Алексей Финютин – Проект 5 (страница 66)

Оранжевая ленточка неяркого оттенка для причёски главнючки сделалась, как бы, сама. В смысле, я в её создании участия, практически, вообще не принимал. Надо было просто распутать не сильно то и запутанный клубок паутины (про замочить паучка вообще упоминать не будем и про то, что Шнырю от процесса распутывания отмазаться не удалось. Чем бы он это аргументировал? Лапками?), потом засунуть клубок в ткацкий автомат с заданной шириной ленты в восемь сантиметров и длиной, покуда паутина не кончится, а потом, собственно, покрасить, вернее, обесцветить ибо эта паутина имела собственный красно-янтарный цвет. Обесцвечивать с уходом в жёлтый спектр лучше всего разбавленной азотной кислотой с последующим отмачиванием в соде и воде. После кислоты прочность ленты немного просела (могло быть и хуже, до полного растворения но шёлк это, всё-таки, не хлопок) но её прочности (и длины, кстати) осталось достаточно, что бы главнючка могла на этой ленточке повеситься и даже с разбега. Надеюсь, этого не понадобится.

Закон подлости ин экшн! Видели? И чего бы этой главнючке не вызвать меня на бой на неделю а лучше на десять дней позже? Тогда можно было бы проверить, чем отличается мастерство владения храллами полученное в процессе жесточайшей тренировки от такого же мастерства, только полученной как божественная способность. Предполагаю, что вторая круче, хотя, куда ещё круче? Я на этих храллах рекорд поставил по собственным смертям. Очень, знаете ли, многогранное искусство. А что делать, если очередная пятая тренировка по владению холодным оружием была посвящена нестандартному, скажем так, оружию. Или нечеловеческому, скорее всего. Просто я не великий спец в человеческом холодном оружии и потому могу не опознать некоторые его виды. Вот, к примеру, шест в режущим полумесяцем с одной стороны и нечто средним между двусторонним топором и киркой с другой. Вроде бы, у китайцев было что-то похожее или я опять с чем-то путаю? Или вот, нунчаки. То, что у них палки разной величины делает их инопланетными? Но всё это ерунда и всё это оружие включая длинный кривой гвоздь не доставили мне столько неудобств в виде смертей, сколько одни эти парные полусерпы. Даже зауважал главнючку за то, что она сумела всю эту науку изучить и ни разу, при этом, не умереть. У меня и близко так не получилось но зато получилось выучится быстрее, чем она. И да, подтверждаю, на данном сеансе обучения оружием можно считать только храллы. А этот кривой гвоздь … его лучше сразу выкинуть, только мешает.

Если предыдущий зверёк недостатков кроме слишком уж однообразной и предсказуемой атаки не имел то нынешний атаковал много и разнообразно. Физические атаки были не сильно опасными из-за малой скорости и однообразия. Ну а какое такое разнообразие может показать большая лохматая гусеница с небольшой полукруглой головой и некоторым количеством толстых коротких ножек? В качестве физического оружия эта гусеница использовала исключительно голову и исключительно как молот. А башка у неё, надо сказать, знатная. Такое ощущение, что она сделана целиком из келемита. Такая-же чёрная, матовая, производила вид литой танковой башни с небольшими подвижными жвалами и слегка вдавленными в броню кругляшками, обозначающие глаза. Бить в эти «глаза» имело примерно такой-же смысл как и в лоб, то есть, никакого. И башка эта была не только непробиваемой но и умела генерить разнообразные атакующие спеллы, чем она пользовалась, практически, постоянно.

Всё остальное тело было защищено намного хуже. Внешний хитин даже можно было пробить магией но сколько-нибудь существенных повреждений наносить не получалось а все остальные раны заживали буквально на глазах. Регенерация у этой гусеницы была бешеная а зачем нужны эти длинные и не сильно густые волоски я вообще не понял. Наверное затем, что бы не дать мне близко подойти к условно мягкому телу и пробить холодным оружием. До тех пор, пока я не понял, как бороться с этой тварью, вся моя тактика сводилась к уходу от атак тварюки и попыток нащупать бреши в обороне.

Сколько бы я не прыгал и не уклонялся, ничего особенно нащупать так и не удалось. Пару раз хотел стрельнуть из лука но действие это, хоть и не хитрое, но какое-никакое время всё-же требовало. В результате, выстрелить удалось только раз, из старого лука, и совершенно неподходящей для этого стрелой. Стрела угодила в центр хитиновой пластины, где у не максимальная толщина но всё-равно смогла войти в гусенечку до середины древка. Естественно, для монстра это всё равно, что слону дробина а вот я не успел увернуться от «серой кляксы» и выяснил, что эта дрянь работает как воздушный кулак, который и откинул меня метров на пять. Неприятно но не смертельно. А вот второй выстрел я сделать так и не рискнул, слишком уж угрожающе выглядела надвигающаяся на меня «синяя волна».

И всё шло к тому, что я когда-нибудь ошибусь и меня закидают спеллами и вдавят келемитовой башкой в грунт но тут выяснилась, что у гусенички всё-таки есть уязвимость и эта уязвимость весьма существенная. У гусенички практически не было никакой защиты от мелких волосяных кровососущих паразитов вроде вшей, роль которых прекрасно исполнял Шнырь. Никакой крови он, естественно, не пил, тем более, что цвет у этой крови был слишком уж зелёный но бегал он между волосками весьма уверенно и, хоть и не сразу, но отыскал те места между хитиновыми пластинами, под которыми пролегали какие-то нервные коммуникации повреждения которых вызывало у гусенички двухсекундную судорогу сквозь всё тело с неконтролируемыми изгибаниями всей туши и мотыляния головы во всех возможных направлениях. Естественно, спеллы генерируемые головой в это время летели куда угодно кроме как в меня.

Теперь у меня есть две секунды для атаки через каждые минуту — две. Сначала пробовал закидывать его стрелами но только стрела, даже разрывная, не приносила ему проблем больше, чем мне принёс бы чирей на заднице. Потом мы стали поступать хитрее. Шнырь начал не только бегать между волосинками но и сбривать их, открывая, тем самым, возможность мне приблизиться, что бы воткнуть в нерв что-нибудь такое, сквозь чего он уже не прорастёт заново. Стало получаться лучше и время судорог увеличилось секунд до десяти после чего нерв находил обходные пути для восстановления. Не нужно было мне концентрироваться на больших инструментах, гораздо полезнее обратить внимание на ядовитые. Такие инструменты работали меньше, секунд пять но через каждые двадцать — тридцать секунд их действие спонтанно возобновлялось совершенно самостоятельно. Дошли до того, что гусеничка половину времени пыталась прибить меня а половину её били судороги. Подобраться в это время к зверушке было совершенно нереально. Патовая ситуация. Она мне не может сделать почти ничего но и я мало что мог ей повредить. И когда эта нехитрая истина дошла не только до меня но и до неё, она изменила тактику. Гусеничка стала бороться с паразитом, в смысле, со Шнырём.

Попробовала сворачиваться в спираль, как это умеют только гусеницы, и вращаться пытаясь зажать и перемолоть Шныря между складками своего тела. Тут я за пета был спокоен. Если останется хоть какая-нибудь щелочка между хитиновыми пластинами, Шнырь туда просочится без проблем. Я в это время тоже не скучал и обеспечил своему пету очень много щелочек в бронепластинах, чему он, кстати, не сильно то и обрадовался. Кроме щелочек там образовалось много зелёного жидкого дерьма, купаться в котором, Шнырю не сильно то и хотелось.

Патовая ситуация не нравилась не только мне но и зверушке. И тут, надо сказать, она не очень умно решила справиться с донимающим его паразитом. Раздавить его башкой на собственном теле, теоретически, было бы возможно, если бы данному действию не мешали периодические судороги всего тела, которые сбивали точность и силу удара. На точность ещё влияла частичное облысение самой гусенички от действий Шныря да и собственные трения и вращения тоже стёрли некоторое количество чувствительных шерстинок. Из примерно дюжины ударов, Шныря реально могли достать только два а ещё три удара, скажем так, были проведены излишне сильно. Один, так вообще привёл к значительной вмятине в теле, что вызвало паралич зверушки секунд на двадцать. Не знал, что такое вообще может быть и потому я бездарно просрал секунд семь полезного времени. А ведь мог бы ещё парочку клинков вставить куда надо. Но и так неплохо получилось. Шныря с поля удаляем и приступаем к метательным упражнениям. Теперь это возможно да и молоток долго летать за мной не будет. Не так уж и часто приходилось уходить от ответных атак. Ну а пока молоток летает в поисках меня, можно и «косой фаланги» нанести пару глубоких резаных. Хорошее оружие. Раны от него получаются большими и глубокими. Такие быстро не заживают. А когда зверушка стала совсем уж бледно выглядеть, можно и башку ей почти отделить от тела, благо оно там сужается. А потом этой косой можно и вдоль всего тела провести, что бы она и не думала выздоравливать. Всё-таки, грязная это работа — борьба с гусеницами, столько зелёной жижи … а уж в подгоревшем виде, она ещё и воняет. Стал больше уважать воробьёв.