзание неизвестному!» – так можно было назвать его сделку с совестью. Но, возможно, Иван окажется именно тем, кто разорвёт про́клятый круг.

Дмитрий прилёг на полку, прислушиваясь к завываниям ветра за окном. В голове всё кружились образы заправки. Он видел ржавые канистры, разбитую плитку на полу, вспоминал запах – смесь дизельного топлива и сырости. Представлял подсобку, где когда-то наткнулся на записи одного из работников: тот вёл записи о «странных ночных шорохах», о «мерцающем свете», о «звуках, похожих на рой насекомых». Тогда Дмитрий отмахивался, считал всё выдумками.

Он до сих пор не мог отделаться от вопроса: что, если всё это – плод его воображения, раздутый долгими годами самообмана? Тогда как объяснить эти исчезновения, которые продолжаются до сих пор?

Ночь тянулась мучительно долго. Дмитрий провалился в беспокойный сон лишь под утро, когда за тонким металлом вагона уже пробивались серые сумерки. Снился почти забытый, зловещий коридор, в котором тени плясали на стенах, а кто-то – или что-то – неумолимо приближалось, заставляя сердце колотиться от страха.

***

На рассвете поезд остановился на маленькой станции, где Дмитрию предстояло выйти. Он, зевая, шагнул на перрон, поправил рукав куртки и огляделся. Станция выглядела убого: обшарпанное здание, на стене облезлая надпись «Касса» и пара скамеек со сломанными спинками. Моросил мелкий дождик, и от влажного ветра веяло ледяной свежестью, бившей в лицо.

Дмитрий нащупал телефон, чтобы вызвать такси, и вдруг увидел, как неподалёку у колонны стоит Стрелков с рюкзаком, выглядя отрешённым. Взгляды мужчин пересеклись. Иван чуть кивнул, словно приветствуя. Дмитрий подошёл к нему, с любопытством гадая, отчего тот не уехал дальше.

– Здоров, – промолвил Иван вежливо. – Я вот думаю, как добраться до города. Автобуса нет, а денег на такси маловато…

– Я как раз собирался вызвать, – признался Дмитрий. – Мне нужно в офис, а потом…

Он осёкся, соображая, стоит ли сразу раскрывать карты. Но решил: «Чего тянуть?»

– А потом на объект. В общем, если хотите, могу подбросить.

Иван поправил лямку рюкзака и ответил:

– Был бы благодарен.

Дмитрий решил, что судьба сама подводит их к совместной поездке. И почему-то почувствовал в этом зловещую закономерность, словно невидимая сила подстраивает обстоятельства именно так, чтобы они оказались вместе у порога АЗС. Судя по реакции Ивана, спешить ему было некуда, и он готов к любым авантюрам. Лишь бы платили.

***

Когда они добрались до офиса, располагавшегося в старом кирпичном здании на окраине Сковородино, Иван остался ждать снаружи. Дмитрий поднялся на лифте, который противно скрипел, словно грозил в любой момент застрять. Дверь в приёмной была приоткрыта, и оттуда доносились голоса.

– О, Дмитрий Григорьевич, вот и вы, – встретил его бодро-нервным тоном кадровик. Сегодня Антон выглядел съёженным, лицо заострилось. – Проходите, пожалуйста.

В кабинете их ждали ещё двое: менеджер по закупкам и советник из регионального офиса, с глазами, полными беспокойства. Посыпались вопросы о пропавшем вахтовике, где искать нового оператора и что Дмитрий планирует делать. Полиция на АЗС уже побывала, опечатала помещение и, что было неудивительно, ничего криминального не обнаружила.

– В любом случае надо ехать на место, – сказал Назаров, чувствуя, как во рту пересохло. – Проверить всё лично. И, кстати, внизу уже ждёт кандидат на замену, думаю, возьму его.

– Не слишком ли быстро? – спросил кадровик. – Мы даже не оформили бумаги на увольнение Тропарева.

Дмитрий пожал плечами:

– Формальности позже. Если не решим проблему сейчас, объект растащат. Вы же знаете, там нужны люди, а очереди их желающих работать я у порога конторы не видел.