Алексей Фролов – Левиафан. Кровь Ангелов (страница 37)

– Ну… – протянул Карн в нерешительности. – Есть еще третий вариант.

– Ну да, есть, – легко согласился Салава. – Это может быть поп.

– Вот в чем проблема матушки России! – Карн воздел перст к потолку. Он уже был неплох. Еще не хорош, но уже неплох. Мысли текли спонтанно и легко, порой заворачивая в самые удивительные заводи. – Не дураки и дороги…

– … а попы, жиды и пидарасы! – закончил за него Салава. Они от души посмеялись и вновь выпили. Бутылка опустела. Как обычно, это произошло в самый непредсказуемый момент. Но тут же тишину коридора за пределами купе нарушила спасительная тирада.

– Вечернее леченье! Пиво, водка и печенье! – пронеслось по вагону. Ну конечно, вот эти славные ребята, готовые продать тебе все, что может понадобиться в пути! И само собой – втрое дороже, чем в магазине.

Карн собирался встать, чтобы выйти в коридор и приобрести чего-нибудь эдакого, но неожиданно обнаружил, что Салава за неуловимую долю секунду не только поднялся со своей полки, но уже открыл дверь и улыбался во все тридцать два спешившей к нему тетке с двумя огромными баулами.

– Вискарика не найдется, госпожа? – поинтересовался Салава.

– Нет, красавчик, вискарика не будет, – развела руками тетка. – Зато есть ром. И кока-кола.

– О так вот! – хмыкнул Салава. Точь-в-точь как Невский на своих чудо-тренингах. – А что за ром?

– Ром отменный! – тетка тут же ухватилась за предложение и выпалила название напитка. Разумеется, такого названия Карн никогда не слышал. Салава тоже. Могло статься, что такого рома не существует в природе, но был ли у них выбор?

– А йогурт питьевой есть? – подал голос Карн. Он по опыту знал, что питьевой йогурт – самое то после перепоя. А перепой однозначно намечался.

– Есть, конечно, родной! – тетка пришла в неистовство. Еще бы, они собирались одарить ее дневной выручкой!

– А бонус будет какой к йогурту? – прищурился Салава, принимая из трепещущих теткиных рук продолговатую бутылку «кампины» со вкусом какой-то там дряни.

– Будет, – осклабилась тетка. Она заговорщицки подмигнула Салаве и сказала вполголоса. – На дне – пакетик с героинчиком!

Все втроем честно поржали над этой несусветной тупостью, и Салава расстался с двумя тысячами рублей. Карн пытался всучить ему купюру, мол, давай пополам, но мужик наотрез отказался.

– Пустое, – сказал он, падая на свою полку. Ром мгновенно лишился крышки и будто сам собой выплеснулся в шоты. Карн нюхнул темную жидкость, не вызывающую абсолютно никакого доверия. Пахло сладко и мерзко. Салава тут же ахнул сверху колы. Пятьдесят на пятьдесят. Выпили. Ну, не «Капитан Морган», но с этим можно работать. На удивление!

Карн глянул в окно, поезд как раз притормозил. Перед зданием, на котором красовался обветшалый брусок с названием станции, сгрудилась группа «копченых».

– А их ведь все больше с каждым годом, – с нескрываемым отвращением проговорил парень. – Они теперь и провинцию облюбовали, не говоря уж о центре. Слетаются, твою мать, что мухи на дерьмо!

– И это проблема? – удивился Салава. Карн медленно перевел на него взгляд.

– Еще какая проблема! – он сделал своему визави знак рукой, чтобы тот наливал. – Мне как-то насрать на политическую подоплеку. Мне насрать на то, что они вкалывают, где только можно, потому что мы сами не хотим вкалывать. Они нас кормят, поют, одевают, убирают за нами. Но это днем. А ночью? «Вай, девушка!»

– Знаешь, – протянул Салава, задумчиво разглядывая шот, в котором с переменным успехом боролись паленый ром и ядовитая кола. – На моей далекой Родине тоже была такая проблема. Но я решил ее очень просто.

– И что же ты сделал? – поинтересовался Карн.

– Я истребил их всех, – без тени улыбки ответил Салава. – А те, кто чудом уцелел, бежали быстрее ветра. И если бы не кое-кто, они бы все полегли на том берегу.

Карну этот сумбур показался смутно знакомым.

– Все переврали, – проговорил Салава едва слышно. Он был где-то далеко. – Все переврали…

Карн не стал спрашивать, что именно переврали. Вместо этого он задал другой вопрос, ответ на который мог все расставить на свои места.

– А откуда ты родом, Салава? – спросил он с самым невинным видом.

– Издалека, – прищурился его собеседник и налил обоим еще рому. – А можно иначе сказать. Я гражданин мира, Карн! В самом прямом смысле.

– Но ты ведь не бог? – выпалил парень. Сомнения одолевали его, а алкоголь в крови заставлял говорить дерзкие вещи. И все же был некоторый шанс, что по реакции Салавы он сможет хоть что-то понять.

– Каждый из нас бог, – отстраненно заметил Салава. Карн думал, что он засмеется, обратит его вопрос в шутку. А вместо этого в пьяных глазах незнакомца вновь проскользнули адские искры. – Да только мало кто знает об этом.

– Перекурим? – внезапно предложил Карн. Если его странный попутчик не понял этого рискованного шага, то пусть все и дальше так остается. Нужно лишь поскорее сменить тему.

– А с чего ты взял, любезный, что я курю? – Салава посмотрел на него с интересом. Он уже вернулся из своих воспоминаний в реальность.

– Да ни с чего, – честно признался Карн. – Просто предположил.

И оказался прав – Салава действительно курил. Они вышли в тамбур и наткнулись на объявление, витиеватая формулировка которого сводилась к тому, что курить разрешается только в тамбуре вагона-ресторана. И это притом, что, как помнилось Карну, в поездах дальнего следования в принципе запрещено курить.

– А пепелки то не убрали! – улыбнулся парень, подкуривая от «Зиппо» Салавы. Свою сажигалку он где-то благополучно посеял.

– Так на чем мы закончили? – Салава подпер боком стену, словно решил, что без его помощи она неминуемо рухнет. – Ах, да! Я говорил о том, что каждый из нас бог и все такое.

– Ну, я бы с этим поспорил, – скривился Карн. Он то теперь неплохо себе представлял, что есть бог и чем он отличается от человека.

– Конечно, конечно! – расхохотался Салава. – Да я ведь иносказательно, не считай меня идиотом. Ты представляешь, сколько людей все чаще и чаще бегут от общества?

– В смысле? – не понял Карн. После рома он определенно соображал туже. Не хуже, а именно туже.

– Я имею ввиду тех, кто, искренне ненавидя все, что его окружает, запирается в своем до неприличия узком мирке, который одним концом упирается в монитор, а другим – в унитаз, и считает, что он выше других, выше «этого быдла», потому что он все прекрасно понимает. Понимает, как устроен мир, почему политики ведут свои нескончаемые игры, почему в ненужных конфликтах гибнут люди, почему дорожает бензин, почему вокруг все больше Макдональдсов, а в магазинах бройлеры-мутанты, обколотые антибиотиками. Они думают, что «быдло», их окружающее, настолько тупо и несуразно, что для него реальный мир – настоящий рай, где можно похавать фастфуда, нажраться паленой водяры, затусить с малолетней шалавой и вообще – радоваться жизни! Но эти кухонные патриоты со своими рассуждениями не выходят дальше вконтактовских чатов и собственных диванов. Они не смотрят «ящик», потому что он тупит, они предпочитают «свободный Интернет», в котором блогеры режут правду матку и ссут в уши подрастающему поколению сугубо заработка для. Эти, блядь, сетевые бандерлоги выдают на гора тысячи идей о том, каким ДОЛЖЕН быть мир. Они читают и слушают таких же гениев, как и они сами, ищут в мировой истории подтверждения величия своей расы и бесконечно плачут о том, что все это – в прошлом, а будущего у них нет. Потому что нынешние поколения, по их мнению, вершина не эволюции, а деградации, и общечеловеческие ценности, которые им мамка в детстве привила, удивительным образом расщепляются на атомы в горниле сексуальных революций, политических мастурбаций и прочей шушеры, к которой лично они сами никогда отношения не имели и иметь не будут. Почему? Да потому что проще въебывать сутками, считая себя самым умным, заперевшись в своей однушке-двушке, а потом к сорока… блять, пусть даже к тридцати годам выстроить собственный дом за городом и взращивать там своего единственного ребенка, имея с небольшого бизнеса. И ребенок либо вырастает таким же трусливым собачонком, либо реалии времени все же берут верх и он пускается во все тяжкие, наплевав на родительские принципы, которые (внимание, сейчас будет настоящее откровение!) попросту умрут вместе с ними. И это в то самое время, пока «быдло» хавает фастфуд, пялит малолетних шалав, подворачивает, блять, джинсы и строит будущее! Сраное, говенное, но – будущее, которое в разы хуже прошлого, но другого у них нет и не будет. Потому что никто им не объяснил, что можно иначе, что ДОЛЖНО быть иначе. Ведь мамка-папка заняты работой, дабы сына, не дай бог, не перестали уважать, а стало быть, ему непременно нужно купить какой-там-уже-по-счету айфон. Вот только они живут, понимаешь, действительно живут, в отличие от тех сетевых бандерлогов! Скотской жизнью в скотском обществе, да. Но кто-то из них, быть может, однажды протрезвеет от дурмана масс-медиа и поймет, что, еб твою мать, а ведь действительно ДОЛЖНО быть иначе. И он, будучи частью общества, попробует и хоть что-нибудь, да изменит. Это закон! Лавина начинается с песчинки. А эти сраные интеллигенты, решившие, что общество не для них, будут вымирать из-за своей трусости, которую они считают героизмом. И знаешь, мой дорогой друг, именно из-за таких вот лицемеров все и катится в жопу! Именно такие ребята, думая, что ломают систему, на самом деле становятся в ее основе и играют на руку тем, кто возводит эту дьявольскую пирамиду, на вершине которой их верховный бог – ПОТРЕБЛЕНИЕ.