Алексей Фомин – Спасти империю! (страница 36)

– Постой, постой… А что же царица Мария?

– А что ей сделается? Она-то при чем? Братнина вдова – она и есть братнина вдова. Она здесь ни при чем.

– Выпьем за это. Ну… Чтобы девок этих самых поскорее привезли.

Парни осушили свои кубки, закусили, и их беседа, претерпев, видимо, очередной поворот, свернула в сторону с женской темы. Дотоле молчавший и внимательно слушавший эту пьяную болтовню князь Черкасский, обернувшись к Михайле Митряеву, негромко спросил:

– Ты тоже слышал это?

О том, что царевич, его дядька иль царевичевы дружки надумали искать Ивану невесту, Валентин слышал впервые. Все-таки он не общался с царевичем целую неделю, за что тут же укорил себя. Это была недопустимая промашка, тем более что всю эту неделю и Василиса не видела Ивана. Уж слишком рьяно они взялись за постройку воздушного шара. «Эдак можно в очередной раз, увлекшись чем-то, и о собственной казни узнать лишь задним числом», – с досадой подумал Валентин. Но промашка промашкой, а воспользоваться нежданно появившейся возможностью надавить на князя Черкасского и его сестрицу Валентин решил без всяких колебаний, мгновенно пустившись в авантюрную импровизацию.

– Да, князь. Я тоже слышал это. И, признаюсь, не впервые. О том и с царицей хотел говорить, потому и на прием к ней просился. Тебе же не торопился сообщать – расстраивать не хотел досужими сплетнями.

– Почему же я об этом ничего не слышал? – возмутился Черкасский. – Я, глава опричной думы…

Валентин лишь сделал неопределенный жест руками.

– Это-то как раз немудрено. Если и есть такое решение, то те, кто его принимал, в первую очередь озаботились тем, чтоб ты пока ни о чем не знал.

– Я… я… я… – раскипятился князь Черкасский. – Я подойду сейчас же к Никите Романовичу и потребую объяснений!

Валентин накрыл ладонью его лежащую на краю стола пятерню, сжатую в кулак, и несколько раз легонечко похлопал ее, как бы призывая успокоиться и быть благоразумным.

– А вот этого как раз делать и не нужно. Сам знаешь, какой хитрован Никита Романович. Даже если что и есть, он тебе в глаза скажет, что нет ничего. Нет, договариваться надо только с Иваном. Он уже почти взрослый. Стремится сам принимать решения. А для того чтобы стать ему совсем взрослым и самостоятельным, – необходимо жениться и венчаться на царство. И он это хочет сделать как можно быстрее вопреки воле своего дядьки. Слышал, наверное, сегодня?

– Слышал…

– Вот и надо сначала с царевичем разобраться, как тот указ появился. Может, он таким образом хочет дядьку обойти, а может, и нет такого указа вовсе. Иван мне доверяет, к совету моему прислушивается… Так что лучше мне сначала с царевичем поговорить.

– Согласен.

– Я, князь, в этом деле твою сторону держу, не сомневайся. Считаю, что не нужны Ивану никакие новые невесты. Есть у него уже сговоренная невеста, с ней и венчаться ему. И я для этого сделаю все возможное и невозможное. А ты, князь, договорись с сестрой, чтобы приняла меня как можно скорее.

– Да зачем на разговоры с ней время терять? Со мной и договаривайся обо всем, – ничтоже сумняшеся предложил Черкасский.

– А если Иван потребует на завтра венчание назначить?

– Ну… Думаю, она не против будет.

– Нет уж. Позволь мне, светлый князь, все-таки с сестрой твоей лично поговорить и ее согласием заручиться. Мало ли… Сам понимаешь.

Черкасский поднял свой кубок.

– За то и выпьем. Сегодня же к ней пойду. Спать будет – разбужу. Не сомневайся, завтра она тебя примет.

Валентин чокнулся с князем и сделал пару глотков из своего кубка, в то время как Черкасский, расстроенный новостью о женитьбе царевича и вновь обретший надежду благодаря Валентину, осушил свой одним махом. «Надо сегодня постараться улучить момент и поговорить один на один с Иваном, – отметил про себя Валентин. – И Василису к нему заслать. Обязательно. Сегодня он будет пьян, вряд ли что скажет. А вот с утра, мучимый похмельным раскаянием, может и поведать много интересного».

За разговором с князем Черкасским Валентин и не заметил, как пробежало время. За тем, что происходило вокруг, он следил только краем глаза, включившись в происходящее, лишь когда увидел у Юлькиного шеста одну из девиц слободского кордебалета. Им, видимо, не давал покоя Юлькин успех, и вот теперь, когда Юльки не стало, самые смелые решились повторить ее танец.

Появление танцорши у шеста было встречено гулом одобрения, первая полетевшая к публике юбка – ревом, не уступающим тому, которым приветствовали Юльку. Но чем дольше продолжалось выступление, тем тише становилось за столами. Когда же танцорша окончательно обнажилась, в зале воцарилась полная тишина. И тут раздался крик:

– Корова! Пошла вон, толстомясая!

Валентин увидел поднявшегося на ноги царевича. Он размахнулся и швырнул в голую девку недоеденную курицу. Курица смачно шмякнулась о ее голую спину. Часть пирующих захохотала, часть оглушительно засвистела. Под эту какофонию несостоявшаяся солистка бросилась бегом на выход, тряся телесами, чем вызвала новый взрыв гомерического хохота.

Царевич взобрался на стол. У него в руках был невесть откуда взявшийся меч. Он спрыгнул со стола, подбежал к шесту и с остервенением рубанул по нему. Обломки перерубленного шеста с грохотом рухнули на пол под одобрительные крики присутствующих.

«Вот так опричники, – подумал Валентин, – негодяи и изуверы, а на тебе – и они не лишены чувства прекрасного. Воистину, если что и спасет мир, то только красота».

Царевич вновь вскочил на стол.

– Эй, добры молодцы, братья-рыцари, – заорал он. – Айда во двор – глядеть, как тигра с медведями драться будет!

Собравшиеся на празднества скоморохи действительно привели с собой нескольких медведей. Вот Иван, видимо, и решил воспользоваться удобным случаем. Устраивать тигрино-медвежьи бои стало одним из его любимых занятий с тех самых пор, как Валентин подарил ему тигра. С четырьмя ручными мишками, обитавшими в слободе, полосатый хищник уже давно расправился. Теперь же появилась возможность вновь вернуться к любимой забаве.

Предложение царевича было встречено одобрительными криками. Те, кто еще мог стоять на ногах, стали выбираться из-за столов.

– Князь, – обратился Валентин к Черкасскому, – по-моему, самое время нам с тобой заняться делами. Ты сходи к царице, а я попробую улучить момент и потолковать с царевичем.

Черкасский хоть и выпил уже изрядно, ума не потерял и о том, о чем договаривались, не позабыл.

– Иду, Михайла. Можешь не сомневаться. Завтра с утра жди вызова от царицы.

Протолкнуться сквозь густую толпу, повалившую на площадь вслед за царевичем, было нереально. «Не получится сегодня побеседовать с Иваном, – понял Валентин. – Лучше поспешу домой и отправлю к нему Василису. Вызнать о его матримониальных планах она сумеет лучше, чем я». Он поискал глазами своих друзей. Все трое сидели на своих местах и внимательно глядели на своего предводителя. Валентин сделал им жест рукой – уходим, мол.

Утро следующего дня друзья начали с огуречного и капустного рассола. Пили вчера хоть и не допьяна, но похмелье все-таки давало о себе знать. Василиса еще не вернулась от царевича, так что завтракать сели без дона Альбы. Но не успели еще и по куску проглотить, как посыльный принес весть из дворца – царица Мария срочно требует к себе Михайлу Митряева.

Приняла Валентина царица в той же комнате, что и в первый раз. Несмотря на ранний час, была уже тщательно накрашена и одета в тяжелое парчовое платье, будто собралась она куда-то на официальную церемонию. На руках на каждом пальце было по перстню, а голову ее украшала диадема, которая для государыни какой-либо иной страны запросто сошла бы за корону. Ее кроваво-красные губы кривились в брезгливой усмешке, а насурьмленные дочерна брови почти сошлись на переносице из-за того, что царица усердно морщила свой белый лобик, стараясь что-то продемонстрировать своему гостю. То ли свое презрение, то ли озабоченность, то ли еще бог знает что.

– Ты хотел со мной поговорить, – утвердительно сказала она, когда Валентин поздоровался с нею.

Она указала ему рукой на кресло напротив себя.

– Да, ваше величество. По дворцу гуляет слух, что со всей Руси будет собрано несколько тысяч девушек. Из их числа для царевича Ивана будет выбрана невеста, с которой он и пойдет к венцу. Говорят, что соответствующий указ уже разослан и еще до лета невесты начнут съезжаться. А вчера царевич заявил своему дяде, что будет одновременно венчаться и на царство, и со своей невестой. Так что, похоже, уже летом мы будем иметь венчанных царя с царицей. – Говоря это, Валентин внимательно следил за реакцией царицы Марии, но брезгливая гримаса так и не сошла с ее лица за все время его речи.

– Слышала уже, брат вчера сообщил, – проговорила она так, словно делала Валентину одолжение. – Меня это не касается. Я была, есть и буду царицей в любом случае, что бы там боярин Юрьев-Захарьин ни придумывал. Меня нисколько не заботит эта твоя новость, посол. Пусть делают что хотят.

«Не надо стараться казаться еще тупее, чем ты есть на самом деле. Ты и так на гигантессу мысли не тянешь», – захотелось заорать Валентину, но вслух он сказал совершенно иные слова:

– Вдовствующая царица, ваше величество, совсем не обязательно будет жить при дворе, и уж точно не будет обитать в покоях новой царицы. Разве что на правах приживалки… А ведь родственнички покойного мужа могут и в монастырь спихнуть вдовствующую царицу, чтобы глаза не мозолила. Ведь Никита Романович – он каков… Когда ты ему нужен, он тебе…