Алексей Филюшкин – Кровная месть Бабы Яги, или Одно сердце на двоих (страница 2)

Глаза ладошками прикрыла

И о спасении молила.

Кинжал сверкнул, рысь отвлеклась,

Опасность чуя, напряглась,

Вдруг резко бросилась в атаку,

Затеяв гибельную драку.

Тут всем прибавилось забот:

Рычанье, скрежет, кровь и пот

Смешались в мерзкой западне,

Как в самом страшном, жутком сне.

Рысь Дмитрий смог убить, однако

И сам не выбрался из мрака.

Изверг зверьё в пучину ада,

Но смерть спасителю награда.

Рука, что поднимала меч,

Впредь не могла рубить и сечь.

Час, два агония продлилась,

Душа на небо устремилась.

На утро свора гончих псов

Примерно в пять иль шесть часов

Гналась за жирным кабаном,

Но речь ведём мы не о том.

Вблизи избы, где зверь царил,

Людскую кровь рекою лил,

Они залаяли истошно.

Беду почуяли, возможно.

За ними всадники спешили,

Они княгине доложили

О тяжелейшей из утрат:

Как обезумел её брат

И вступил в кровавый бой

С нежно любящей женой

И лесничего вдовой.

Как, повредившись головой,

Он был жесток и беспощаден,

Как не остался сам без ссадин,

Как в миг прозренья вовсе спятил

И к жизни интерес утратил.

А дочь его жива, но в шрамах:

Плечо в глубоких, рваных ранах.

Сомнений, впрочем, не осталось:

Ей тоже сгоряча досталось.

В глазах скрывается испуг,

Но это временный недуг.

Она старается молчать,

Решили ей не докучать.

Всё ей, как будто бы, в новинку,

Князь взял в палаты сиротинку.

Не видел он других путей.

К тому же, собственных детей

Ни через год, ни через два, —

Вот уж седая голова, —

Господь ему не подарил.

Племяшку он боготворил.

И Мила мамой быть мечтала —

Ей Лиза нежной дочкой стала.

С годами шрамы затянулись,

Покой, весёлость к ней вернулись.

Лиза выросла красоткой,

К тому ж, покладистой и кроткой.

И надо должное отдать:

Несложно будет угадать,

Как стало много восхищённых,

Красой и кротостью прельщённых.

Я Вас обманывать не буду: