Алексей Фёдоров – Эан эсхатон (страница 5)
– Срочная глубокая разморозка в один этап. Человек может быть дезориентирован.
– Ты идёшь, или я иду? – Спросил Герт.
– Я иду. Помощник, готовь мой скафандр. МАКК выходит, но остаётся рядом со «Скалли» как радиоусилитель, удаление 50 метров от главного шлюза.
Через несколько минут Игорь уже был в шлюзе в своём адаптивном скафандре из метапластика. Скафандр был обучен считывать мелкую моторику и электроэнцефалографию своего владельца.
– Помощник, холодный старт.
Шлюз открылся до того, как давление упало почти до нуля. Остатки воздуха плавно вытолкнули Игоря наружу. Вспомнив тренировки, он не самими движениями, а намёками на них, сориентировал скафандр под околонулевой угол атаки. Реактивный двигатель на спине дал разгонный импульс. Индикация на стекле шлема показывала прохождение траектории. За 500 метров до цели скафандр сам занял положение, с продольной осью перпендикулярно вектору скорости, и повернулся спиной вперёд. Дав тормозной импульс, развернулся через левое плечо обратно. При контакте с корпусом корабля материал скафандра сформировал в районе рук и ног микроволокна, позволившие «прилипнуть» к алмазному корпусу за счёт сил Ван-дер-Ваальса. Игорь приложил ладонь правой руки с панели управления шлюзом. Квантовый обмен ключами произошёл автоматически, шлюз открылся. После выравнивания давления люк открылся внутрь, и Игорь попал в центральный коридор. Тускло горело фоновое освещение.
– Иду в медицинский отсек.
«Прилипнув» к полу теми же микроволокнами, он медленно зашагал, следуя отображаемой на стекле шлема карте. До цели было меньше двух минут.
– Проход в медотсек свободен, захожу внутрь.
Игорь включил нашлемный фонарь.
– В отсеке чисто.
Он медленно осмотрел стол с автоматическим хирургом, другое закреплённое «напольное» оборудование. Затем перешёл к полкам.
– Так. Здесь чего-то не хватает. И вытаскивали явно в спешке. Что там на полке Т7-2 должно лежать?
– Универсальный программатор нанороботов. Подходит и для постоянных, и для растворимых.
– Понял. Попробую проникнуть внутрь рубки управления и разбудить корабельные системы. Ножками я тут ещё долго могу человека искать.
– Принято.
Игорь выключил фонарь и вышел обратно в центральный коридор. Путь занял ещё две минуты.
– Я у рубки.
Игорь нажал на кнопку двери. Дверь открылась.
– Дверь была просто закрыта, без блокировки. Кажется, надо добавить в дерево решений МАКК попытку ткнуть в кнопку манипулятором, если дверь закрыта.
Герт хмыкнул в ответ.
Игорь зашёл и попробовал жестами привлечь внимание бортового помощника «Скалли».
– Контакта с помощником нет. Попробую с биометрией. Снимаю шлем и перчатку, подготовь дополнительную обработку в шлюзе при моём возвращении, пожалуйста.
– Принято.
Игорь снял правую перчатку и медленно отсоединил шлем. В воздухе витал едва заметный запах пластика. Внезапно освещение полностью отключилось. «Какое чудесное совпадение», – подумал он.
– Герт, здесь какая-то чертовщина началась. Как нас учили, подозрение на целевую когнитивную атаку.
– Принял. Подтверждаешь обоснованное подозрение злого умысла?
– Подтверждаю.
– Выношу на голосование в сеть введение временного карантина вокруг «Скалли» в связи с развивающейся кризисной ситуацией. Кто бы это мог быть? Опять взломщики-анархисты подсунули бортовому помощнику спящий троянец перед отбытием?
– Возможно.
– Шлем, наверное, стоит надеть обратно.
– Сначала биометрия. Тем более, раз помощник может быть повреждён.
Бортовой помощник «Софии» отправил в сеть запрос на приоритетное голосование без обсуждения с кратким описанием ситуации. Бодрствующие смены кораблей реагировали согласно установленному порядку. Весь процесс занял чуть больше трёх минут. Всё это время Игорь пытался выйти на контакт с компьютером «Скалли». Глаза не сразу, но привыкли к темноте. Немного света давала индикация на пульте. В соответствии с принципом «тёмной кабины», горели только индикаторы, отображающие предупреждения и неисправности.
– Принято простым большинством голосов. – Доложил Герт.
– Хорошо. Помощник не доступен, придётся и дальше ходить .
– Принял.
Игорь надел обратно перчатку и попытался вновь надеть шлем, но не успел. Сильный удар в затылок лишил его сознания. Он уже не услышал голос проснувшегося бортового помощника «Скалли»: «Внимание! Нештатная ситуация в криокамерах! Срочная разморозка!»
– Здравствуй, Игорь.
– Где я? – Состояние было странным, он почти не чувствовал своё тело.
– Мы в отсеке с батареями вспомогательной силовой установки. Здесь проще отбирать энергию. Скоро нам понадобится много, много энергии. Если хочешь, я включу освещение.
В отсеке зажёгся свет. Перед собой Игорь увидел лицо с широко раскрытыми не моргающими глазами. Голова была лысой, как у многих демархистов. На ней блестели серебристые матричные и нитевидные структуры: сформированные наноботами на поверхности кожи элементы, считывающие электрические данные головного мозга; приёмно-передающие устройства с антеннами, организующие волновую радиосеть миллиметрового диапазона, способную работать для группы близкорасположенных людей даже при отсутствии внешних радиоусилителей. Технология, позволяющая демархистам общаться не только голосом.
Из уголков глаз человека текла кровь с тёмными загущениями.
«Проникновение стандартных нерастворимых наноботов под кожу; возможный прорыв гематоэнцефалического барьера», – мелькнула мысль. Думать становилось сложнее, в голове появился фон, как будто множество далёких голосов. Онемение понемногу проходило. Игорь почувствовал на голове характерный зуд. «И у меня наноботы».
– Скоро ты присоединишься ко мне. Скоро ты присоединишься к нам всем. Он обещал мне бессмертие – знаешь, не просто долголетие до следующего омоложения, настоящие бессмертие. С машинами внутри, постоянно чинящими клетки и создающими информационные структуры памяти. С машинами, укрепляющими скелет, усиливающими мышцы; машинами, превращающими кожу в метаматериал. Но получил я не только это. Скоро ты поймёшь, что машинно-органический гибридный мозг – это не ересь, как утверждает твоя церковь. Ты поймёшь, что консумация, роевой разум с растворением личности – это прекрасно!
Игорь осознал, что губы человека не шевелились. Он попытался сделать медленный глубокий вдох. Сконцентрировался на далёких голосах. Он вдруг понял, что получил доступ к внутренней сети корабля. МАКК всё ещё работал усилителем сигнала.
– Герт, протокол «Чума». Подтверди приём. Герт, я не вернусь. Передай Ольге, что мне жаль. Герт, у меня совсем мало времени, подтверди приём. – Игорь не был уверен, что говорит вслух.
Игорь попытался найти эмоциональные воспоминания:
– Герт, помнишь, как мы все вместе были на Тасосе в 78-м? Ты читал нашим детям «Астровитянку». Подтверди приём.
На «Софии» бортовой помощник выдал вердикт:
– Анализ голоса: принадлежность Игорю – вероятность 85%, состояние вменяемости – вероятность 67%. Диагностика со скафандра отсутствует.
Связи с Игорем не было почти два часа. Заканчивалась разморозка смены №1. Объявление протокола «Чума» само по себе не требовало специального кода опознавания, однако подразумевало биометрическую сверку. Но про Тасос мог знать только Игорь.
– Игорь, подтверждаю. Я передам Ольге.
Герт подняв правую руку с растопыренными пальцами, произнёс:
– Боеготовность 1! Код опознавания Е103А6Б. – Компьютер перешёл в режим многодиапазонной биометрической сверки. Герт прокручивал в голове известную только ему сцену с эмоциональным откликом, используемую для проверки допуска вместо того, что когда-то называлось паролем. Общие данные биометрии, мелкая моторика глаз, языка, тепловые сигнатуры и показатели электрической активности кожи оказались в рамках допустимого отклонения от эталонных; компьютер ответил:
– Дополнительное опознавание успешно, принудительная боеготовность 1.
Наружные порты лазеров стрельбы и подсветки открылись. Основным назначением вооружения было противокометное, но при внезапном повышении боеготовности система должна была быть готова и к действиям корабль-корабль. Поэтому лазеры настроились на псевдослучайную частоту в рамках рабочего диапазона для затруднения обнаружения и противодействия. Печатающие устройства начали изготовление парусов избирательного поглощения для управляемых кинетических снарядов, соответствующих этой длине волны.
Герт жестами открыл объёмную проекцию Флотилии. Набрав в грудь воздуха, как на тренировках, произнёс на одном дыхании:
– Боевая тревога! Стрельба по цели за пределами прямой видимости короткой очередью.
Пальцы правой руки встали на позицию «Скалли» в проекции.
– Цель находится внутри Флотилии. Подтвердите целеуказание. – Отреагировал бортовой помощник.
– Подтверждаю. Подтверждаю.
– Полётное задание загружено, снаряды к стрельбе готовы.
На проекции появилась кривая траектория снарядов: быстрый разгон на лазерной подсветке в зоне прямой видимости, затем сброс паруса, доворот в сторону цели и заход в верхнюю полусферу согласно изображению. Воображение само дорисовало картинку, как три снаряда разламывают корпус корабля в местах попадания, как облака замерзающего воздуха выносят наружу внутреннее содержимое…
Помощник создал новую проекцию над пультом, большую красную кнопку. Герт занёс над ней большой палец. Палец мелко дрожал.