Алексей Фомин – Жребий окаянный. Браслет (страница 23)

— Да что там неплохо… Здорово у него получается!

— Вот я и говорю, — вновь зажегся Ероха. — Идем сейчас же на торжище и попробуем!

— С чем? — постарался охладить его пыл Валентин. — С этим? — Он взял в руки стаканчик с обгрызенным краем и чуть ли не ткнул его в нос Ерохе. — С этим? А на чем стаканы двигать? С этой кривой железякой таскаться будем? — Валентин постучал согнутым пальцем по печной заслонке. — Так ее еще на что-то положить нужно. И стол с собой будем носить?

Ероха зачесал пятерней затылок, видимо усиленно соображая.

— Да, — вздохнул он. — Со столом таскаться как-то не очень…

«Ну вот, — подумал Валентин. — Самый подходящий момент подвесить всю эту затею на неопределенный срок. А там посмотрим…»

— Я ж говорю вам, парни, подготовиться нужно, — заявил он.

Но тут вдруг последовало предложение с той стороны, откуда Валентин его никак не ожидал.

— Стаканчики там же, на рынке, купим, можно простые деревянные, некрашеные. Они дешевле стоят, — подал голос Сила. — А стаканчики двигать лучше всего будет на барабане.

— На чем?

— На барабане. В каждом околотке есть. Большой такой… Нести его легко, тряпкой обернул и иди себе. Где захотел, поставил. Вот тебе и стол. А сам рядом на чурбачок сел. В барабане не только то хорошо, что шкура у него гладкая. По железяке либо по деревяшке когда горошину пускаешь, слышно, как она гремит. А на барабане от движения стаканов будет такой негромкий гул стоять. Вот горошину за ним и не различишь. Можно даже палец чуть-чуть в сторону отставить и по шкуре им задевать, чтоб гул, когда хочешь, больше или меньше сделать. — Силка тут же продемонстрировал приятелям, как он будет отставлять палец и задевать им поверхность барабана. «Ну точно прирожденный наперсточник, — подумал Валентин. — В такие дебри и тонкости сразу же полез, о которых мне и за всю жизнь не догадаться». — Кстати, горошину тоже надо заменить. В самый неподходящий момент расколоться может, — пояснил Сила. — Горошину надо шариком костяным заменить. Из таких бусы делают. Я знаю, у кого их можно купить.

— Ну же, парни, пойдем на торжище, — вновь заныл Ероха. — Пойдем, чего тут рассусоливать… И так все ясно. Действовать нужно! — От нетерпения он едва не подпрыгивал на месте.

— Что ж… Действовать, говоришь? — Валентин встал с лавки и потянулся к своему полушубку. — Давайте начнем действовать.

Первой остановкой в их сегодняшнем маршруте значился околоток городской стражи. Когда троица подошла к высокому частоколу, окружавшему здание околотка, Сила велел друзьям ожидать его снаружи, а сам прошел внутрь. Ждать им пришлось недолго, ибо через несколько минут Сила вышел обратно. В одиночестве и с пустыми руками.

— Что, неужто не дали? — с ноткой отчаяния в голосе воскликнул Ероха.

В отличие от своих друзей Валентин и не сомневался в том, что никто им никакого барабана не даст. Чтобы надеяться на такое, надо было быть таким наивным щенком, как Сила. Так в итоге и оказалось.

— Нет, — ответил Сила. — Брат ругаться начал, когда я ему про барабан сказал. Дураком меня назвал.

— И-э-эх-х! — В этом возгласе Ерохи было столько отчаяния, что Валентину на миг даже стало жаль его.

Но всего лишь на миг, не более, так как Сила тут же добавил:

— Но он мне объяснил, где и у кого можно взять барабан. — Сила продемонстрировал друзьям записку, в которой его брат, обращаясь к какому-то Мамету, просил одолжить барабан «внаймы». — Он и сам подойдет туда скоро, — пояснил друзьям Сила. — Хочет поглядеть на нашу забаву.

Тут до Валентина наконец дошло, что джинн, выпущенный им из бутылки, уже живет своей собственной жизнью и затолкать его обратно в бутылку нет никакой возможности. Остается либо отойти в сторону и предоставить приятелям право действовать самим, что однозначно приведет к потере лидерства, либо же самому возглавить процесс и продвигать его вперед.

Следующую остановку приятели сделали у торговцев бусами и приобрели там несколько костяных шариков. Оттуда маршрут повел их к рядам с деревянной посудой, где они разжились тремя яркими, расписными стаканами. На стаканах Валентин решил не экономить, все ж таки средство производства, и взял те, что пришлись по душе. Не большие и не маленькие, а так, чтобы в самый раз. А расписные — чтобы внимание зрителей фокусировалось больше на самих стаканах, а не на том, что происходит между ними. Последней остановкой была лавка того самого Мамета, у которого они надеялись разжиться барабаном.

Мамет, вопреки ожиданиям Валентина, оказался не краснобородым иранцем, не турком и не каким-нибудь индусом, а самым натуральным русаком. Торговал он не только барабанами, но и прочими музыкальными инструментами, большинство из которых Валентину так и не удалось идентифицировать.

— А сам-то будет? — поинтересовался Мамет, прочитав записку, переданную ему Силой.

— Обещался. Сказал, что вскорости подойдет, — ответил Сила.

— Выбирайте… — Мамет махнул рукой в направлении стены, завешанной и заставленной барабанами и прочими ударными инструментами всевозможных форм и размеров.

Пока выбирали барабан, и Силкин брат подошел. Был он лет на десять — двенадцать старше Силы, такой же невысокий и худощавый. Они вообще были похожи, если не считать пронзительного взгляда голубых глаз, которым старший брат буквально пронзал каждого встречного. «Ишь как смотрит, — подметил Валентин. — Натуральный следак». Он пошептался сначала с хозяином лавки, а потом подошел к брату и его друзьям.

— Обыщик Надей Храбров, — представился он. — Ну что, подобрали барабан?

— Ну да… — почему-то промямлил в ответ Сила.

— Тогда показывайте, что удумали.

— Лучше не здесь, — ответил ему Валентин. — Лишние глаза в этом деле не нужны.

— Что так? — жестко спросил Надей. — Что-то незаконное удумали?

— Да нет… — теперь настала очередь Валентина мямлить и жаться. — Просто… Коммерческая тайна.

— Ладно. Мамет, мы пройдем на задний двор? — крикнул он хозяину лавки.

Тот махнул рукой с тем же спокойствием и безразличием, что и раньше, когда указывал друзьям на барабаны. Полутемным проходом, меж залежей ящиков и коробов, Надей провел друзей на небольшой, почти полностью загроможденный задний двор.

— Ну и беспорядок у него, не дай бог, искра, — процедил он сквозь зубы. — Наказ бы ему выписать да виру наложить, а из-за вашего барабана теперь молчать придется. Ладно, показывайте.

Сила постелил прямо на снег холстину и поставил на нее барабан. Подобрав в Маметовых залежах всякого хлама небольшой чурбачок, он поставил его рядом с барабаном и сел. Валентин выложил из карманов стаканчики и костяной шарик. Силка размял пальцы и взялся за стаканы. Одна комбинация, вторая, третья…

— Где шарик?

— Здесь! — указал пальцем Надей.

— А вот и нет… — Сила продемонстрировал брату его ошибку.

После этого фокус был повторен еще несколько раз, пока Надей не воскликнул:

— Занятно! Ну ты, Силка, и молодец! Народу много соберется на такую забаву поглядеть. Видел бы батя, не стал бы боле говорить, что ты ни на что не способен. Но… — Тут Надей оборотился к Валентину. — Суть-то в чем?

Валентин подал знак Силке, и тот выстроил новую комбинацию.

— Где шарик?

— Здесь! — указал Валентин. — Копейку даю!

— Нет, — возразил Ероха. — Вот здесь! И с меня копейка!

— Понял, — сразу же отреагировал обыщик. — Ваша задача — вовлечь в это дело зрителей.

— Ну да… — подтвердил Валентин. «Как он сразу своим ментовским умом фишку-то просек!»

— Получается, игра на деньги. Запрещено.

— Так это зернь[5] запрещена и шахматы, — с горячностью возразил Валентин. — А наша игра не запрещена. Да и не игра это вовсе. А так… Забава.

— Гм-м, гм-м… — Надей снял с головы форменный колпак с меховой опушкой и поскреб пальцами затылок. — Забава, говоришь… Но деньги…

— А что деньги? — с жаром отпарировал Валентин, решивший ковать железо, не отходя от кассы. — Вот борьба… Разрешена?

— Разрешена.

— А если, положим, вы с Силкой боретесь, а я говорю Ерохе: «Надей победит, копейку даю». А Ероха мне отвечает: «Нет, Силка. На него даю». Это не запрещено.

Надей вновь поскреб пальцами затылок:

— Вроде не запрещено.

— Так у нас то же самое, — просиял Валентин. — Только вместо борцов стаканы.

Надей хмыкнул и сказал:

— Ладно. Пробуйте. Поглядим, что получится. Но попам на глаза лучше не попадайтесь. Здесь уж я ничего не смогу поделать.

VIII

— Эй, эй, посторонись! Не играешь, так отойди в сторонку.

— Да не пихайся ты, черт! Почему же это я не играю? Очень даже играю. Обождать просто маленько решил.

— Вот и ожидай в сторонке, не мешайся. Эй, вьюнош, прими-ка от меня алтын. Вон на тот стакан.

Толкотня и галдеж вокруг Силы, усевшегося с барабаном, продолжались уже часа три. Стоило им только устроиться на небольшом свободном пятачке в междурядье, как остановились двое зевак — поглядеть, что это трое парней удумали с барабаном делать. А когда Силка только задвигал своими стаканчиками, количество зевак сразу же увеличилось в несколько раз. Валентин хоть и подозревал местное население в избыточной, нерастраченной азартности, но такого он себе даже представить не мог. Разводить никого не пришлось. Валентин лишь в первый раз поставил копейку на один из стаканов и «угадал». Силка демонстративно отдал ему выигранную копейку. И понеслось… Валентина тут же отпихнули в сторону охотники за удачей, и игра с тех пор так и продолжалась без малейшей заминки и остановки. Место выбывающих игроков тут же занимали новые, а Сила трудился не покладая рук. Он, как и учил его Валентин, старался не жадничать, возвращая приличную часть полученных денег играющим в качестве выигрыша, чем еще больше разжигал их азарт. Валентину же с Ерохой лишь оставалось следить за Силкой, чтоб какой-нибудь шустряк не вздумал пощупать его карманы, да, встав по обеим сторонам от барабана, сдерживать по возможности толпу, чтоб не слишком напирала.