Алексей Фролов – Левиафан. Игры богов (страница 18)

– Обычно нигде, – запоздало ответил Беда. Он подобрал свою переметную сумку, брошенную недалеко от импровизированной скамьи, исполненной из отесанного ствола рухнувшего бука. Вскоре друид выудил оттуда пару кожаных мешочков и небольшую книгу. Книги Белену встречались нечасто, даже такие миниатюрные, так что парень буквально застыл на месте, ловя каждое движение Беды. Друид довольно небрежно полистал истертый пергамент, пока не нашел нужную страницу.

– Друидская магия? – спросил подошедший Огмиос. Его могучий глубокий голос с нотками звериного рыка (как у Ансгара) заставил Белена резко обернуться.

– Что-то вроде, – ответил парень. – Беда постарается помочь мне с памятью. Это может быть опасно, так что…

– Не уйду никуда, – перебил его экзактатор, усаживаясь на ствол бука. – Слыхал, как друиды говорят? Уйти нельзя от двух вещей – похмелья и судьбы. Если б я каждый раз бежал от опасности, пусть даже в тех случаях, когда от меня ничего не зависело, думаешь получил бы я это? – он поднял правую руку с серебряным браслетом, на котором красовался символ Тевтата. Точно такой же знак был набит на правой щеке экзактатора.

Вместо ответа Белен просто кивнул. И тут же подумал, может стоит разбудить Сирону и предупредить Ансгара, но потом поймал на себе взгляд друида, который скривил губы и мотнул головой, будто прочел его мысли. Парень тут же успокоился. Во-первых, может статься, что ничего и не произойдет. А во-вторых, Беда в отличие от него, хорошо понимает все риски, и если уж он спокоен и расслаблен, то к чему нагонять шороху?

Друид жестом указал Белену встать вплотную к костру напротив него. На парне была лишь одна нижняя рубаха и почти сразу он ощутил, как на груди и спине начинают зарождаться влажные змейки, жар от огня был силен. А друид, кажется, вообще не ощущал пламени. Он еще раз сверился со своей книжкой, затем посмотрел на небо, удивительно звездное для осенней ночи, удовлетворенно проворчал и бросил в огонь какое-то мелко молотое растение.

Резкий запах ударил Белену в нос, он тут же определил можжевельник. Но затем друид бросил в огонь другое растение, из пламени вверх взметнулись клубы удушливого смога, в котором парень не сумел разобрать ни одной нотки. Он конвульсивно закашлялся.

– Только не двигайся с места! – прикрикнул на него друид. – Хоть обоссысь, но ни шагу! А теперь закрывай глаза и давай мне руки.

Они обхватили предплечья друг друга над самым огнем. Жар усилился, неизвестная трава в костре все еще чадила черным горьким дымом. Парень вновь зашелся в кашле, но остался на месте, давясь конвульсивными позывами.

Беда стал нашептывать себе под нос и сначала Белен ничего не ощущал. Но потом в его голове появилась мысль, которая… исходила не от него. Он понял, что Беда постепенно проникает в его сознание и постарался инстинктивно открыться друиду. Белен чувствовал какое-то вошканье в своей голове, перед его мысленным взором проносились редкие вспышки и прострелы иллюзорных расплывчатых образов, в которых ничего нельзя было определить. Он догадывался, что у Беды ничего не выходит.

– Да что ж с тобой такое, – услышал он шепот друида, а потом новый поток неуловимых образов заполнил его сознание. Парень пошатнулся, и если бы не руки друида (оказавшиеся удивительно сильными!) неминуемо упал бы в огонь. Ноги подкашивались, но он честно старался не сделать ни шага в сторону.

– Я не могу, – Белен внезапно услышал в речи друида отдышку, Беда говорил тихо и прерывисто, воздух вырывался из его груди приглушенными хрипами. Похоже, атака на разум Белена далась ему нелегко. Но важнее было то, что друид все-таки не справился. – Не понимаю и не могу. Вижу тебя, но не могу понять…

– Может, хорош? – пророкотал откуда-то справа Огмиос. – А то выглядишь не очень, друид, чего доброго – дуба дашь. А я слыхал, ваш брат при смерти может наворотить ого-го! Например, брох в пыль стереть. Вместе со всеми его обитателями.

– Брешут все, – процедил сквозь зубы Беда. – Ладно, парень, можешь…

Белен резко открыл глаза, потому что друид недоговорил, а его тело жилистое скрутила резкая судорога, как по цепочке, передавшаяся молодому воину. Он зарычал от пронзительной боли и понял, что мир вокруг него стремительно меняется.

Сирона вскочила со своей лежанки, ухватившись за лук. На сонном лице читалось непонимание, но не испуг.

Белен увидел, как пламя костра закашляло, стало мутным и серым, а потом с глухим хлопком будто провалилось под землю, оставив после себя лишь холодные угли и горку пепла. Трава под его ногами пожухла и свернулась, стремительно покрываясь белым порошком. Деревья вокруг затрещал, будто выворачиваясь наизнанку, с них посыпалась мелкая труха и закапала какая-то отвратительная черная жижа.

Белен поднял глаза к небу и ахнул, увидев, что звездная чернота сменилась багровым заревом, по которому с невиданной быстротой неслись рваные тучи. Мир подернулся омерзительной рябью в последний раз и чудовищные метаморфозы прекратились.

– Это что за дерьмо? – Ансгар покинул пост часового и вернулся в лагерь, что с учетом обстоятельств можно было простить. Он крепко сжимал древко двуручной секиры, озирался по сторонам, в его глазах смешались непонимание и ярость. – Что за колдовство?

– Я не… – начал друид, но его прервал резкий оглушительный стрекот, донесший со стороны леса.

– Сирона, назад! – крикнул Белен. Он подхватил с земли свои секиры, снятые вместе с боевым поясом, и выступил вперед, заслоняя охотницу, которая ближе всего стояла к кромке леса. По правую руку от него застыл Ансгар, по левую – Огмиос. Экзактатор тоже был при оружии – в правой руке он сжимал длинное копье, а левую часть его тела прикрывал большой круглый щит с изображением головы Рогатого Бога, которого считали покровителем короля Коннстантина.

– Друид, Домну тебя забери, что происходит? – не оборачиваясь, прорычал наемник. Он сжал древко секиры, занесенной для вертикального удара, так сильно, что его пальцы обрели цвет золы.

– Я пока не могу сказать, – ответил друид, и впервые Белен не слышал в его словах уверенности. – Кажется, я все-таки добрался до какого-то рычажка в твоей голове, парень. Не знаю, что это – толи защитный механизм, толи ловушка. Но всплеск энергии оказался настолько сильным, что нас… Ох, это действительно непросто объяснить.

– Только не лги, друид, – Ансгар еще сильнее сжал секиру, так что древко натужно затрещало. – Мы в царстве Домну? Это мир фоморов?

– Нет, – покачал головой Беда. – И это не посмертный мир Биле. Я читал о чем-то подобном. Это мир особый, мир между миров. Или скорее…

– … на изнанке миров, – закончил за него Белен. – У меня странное чувство. Будто я уже бывал здесь. И не раз.

– Не удивлюсь, парень, – ответил друид. – Может, все-таки что-то у нас получится и память к тебе вернется, хотя бы частично.

– Быть может, – глухо повторил Белен, который хотя и улавливал вспышки едва знакомых образов где-то в глубине сознания, совсем не был уверен в том, что этот эксперимент увенчается успехом хоть с какой-то стороны. Стрекот в полумраке меж деревьев повторился, уже гораздо ближе.

– Да только сейчас это не сильно важно, как по мне, – тихо сказал Огмиос. – Друид, ты знаешь, что приближается к нам?

Вместо Беды ответил Белен.

– Мантикоры, – произнес он, удивляясь тому, что знает не только название, но и внешний вид существ, которые вот-вот набросятся на них.

Первое тело, жуткая помесь льва и паука, вынырнуло из полумрака, высоко воздев черный скорпионий хвост. Огмиос сделал шаг вперед и выбросил в сторону твари руку с копьем. Сталь вспыхнула синим пламенем, разорвав грудь чудовища. Мантикора будто напоролась на невидимую стену. Экзактатор рывком выдернул копье и тварь бездыханным конвульсивно подергивающимся кулем рухнула на землю.

– Так просто? – хохотнул Ангсар. Но выводы наемника оказались преждевременными.

В следующее мгновение из черного зева изуродованного леса на них ринулись полчища стрекочущих созданий. Их небольшие полупрозрачные крылья не позволяли существам летать, но давали возможность высоко подпрыгивать и стремительно пикировать на своих жертв.

Белен откатился в сторону и земля в том месте, где он только что стоял, взорвалась фонтаном белесой пыли. Тварь выдернула хвост, развернулась и тут же получила два одновременных удара секирами – один в лоб, второй – в правый глаз. Парень вырвал оружие из головы монстра, который застрекотал еще более пронзительно. Он нанес еще один удар в затылок, но тут же был вынужден вновь сменить позицию, уворачиваясь от удара огромной клешни. У мантикор в передней части тела располагалась пара мерзких клешней, каждая – с добрый клинок длиной! И столь же смертоносная!

Белен увидел, как Ансгар буквально вбивает в землю очередную мантикору, а две другие твари, решившие зайти наемнику во фланг, получают по стреле в голову и замирают, медленно оседая на землю. Беда тем временем выкрикивал слова силы и, сплетая пальцы рук в тайные огамы, заставлял землю под ногами мантикор расходиться и смыкаться, но уже над их головами. Иногда он заставлял вывернутые наизнанку деревья с треском падать на монстров или вырывал из земли их острые корни, чтобы разить тварей снизу. Белен был поражен столь исключительным проявлением чистого волшебства!