Алексей Фролов – Левиафан. Кровь Ангелов (страница 31)

– Да, люди сами выбрали служить им, – кивнул дед и, крякнув, взобрался на крутой холм. – Были обмануты, ясно дело. Но незнание не освобождает. А слабодушие убивает. Города, машины, стрессы, блять, ваши ебаные. Все это от них. Не наше. Потому и дохнете, как мухи-однодневки.

– Разве мы не воевали? – Карну все это казалось жутко интересным, но очень-очень грустным. – Разве не боролись?

– Кто-то боролся, – пожал плечами дед, показав второй желтый зуб. Кустистые брови, и без того почти полностью закрывавшие ярко-карие глаза, сдвинулись к переносице, будто старик что-то вспоминал. – Тогда еще было, кому бороться. Но не сдюжили, а остальные поджали хвосты. А эти, – он кивнул на спины богов, – эти тоже все просрали. Ждуны, бля!

Темноврул похоже отлично ориентировался в современных реалиях, даже знал популярные мемы из интернет-пространства.

– Че, сынок, удивлен? – дед вскинул одну бровь и стал похож на карикатурного ворона. Его карие глаза внезапно приобрели желтоватый оттенок. – Думаешь, если мы тут посреди леса живем без вай-фаев ваших сраных, так ничего не знаем? Еще лет сто назад я б тебе за одну только эту мысль молотом череп проломил бы. Но – старею, жалеть вас стал чаще.

– Это он шутит, – подал голос Белозар, шагавший во главе колонны. – Темноврул шутник еще тот! Когда постоянно имеешь дело с тьмой и самыми жуткими ее проявлениями, обязательно начинаешь шутить над всем подряд. Или сходишь с ума.

Карн покивал, но тут же понял – не врет этот странный дед про молот, ох не врет! Парень не удивился бы, узнав, что Темноврул при кажущейся старческой слабости смог бы на равных драться с Эррой. Было в нем много таинственного, скрытого от глаз.

Тем временем они прошли через дубовую рощицу и вошли в сосенник. Лес стал темнее, глуше. По сторонам от тропинки меж чахлых кустарников Карн увидел блики стоячей воды. Запахло гнилью. Болото.

А потом они вышли к неширокой полянке, посреди которой стояла высокая известняковая скала. Камень напоминал раскрошившийся череп, он оскалился на них зевом черной пещеры, дышащей темнотой и неприкрытой злобой. У Карна мурашки пробежали по спине и рукам. Тот осенил себя анкхом, Эрра и Локи что-то пробурчали под нос. Лишь Рокеронтис никак не выказал своих чувств, просто маленько побелел.

Белозар тоже как-то поник, съежился. Зато Темноврул расправил плечи, вдохнул полной грудью влажный тлетворный воздух. Он сбросил черный суконный плащ, поудобнее перехватил свой крючковатый посох и вошел в пещеру. Через пару минут вернулся будто помолодевший, с горящим взглядом. Под седыми усами красовался уже полный набор желтых зубов.

– Вот и пришли, – констатировал он. – Всеотец тут поставил последнюю веху. Только жителям Нави сюда путь заказан, – он внимательно оглядел богов. – Так что пройдетесь вдоль скалы, там есть узкая тропка. Даже не думайте свернуть, утопитесь, как пить дать. Особенны ты, – он насмешливо ткнул длинным узловатым пальцем в Рокеронтиса. – Ты самый бойкий, да не самый вумный.

Песочный человек сжал кулаки, но промолчал.

– Через три версты будет еще одна скала, поменьше, – продолжил Темноврул. Говорил он громко и ясно, совсем не как старик, а как полный сил мужчина. – Там тоже пещера. Когда дойдете до нее – парень как раз должен выйти. А если нет – значит пиздец вашим грандиозным планам, уж простите за крепкое словцо. Но можете немножко обождать, ибо пути Нави неисповедимы.

– А ты, Карн, пойдешь через пещеру, – взял слово Белозар. Было видно, что он волновался. Главным образом – за самого Карна.

– Верно, – кивнул Темноврул, – там тебя ждет Испытание. Если пройдешь, вам всем откроется путь к Всеотцу. Если нет – сгинешь навеки, и никто не вернет тебя из нижних горизонтов Нави, где лишь тлен и бесконечные муки.

– А в чем заключается Испытание? – поинтересовался Карн. Все это его откровенно напрягало, но включать заднюю было поздно. На кону стояло слишком многое, как бы пафосно это не звучало.

– Никто не знает, – грустно ответил Белозар.

– Знают лишь те, кто побывал там, – добавил Темноврул. – Но они уже никому не скажут! Ха-ха-ха!

Его раскатистый смех вспугнул двух воронов, что сидели на ветке огромной осины у самой пещеры. Вороны неприятно каркнули, навернули несколько кругов над скалой и скрылись. Карн сглотнул.

– Ладно, не ссы по ляжкам, – сказал Темноврул, отсмеявшись. Внезапно он оказался рядом с Карном и положил свою жилистую руку ему на плечо. Проникновенно посмотрел прямо в глаза. – Ты ведь Странник, а это что-то, да значит! Всеотец не стал бы придумывать испытание, которое ты не смог бы пройти. Помни лишь одно – мир не черно-белый, а тот, кто думает так – дурак, и обречен на поражение. Даже у тьмы есть тысячи оттенков, каждый из которых – целый мир.

Потом они распрощались. Белозар пожал каждому из богов предплечье (так же как Велес и Перун прощались с ними в Лимбе), а Карна прижал к груди. Темноврул хмыкнул при виде таких телячьих нежностей, кивнул богам, на мгновение остановил свой взгляд на Карне и зашагал прочь. Белозар поспешил следом за ним.

С минуту боги стояли в полном молчании посреди болота.

– Этот придурок свой плащ забыл, – нарушил тишину Рокеронтис. Он подошел к плащу, который небрежно валялся на влажной хлюпающей земле и пнул его ногой.

– Не забыл, – поправил Тот, – а оставил его Карну. Думаю, плащ поможет в прохождении Испытания.

– Из всех этих бравых славянских ребят жрецы Чернобога всегда поражали меня больше остальных, – задумчиво проговорил Эрра. – Вот хочется назвать его пафосным, а не выходит. Все по делу говорит, стервец. Как серпом по яйцам!

– Ладно, хорош, – Локи определенно чувствовал себя не в своей тарелке. – Нам вдоль скалы, а тебе Карн – в пещеру. Все просто. Только давайте не будем прощаться и все такое. Скоро увидимся.

– Если умрешь там, – Рокеронтис протянул Карну плащ Темноврула, – я тебя найду и вскрою, понял? Узнаешь, почему меня зовут богом ночных кошмаров!

Эрра и Тот кивнули ему, Локи подмигнул. И без лишних разговоров боги скрылись за скалой, а Карн шагнул в черноту пещеры, накинув на плечи черный суконный плащ, насквозь провонявший дурманом трав, что растут только в самых темных и непролазных чащобах.

Глава 9. Испытание

Карн шел, не оборачиваясь. Потому что знал: стоит ему хоть мельком увидеть удаляющийся пучок света, ноги сами понесут к выходу. Он действительно боялся, хотя и не понимал, чего именно.

Пещера уводила вниз под ощутимым уклоном, и парень все глубже спускался в земное чрево. Тьма наступала на него, словно живая, цеплялась за полы плаща, норовила запутаться в волосах. Внезапно в нем родилось знание: местные называют ее пещерой Тары и Тарха. Тары и Тарха? Тары и Тарха… Тартар… Тартар!..

Сначала он перестал видеть. Ну, то есть ему так показалось. Он просто больше не мог различать стены пещеры и ее высокий потолок, хотя глаза вроде бы неплохо адаптировались к темноте.

Потом пропали звуки. А ведь минутой ранее он улавливал беспокойную капель где-то вдалеке, слышал шорох своих шагов по ломкому гравию и даже собственное дыхание.

Дальше пропал тактильный контакт, а с ним – ориентация в пространстве. Карн не чувствовал, что идет. Он протянул руку к стене и не ощутил прикосновения. Остановился. Снова пошел. Никакой разницы, движение существовало только у него в мозгу.

И в этот момент Карном завладела паника. Он сжался, чтобы подавить ее, постарался вспомнить, ради чего все это делает. Не помогло. Ему казалось, что он подвешен в безвоздушном пространстве, что его все-таки затянуло в Навь, как пророчил Темноврул. Он не прошел Испытание.

А потом на смену жалости к себе пришла ненависть. Ненависть к Древним Богам, которые заставили его пройти этот проклятый путь. Ненависть к Новым Богам, этим мерзким «серым», которые пришли из других реальностей и без труда покорили эту, не особенно заботясь о ее населении. Ненависть к себе, потому что он так легко поддался страху. Стоило отключить изображение, звук и кинестетику, как он тут же поджал лапки и объявил себя проигравшим!

Он все сильнее распалял себя и этот простой психологический трюк быстро вернул ему подобие самообладания. Теперь хотя бы было, за что цепляться. И Карн просто толкал вперед свое тело слепым усилием воли, хотя, может статься, никуда и не двигался.

Вскоре тьма вокруг замерла. И он замер вместе с ней, совсем. Даже мысленное напряжение больше не могло создать иллюзию движения.

И внезапно он увидел кого-то. Облик существа постоянно менялся: вот у него бычьи рога и здоровенный хвост, вот он похож на человека с рыбьими глазами и плавниками на руках, вот он объят пламенем и от него пышет жаром. Существо находилось очень далеко и одновременно очень близко. Его невозможно было разглядеть, и в тоже время Карн видел его в мельчайших деталях, четко различая каждую метаморфозу, происходившую с его переменчивым телом. Существо двигалось, не меняя положения. Оно пело ему мириадами голосов и целых хоров, и в тоже время молчало.

– Выбирай, – сказало существо. Это сказал космос, миллиарды миллиардов Вселенных, когда-либо сотворенных, давно сгинувших и еще не рожденных замыслом Творца. Это сказала бесконечная ночь на изнанке мироздания. Это сказал вечный сияющий день, искры которого живы в каждом из нас.