Алексей Филюшкин – Кровная месть Бабы Яги, или Одно сердце на двоих (страница 5)

Егора нет рядом – и Лиза скучала:

Смотрела в окошко, моргая глазами,

О чём-то молилась, вздыхая часами.

И он на неё наглядеться не мог:

Скучал, лишь покинет любимой порог.

Помолвка случилась, назначен день свадьбы.

Невесте пора уж от счастья порхать бы.

Однако, не спится бедняжке ночами —

Она эти ночи сидит со свечами.

А утром: разбита, печальна, бледна.

Сия перемена всем стала видна.

До свадьбы недели две-три оставалось,

Егору б домой, да гроза разгулялась.

Пришлось жениху подыскать в замке место.

Знак этот недобрым считала невеста.

В ту ночь вновь рычаньем наполнились стены,

Но были в рычании том перемены.

Не злым оно стало, а больше пугливым,

Каким-то отчаянным, даже тоскливым.

Егору казалось, что это его

Тоска охватила буквально всего.

Печаль и безвыходность в сердца вселились,

Давили, пугали, терзали, глумились.

По замку ночному решил он пройтись.

Толкнув дверь, услышал:

– В покои вернись.

Пёс гончий сидел у дубовой двери

И мыслил настойчиво:

– Дверь затвори.

Знать больше желаешь – ищи дуб болявый:

Он с виду цветущий, по сути – трухлявый.

С ним рядом ты ветхую церковь увидишь:

Вовнутрь зайдёшь – никогда уж не выйдешь.

Постройки давно миновал уже век.

На купол с опаской взгляни, человек.

Там гордая, мудрая птица сидит,

Она сверху зорко за всеми следит.

Но близко не видит, а только вдали.

Поведать, что знает, её умоли.

Одна неприятность – ворона глухая.

Тут пёс удалился, обрубком махая,

Тем, что называли когда-то хвостом.

Егор освятил себя тут же крестом

В надежде рассеять тревоги сей ночи.

Жених постарался сомкнуть свои очи,

И сон долгожданный явился мгновенно,

Внося в мысли смуту, да так откровенно:

Княжна появлялась в том сне, исчезала.

За нею клыками рысь кожу пронзала.

Сюжет повторялся, тревога росла.

Герой не из робкого всё же числа:

Ещё петухам кукарекать не время,

А он свои ноги вложил уже в стремя.

К рассвету у ветхой церквушки стоял.

Вот только от счастья Егор не сиял.

Он хлопал в ладоши, по стенам стучал,

Он топал ногами и громко кричал.

Герой от усилия так надрывался,

Что дуб у церквушки, как листик, шатался.

Ворона сидела, увы, неподвижно.

– Как видно, бедняжке и вправду не слышно.

Егор влез на ёлку, руками махал,

Он кашлял, смеялся, ругался, чихал.

Едва не сорвался с макушки ствола —

Но ловкость молодчика не подвела: