Алексей Фролов – Левиафан. Игры богов (страница 35)

Уже три щитовика Марвина лежали на палубе без движения. Арт бился сразу с двумя вражескими воинами, весь в крови, увы – не только чужой. Еще два воина в серых плащах наседали на Огмиоса и королевский экзактатор умело сдерживал их, но именно что сдерживал, сам он не мог потеснить врагов или заставить отступить. Сирона со свежим кровоподтеком на щеке, пряталась за бортом, два вражеских лучника не давали девушке высунуться.

Белен крутанул свои секиры в воздухе, хрустнул шейными позвонками, поведя головой из стороны в сторону, и, зарычав, бросился на врага, который уже успел подняться с палубы и занял оборонительную стойку. Парень успел подумать, что хотя гибель в бою – далеко не худший вариант (более того – это лучшая гибель, о какой только мог мечтать притенский воин!), на самом деле ему было обидно умирать вот так, от меча неизвестного воина с неизвестного корабля, напавшего на них по неизвестной причине. В буквальном смысле – ни за что, ни про что. Какая уж тут поэзия, какая эпичность!

Но потом сквозь лязг стали и какофонию людских криков, в которых смешивались в равных пропорциях боль и ярость, он уловил несколько негромких слов, произнесенных на языке притенов. Слова были незнакомыми, но от каждого из них парня тут же прошиб холодный пот. Это были древние слова, пришедшие из тех времен, когда мир был юн, а предки притенов находились на пике своего могущества.

Это были слова силы. Их произнес друид. Он стоял спиной к битве у левого борта «Дуфльеса». Глазами, яркий изумруд которых сменился непрозрачными бельмами, Беда смотрел в морскую синеву. Его пальцы были перекручены так, как их не в силах перекрутить человек, не получив при этом с пяток переломов. Его губы, мертвенно бледные, шевельнулись в заключительном слове древнего заклинания

А потом бельма соскользнули прочь, друид с хрустом расцепил пальцы и обернулся.

– На палубу лечь! И не подниматься! – проревел Беда с такой силой, которой нельзя было не подчиниться. Все без исключения, в том числе – Белен, Марвин, Арт и остальные воины, рухнули на палубу как подкошенные. Бойцы в серых плащах на несколько мгновений опешили, многие замерли с занесенными для удара мечами и секирами. Это стало их последней ошибкой, буквально.

Вода по левому борту от «Дуфльеса» вспенилась, забурлила, под ней виднелось что-то большое и темное. А через мгновение над разорванным в клочья морским полотном вздыбилось исполинское тело стурворма. Змей был огромен, его плоть покрывала вовсе не чешуя, как гласили легенды, это были угловатые черные наросты, что соединялись между собой блестящими прожилками цвета стали. Сами по себе наросты были жесткими, но в местах соединения они позволяли телу змея изгибаться самым невиданным образом.

У него были парные плавники, широкие и тонкие, словно мясницкие ножи. А голова… Белен, памятуя легенду об испепеляющем взгляде стурворма, не рискнул смотреть на голову чудовища.

– Не смотреть! – успел прокричать друид, и тут же его голос утонул в чудовищном скрежете, от которого у Белена из ушей пошла кровь. Скрежещущий рев сорвался на высокую ноту и резко стих, тут же сменившись душераздирающими воплями дюжины глоток.

Воины кричали страшно, но недолго. Почти сразу их крики сменились звуками падения на деревянную палубу, но падали уже не люди, падали шлемы, щиты, клинки. Затем ужасный скрежет вновь разнесся над волнами и Белен едва не лишился чувств от боли, железным кольцом сдавившей голову. Звук завершился почти что писком и растворился в звенящей тишине.

За левым бортом раздался громкий всплеск (столь громкий, что его отчетливо услышали даже уши Белена, пораженные невероятным акустическим ударом), после чего корабль резко накренился на один борт, потом тут же на другой. «Дуфльес» немилосердно замотало по волнам, так что он несколько раз с треском ударился о чужое судно.

Парень медленно открыл глаза и попытался встать. Едва он поднял голову, ему замутило и пришлось раскорячиться на четвереньки, чтобы сохранить равновесие. Он прикрыл глаза, медленно вздохнул, вновь разжал веки и попытался подняться. На второй раз это удалось, правда – с помощью борта, в который он вцепился обеими руками.

Он увидел, что Марвин и Ансгар испытывают не меньше трудностей, старясь принять относительно вертикальное положение. Сирона, как и большинство остальных воинов, лежала без сознания.

Что касается серых плащей, то они не рухнули на палубу и не закрыли глаза, уткнувшись в просоленные доски, когда Беда произнес свое ужасное заклинание. Они остались стоять, они смотрели на поднявшегося из воды стурворма и змей испепелил их. Один там у него был глаз, два или десять – этого никто из них теперь не скажешь. От людей остался лишь пепел, уже раздуваемый порывами ветра, который вновь сменился на строго южный.

От воинов не осталось даже одежды, зато их доспехи и оружие нетронутыми валялись на палубе.

– Домна вас всех забери, что это было? – первым пришел в себя королевский экзактатор. – Это… это стурворм уничтожил наших врагов? Но как?

– Заклинание древних, – ответил за друида Белен. Он оперся на деревянный борт спиной и подставил ветру лицо, покрытое кровью и потом. – Врагов защищал оберег и Беда не мог воздействовать на них напрямую.

– Поэтому решил натравить на них морскую зверушку, ха! – наемник уже твердо стоял на ногах и осматривался. На его лице блуждала безумная улыбка. – Это ж какая мощь! А вы говорили – сказки. Вот вам и сказки!

– Я не думал, что получится, – упавшим голосом проговорил Беда. Изумруд его глаз едва сиял, лицо побледнело и осунулось, он вновь постарел за какие-то мгновения, в этот раз – лет на двадцать. Друид с кряхтением сел, привалившись спиной к мачте. – Такие заклинания… их никто никогда не использовал.

– Зачем они тогда? – Огмиос подошел к друиду и протянул ему флягу с водой.

– Я имею ввиду, – тихо проговорил друид, сделав несколько судорожных глотков. – Никто из притенов такого не делал. Но наши предки, они…

– Могли управлять стурвормами, – голос Арта звучал глухо, будто издалека. В нем легко читались восхищение и трепет. – Ты это хотел сказать, друид? Наши предки могли подчинять себе морских чудовищ?

– Нет, – покачал головой Беда, вновь приложив иссушенные губы к фляге. – Я думаю, наши предки не просто управляли стурвормами. Я думаю, наши предки создали стурвормов.

Этого откровения оказалось достаточно, чтобы над двумя кораблями, что дрейфовали, сцепившись штурмовыми крючьями, повисла беспокойная тишина. Тишина, полная невысказанных вопросов, неописанных кошмаров и неразгаданных тайн.

Остальные воины стали приходить в себя. Белен подошел к Сироне, осторожно приподнял девушку, усадив у борта. Она медленно открыла свои бледно-синие глаза. Еще несколько мгновений и ее взгляд стал осмысленным. Она отпила пару глотков из предложенной фляги с водой, а потом, окончательно придя в себя, начала сыпать вопросами. Белен перенаправил этот поток Беде, тот отмахнулся в сторону Марвина, друиду сейчас было не до лекций.

Оружие воинов в серых плащах они не взяли, побросали его обратно на вражеский корабль. Никто не рискнул ступить на борт неизвестного судна, кроме Беды, за которым тут же отправились Марвин и Белен. Друид искал оберег, блокировавший его силу.

– Он похож на притенские корабли, – сказал Марвин, обводя взглядом опустевшее вражеское судно. – Смотри, те же широкие лавки поперек борта, под ними – оружие и вещи воинов. Одна мачта посредине, низкие борта, высокие киль и корма.

– Однако гораздо больше любого из притенских кораблей, – добавил Белен.

– Верно, – кивнул капитан. – И сложен иначе, у него малая осадка, в этом все дело. При таком же силуэте он быстрее и маневреннее. Особенно если им управляем умелый капитан.

– Ты видел такие раньше? – спросил Белен, прохаживаясь вдоль борта. Действительно, изнутри этот исполин почти не отличался от притенского корабля, разве что выдающиеся размеры бросаются в глаза. – Знаешь, кто мог построить такой?

– Он точно не с юга, – уверенно заявил Марвин, касаясь рукой мачты со сложенным черным парусом. – Может, и правда – с востока, где, по легендам, лежат земли фоморов.

– Херня это все, легенды ваши! – рассмеялся Ансгар. Наемник стоял меж двух кораблей, одной ногой – на борту притенского, другой – на борту вражеского. – Друид, управляющий морским чудищем, – вот, что достойной стать легендой! А, Досточтимый, как думаешь? Я, кстати, со всем уважением!

Беда не ответил. Он стоял перед раскрытым сундуком на носу чужого корабля. Это был капитанский сундук, точно такой же стоял на киле «Дуфльеса» и принадлежал Марвину.

Друид порылся в переметной сумке и извлек на свет белую льняную тряпицу. Он обернул тряпицей руку и осторожно засунул ее в сундук, затем достал оттуда круглый объект, небольшой – с ладонь размером. Белен подошел, чтобы поближе взглянуть на артефакт, который, вероятно, как раз и блокировал силу Беды.

– Это он твое колдовство отводил? – спросил парень, заглядывая друиду через плечо.

– Он, – едва слышно ответил друид. На белой тряпице лежал серебряный кругляш с филигранной резьбой. По контуру кругляша располагались незнакомые огамы, не притенские, похожие на те, что Белен видел в одной из тайных книг Беды, но именно что похожие, не один в один. В центре находилась фигура с девятью углами, в каждом из углов – огам в кругу. В фигуру было вписано изображение рогатой змеи в форме стилизованной молнии. Змея была выполнена из яркого бело-желтого металла. Явно не латунь и не бронза, очевидно – золото.